Чтение онлайн

Именно это и произошло с Ким Су Им (Kim Suim) 1911 года рождения. Сначала она училась в американских миссионерских школах, а затем окончила Университет Ихва, единственный женский университет в Корее, где можно было получить степень по английской литературе. Газеты и журналы того времени описывали ее как «женщину нового времени», которая затем стала работать переводчиком английского языка в госпитале Severance. У нее были романтические отношения с Ли Ган Гуком (Yi Gangguk), левым интеллектуалом, получившим образование в Германии, который через некоторое время перебрался на север, а также тайная любовная связь с полковником Джоном Э. Бэрдом, пятидесятишестилетним начальником американской военной полиции, от которого она родила сына. В конце концов Бэрд бросил ее, когда его американская супруга приехала в Сеул в 1949 году. Ким, которую называли коварной соблазнительницей и южнокорейской Матой Хари, была обвинена военным судом в пособничестве Ли Ган Гуку, краже секретной информации у Бэрда и передаче ее северокорейским агентам. По решению правительства она была казнена 15 июня 1950 года. Военные следователи из США, которым поручили изучить дело Ким, пришли к выводу, что Бэрд не имел доступа к секретным документам, а значит все обвинения южнокорейских военных против Ким Су Им были сфабрикованы. Такая тактика запугивания оппонентов, выбивания из них признаний и проведения публичных казней обостряла напряженность между левыми и правыми и подавляла любые крупные политические и социальные выступления со стороны левых групп на юге. Пользуясь тем, что Америка не имела представления о политических и социальных реалиях Южной Кореи, правые силы безнаказанно практиковали террор и убийства таких видных лидеров, как Ё Ун Хён в 1947 году и Ким Гу в 1949 году, которые, несмотря на свои политические воззрения, хотели внести вклад в восстановление страны после ее освобождения от японского колониального правления. Число гражданских лиц, перемещенных в результате политики раскола и угнетения, исчислялось сотнями тысяч, поскольку люди были вынуждены бежать из родных городов, спасаясь от политических репрессий или незаконных арестов. Более тысячи мирных жителей было убито еще до начала Корейской войны.

Тем временем в Северной Корее Ким Ир Сен преисполнился решимости объединить полуостров и освободить Юг от реакционного, по его мнению, режима. Поначалу советское Политбюро не верило, что Север обладает достаточным военным потенциалом для свержения правительства Юга, однако к августу 1949 года советский лидер Иосиф Сталин начал видеть многообещающие перспективы в возможности одержать быструю победу над Югом при содействии недавно созданной Китайской Народной Республики под руководством Мао Цзэдуна. Получив гарантии от Советского Союза и Китая, 25 июня 1950 года Ким Ир Сен отдал приказ о превентивном нападении. Северокорейская народная армия, состоящая из восьми дивизий и 75 000 солдат, пересекла тридцать восьмую параллель, за три дня захватила Сеул и заставила правительство южной части страны отступить в Тэджон, а затем в Пусан. К началу августа войска США и Республики Корея были оттеснены за реку Нактонган, где командование ООН оставалось до тех пор, пока 15 сентября 1950 года генерал Дуглас Макартур не возглавил неожиданную высадку десанта в Инчхоне, загнав северокорейцев в ловушку, переломив ход сражения и отбив Сеул 26 сентября. Президент Гарри Трумэн разрешил Макартуру пересечь тридцать восьмую параллель и вторгнуться в Северную Корею, что кардинально изменило ход войны.

Серьезные опасения относительно того, что Мао Цзэдун может вмешаться, стали реальностью, когда 300 000 закаленных в боях китайских солдат перешли реку Ялуцзян 25 ноября 1950 года под покровом ночи, пока американские войска наслаждались ужином в честь Дня благодарения. Вступление китайцев в войну вызвало очередной массовый отток населения. Более 1,2 миллиона жителей Сеула хлынули на юг, что стало еще одним поворотным моментом в войне. В рассказе Ким Дон Ни (Kim Dongni, 1913–1995) «Эвакуация из Хыннама» (1955) запечатлен хаос, возникший после вторжения китайских войск в северный портовый город, что вынудило силы ООН эвакуироваться после объявления президентом Трумэном чрезвычайного положения. Около 100 000 солдат и более 90 000 гражданских лиц из Северной Кореи под кодовым названием «Рождественский груз» в период с 15 по 24 декабря 1950 года при минусовой температуре поднялись на борт 193 торговых и военных судов и отправились в Пусан и другие порты на Юге. Среди спасшихся были и будущие родители нынешнего президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина, матери которого, Кан Хан Ок (Kang Hanok), удалось подняться на борт судна SS Meredith Victory (ныне известного как «Корабль чудес»). Это была одна из крупнейших эвакуаций с суши на одном судне под управлением капитана Леонарда Ларю, который приказал избавиться от оружия и груза, чтобы освