Чтение онлайн

Подобно стахановскому движению в Советском Союзе, движение Чхоллима стало причиной существенных сбоев в экономике, что привело к необходимости посвятить весь 1959 год восстановлению экономического баланса. Хотя темпы роста были высокими, поощрение государством тех, кто выполнял производственные квоты, часто создавало дисбаланс, поскольку конкуренция за выполнение годовых плановых показателей приводила к бессистемному росту, когда одни отрасли работали лучше других. Например, в то время как производство стали шло ударными темпами, в транспортной системе, считавшаяся не столь приоритетным направлением, нередко случались сбои. Отсутствие координации между отраслями и регионами побудило государство ввести в декабре 1961 года систему единоначалия наподобие советской. В рамках этой системы крупные национализированные предприятия были переведены под контроль центрального управления для решения проблемы дисбаланса. Трудовая система Дэан перенесла методы управления сельским хозяйством (порожденные методом Чхонсанри) в промышленный сектор. В 1991 году Ким Ир Сен в своем новогоднем обращении похвалил систему Дэан за более рациональный подход к управлению промышленностью (позволивший добиться поставленных целей) в отраслях, где инженеры и технические специалисты делали все возможное, чтобы принести максимальную пользу. Хотя государство и заменило движение Чхоллима методом Чхонсанри и трудовой системой Дэан, Север продолжал опираться на массовые идеологические кампании вплоть до 1990-х годов.

С первых дней существования северокорейского государства пропаганда служила важнейшим политическим инструментом просвещения и мобилизации масс. Ким Ир Сен как отважный воин, возглавлявший партизанскую борьбу в Маньчжурии в 1930-х годах, и отец нации, одержавший победу в Отечественной освободительной войне, стал кумиром для героического рабочего, который приобрел более милитаристский и националистический облик. Установление системы сурёнчжэ (доминирования лидера) подразумевало частые разъезды Ким Ир Сена по стране и наставления на местах, что помогло создать иллюзию отсутствия границ между лидером страны и простыми людьми. Принц Камбоджи Нородом Сианук, который провел некоторое время в Северной Корее, заметил, что благодаря харизме и проявлению личного интереса к жизни рабочих, Киму удавалось наладить прекрасные отношения с людьми. После посещения Ким Ир Сеном различных объектов инфраструктуры неизменно появлялось множество короткометражных и документальных фильмов, памятников или мемориальных досок. Что еще более важно, хотя рабочие и могли счесть личное посещение лидером страны их завода или фермы признанием собственных трудовых заслуг, на самом деле, помимо всего прочего, каждый такой визит вносил существенный вклад в укрепление культа личности Кима и формирование монолитной идеологической системы. Параллельно с героизацией Ким Ир Сена как неутомимого борца за свободу и отца нации, государство разрабатывало систему сонбун — новую социально-политическую стратификацию, которая определяла статус человека на основании предполагаемой лояльности его семьи правительству. В конечном итоге разделение населения на три класса («основной», «колеблющийся» и «враждебный») породило наследственную кастовую систему. Приближенные Ким Ир Сена и избранные бойцы антияпонского сопротивления стали частью основного класса, крестьяне, рабочие и служащие заняли вторую ступень, а в самом низу иерархической лестницы оказался враждебный класс, состоящий по большей части из прояпонски настроенных коллаборационистов, землевладельцев и интеллигенции. Многих людей этого сословия переселили в бедные и труднодоступные районы, где они были вынуждены заниматься сельским хозяйством, добычей полезных ископаемых и другим тяжелым ручным трудом.

Впрочем, из правил социальной иерархии существовало несколько исключений. Одним из тех, кому не предъявили обвинений в коллаборационизме, несмотря на сомнительное происхождение, был химик Ли Сын Ги (Yi Seunggi). В 1939 году Ли и еще несколько ученых из Японии изобрели виналон — синтетическое волокно на основе поливинилового спирта, получаемое из известняка и антрацита, крупные залежи которых можно найти в Северной Корее. Хотя Ли и сотрудничал с японскими учеными, тот факт, что он сумел изобрести процесс синтезирования этого полимера сочли наглядным подтверждением состоятельности идеологической платформы опоры на собственные силы в экономике. Ли родился в уезде Тамъян провинции Чолла-Намдо в 1905 году и посещал среднюю школу в Японии, затем он поступил в Императорский университет Киото и окончил его по специальности химическое машиностроение. Работая в тесном сотрудничестве с профессором Ичиро Сакурада и группой исследователей, он разработал и запатентовал в 1939 году нерастворимое в воде волокно на основе раствора ПВА (поливинилацетата); и уже к концу 1940-х годов Япония запустила в производство материал под названием виналон из волокон на основе ПВА. Доподлинно неизвестно, работа ли деканом инженерного факультета Императорского университета Кейджо (Кёнсон) позволила Ли перебраться на Север в 1945 году, но он точно был знаком с Ли Чжон Оком (Yi Jong-ok, 1905–99), который стал вице-председателем КНДР. Последний настойчиво переманивал Ли Сын Ги на Север, показывая ему, как техники на химическом заводе получают спирт из карбида, что является важнейшим этапом производства виналона, известного также как «волокно чучхе». Впоследствии эта синтетическая ткань стала самой популярной в КНДР. Впечатленный рекомендацией Ли Чжон Ока, Ким Ир Сен предложил Ли Сын Ги взять на себя руководство пещерной лабораторией в деревне Чонсури для проведения исследований. В 1954 году он начал производить виналоновую продукцию на химическом заводе в Сакчу, провинция Пхёнан-Пукто. Позже, в 1961 году, Ли курировал работу первого крупного производственного комплекса по выпуску виналона в городе Хамхын, который финансировался лично Ким Ир Сеном. По мнению Кима, производство виналона без существенной иностранной помощи отражало саму суть чучхе. К тому же этот материал имел широкий круг применения и мог использоваться для изготовления одежды, рыболовных сетей, различных смол и пленок. По неподтвержденным данным, Ли также курировал производство химического оружия на «Виналоновом комплексе имени 25 апреля», «Виналоновом комплексе имени 8 февраля» и «Виналоновом комплексе Сунчхон». Все это свидетельствовало о том, что в стране, где опора на собственные силы была доминирующей идеологией, даже строго иерархическое общество порой (хотя и крайне редко) отступало от правил ради блага нации.

Пока Ли Сын Ги занимался исследованием виналона, произошло еще одно событие, отражающее проблемы северокорейской диаспоры в Японии. В 1952 году Рикидодзан (Ким Син Рак) ушел из сумо, чтобы блестяще дебютировать в качестве профессионального рестлера, победив на ринге американца Бобби Брунса. Рикидодзан стал известен как отец японского профессионального реслинга. На заре телевидения он привлек внимание публики тем, что ловко расправлялся с американскими «злодеями», сбивая их с ног на ринге своим фирменным ударом карате. Он стал национальным героем в 1950-х и начале 1960-х годов, помогая японцам восстановить гордость и самоуважение после поражения во Второй мировой войне. На протяжении всей своей карьеры Рикидодзан хранил в тайне свое корейское происхождение, в противном случае он подвергся бы дискриминации в Японии, как кореец-дзайнити 45 (иностранец, проживающий в Японии). Ким Син Рак (настоящее имя Рикододзана) родился в 1924 году на севере Кореи, когда страна еще находилась под японским колониальным правлением. После смерти отца его усыновила семья из Нагасаки (Япония), и для того, чтобы защитить мальчика от расистского обращения, его имя было изменено на Мицухиро Момота. Ким поступил в школу сумо Нисёносэки и дебютировал на татами в 1940 году. Весивший более 130 килограммов, но при этом обладавший быстротой и ловкостью Ким получил прозвище Рикидодзан, что в переводе означает «трудная горная дорога» и подразумевает путь длиной восемьсот миль, который он проделал из Нагасаки, чтобы стать борцом сумо. К двадцати трем годам он был всего в нескольких шагах от титула озэки (чемпиона), но неожиданно ушел из сумо после ссоры с официальным лицом по поводу результатов поединка. Рикидодзан принял участие в двух десятках турниров по сумо и завершил карьеру со счетом 135–82.

В 1951 году, после просмотра шоу американского профессионального рестлинга в Токио (спонсируемого японским Красным Крестом для развлечения оккупационных американских войск), Рикидодзан и группа профессиональных дзюдоистов решают перепрофилироваться и стать профессиональными рестлерами в 1952 году — в год завершения американской оккупации Японии. Рикидодзан работал на стройке, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, а в свободное время занимался боевыми искусствами и приводил себя в форму. В 1952 году он отправился в США, чтобы тренироваться на Гавайях, и одержал свою первую победу на арене Cow Palace в Дейли-Сити, штат Калифорния. Тем же летом он поборол Айка Айкенса в одном из 260 матчей, в которых он принял участие за время своего тринадцатимесячного турне. В июле 1953 года Рикидодзан при содействии Ника Запетти основал Japan Pro Wrestlin Alliance (JWA) 46 . В ноябре того же года Рикидодзан снова вернулся на Гавайи, где поборол восемь противников и бросил вызов Лу Тесу, чемпиону NWA в тяжелом весе.

В 1954 году JWA организовал еще одну серию боев с участием Рикидодзана, которые транслировались по японскому национальному телевидению. Популярность Рикидодзана как борца-сумо помогла ему обзавестись целой армией фанатов. Не пасуя даже перед самыми сильными противниками, включая множество агрессивных американцев, он привлекал повышенное внимание прессы. В 1962 году в Лос-Анджелесе Рикидодзан победил Фредди Бласси по прозвищу «Класси» и стал первым азиатским борцом, завоевавшим звание чемпиона мира WWA 47 в тяжелом весе. В мае 1962 года Рикидодзану представилась возможность сойтись в схватке с Лу Тесом, которому тогда в девятнадцатый и последний раз удалось отстоять свой титул чемпиона мира. Однако за головокружительной чередой побед последовала трагедия. 8 декабря 1963 года Кацудзи Мурата (член якудзы) пырнул Рикидодзана в живот смоченным мочой ножом в мужском туалете токийского ночного клуба. Неделю спустя Рикидодзан умер от перитонита в возрасте тридцати девяти лет. После смерти борца поползли слухи, что причиной конфликта с мафией стал его бизнес: владение отелями, ночными клубами, полями для гольфа и жилыми комплексами; а связь Рикидодзана с Северной Кореей породила домыслы о том, что он был убит Центральным разведывательным управлением США.

Никто из японских поклонников Рикидодзана не подозревал, что их кумир был потомком первого поколения этнических корейцев, иммигрировавших в Японию; не знал, как тяжело ему было отстоять свою идентичность и дать отпор расизму. 7 января 1950 года японское правительство издало указ, обязывавший 620 000 этнических корейцев, проживавших на территории страны, зарегистрироваться в государственных органах. Все они лишатся японского гражданства после того, как 28 апреля 1952 года Япония восстановит суверенитет, подписав Сан-Францисский мирный договор и отказавшись от территориальных претензий на Корейский полуостров. А в 1955 году закон обязал всех зарегистрированных иностранцев проходить дактилоскопию. В тот период конституционные права неграждан не распространялись на этнических корейцев. В результате они столкнулись со значительной дискриминацией, были лишены социальных льгот, возможности занимать должности на государственной службе и, по сути, оказались людьми второго сорта. Их положение разительно отличалось от положения корейцев, например, в Китае, которым государство предоставило частичную автономию и право на сохранение своего культурного наследия и языка. Чтобы выжить, оставшиеся в Японии корейцы искали работу в теневом секторе или занимались незаконной деятельностью, сопротивляясь японской системе натурализации, которая требовала ассимиляции и отказа от национальной идентичности. Другие присоединились к просеверокорейской организации «Чонгрён» (Всеобщая ассоциация корейцев, проживающих в Японии), созданной в 1955 году. Усилия по репатриации этнических корейцев из Японии в Северную Корею привели к миграции более 93 000 человек за период с 1959 по 1984 год. Людей привлекало обещание лучшей жизни и свободы от дискриминации. В рамках этой кампании в Северную Корею также уехало несколько тысяч японских семей с детьми.

Когда в 1980-х годах стало известно о корейских корнях Рикидодзана, отношение к любимому борцу изменилось. Из национального героя Японии он превратился в национального героя Кореи, а для некоторых и вовсе — в личность международного масштаба, выходящую за рамки национальности и этнической принадлежности. Для Северной Кореи Рикидодзан, сирота, которого в тринадцать лет бросила приемная японская семья, был достойным сыном своей родины. В северокорейской биографии Рикидодзана «Я — кореец» (I am a Korean, 1989) достижения этого выдающегося борца объясняются заботой Ким Ир Сена и Трудовой партии, и утверждается, что именно Северная Корея помогла ему выстоять, несмотря на угрозы американских империалистов и японских реакционеров. Ким Ир Сен даже приказал построить склеп для Рикидодзана, хотя тот похоронен на кладбище при храме Хонмондзи в Токио, Япония. В 1995 году в КНДР был выпущен детский комикс «Король мирового профессионального рестлинга Рикидодзан» (англ. World Professional Wrestling King, Rikidozan), а в 2001 году — полнометражный фильм и целая серия видеопрограмм о жизни борца. Он стал олицетворением нарратива об упорной борьбе северокорейского народа против угнетателей.

Ли Сын Ги и Рикидодзан — оба уроженцы Северной Кореи — уехали жить в Японию, но были приняты коммунистическим режимом: первый — как герой северокорейской идеологии чучхе, а второй, посмертно, как чемпион рестлинга.

Они стали воплощением уникальных символических достижений Северной Кореи, которая с трудом восстанавливалась после разрушительной Корейской войны. Хотя поначалу Север полагался на помощь Советского Союза, Китая и стран социалистического блока, ему удалось создать собственную независимую экономику. До 1960-х годов северокорейская экономика развивалась гораздо быстрее, чем южнокорейская. По мере того, как в КНДР все активнее поощрялись национализм и автономия, ее общество становилось все более закрытым. В то же время страна извлекла ценные уроки из своего восстановления и стремилась стать образцом для подражания для постколониальных государств Африки и авангардом борющихся масс всего мира.

29 ноября 1954 года парламент Южной Кореи принял спорную поправку к Конституции путем округления голосов до ближайшего целого числа, чтобы продлить срок полномочий Ли Сын Мана. Национальное собрание вынесло законопроект на голосование, и в его поддержку выступили 135 депутатов из 203, что чуть меньше большинства в две трети голосов, необходимого для ее принятия. Однако правящая Либеральная партия заявила, что законопроект принят, поскольку после консультации с профессором математики из Сеульского национального университета было установлено, что 135 голосов составляют ровно две трети от 203 (независимо от результатов расчетов). В соответствии с новой пересмотренной Конституцией, 15 мая 1956 года правительство Южной Кореи объявило о проведении третьих президентских выборов. Процесс внесения поправок в Конституцию отражал коррумпированную политическую культуру Южной Кореи. На протяжении последнего десятилетия на Юге действовал крайне жестокий режим Ли Сын Мана, который так и не смог решить проблему экономической отсталости страны. За ним последовал военно-авторитарный режим Пак Чон Хи, бравирующий достижением экономического чуда (часто называемого «Чудом на реке Ханган»). Оба режима опирались на страх перед коммунистической угрозой для подавления демократии и оппозиции любой ценой.

После завершения Корейской войны Ли не удалось обеспечить экономическую и политическую стабильность Республики Корея. Поддерживаемый военными и правыми организациями, такими как дивизия «Белый череп» и Корейский молодежный корпус, под предлогом противодействия коммунизму режим Ли преследовал оппозиционные группы и регулярно осуществлял аресты и казни по сфабрикованным обвинениям. После принятия спорной поправки все законодатели, выступавшие против Ли Сын Мана, объединились для создания оппозиционной Демократической партии и выдвинули Син Ик Хви (Sin Ikhui, 1892–1956) в качестве своего кандидата. А правящая Либеральная партия, как и ожидалось, снова выдвинула на пост президента кандидатуру Ли. Чо Бон Ам (Jo Bong-am, 1898–1959), сторонник радикальных и эгалитарных земельных реформ, занимавший пост министра сельского хозяйства при первом правительстве Ли, вновь объявил о своем намерении баллотироваться в президенты при поддержке левой Прогрессивной партии.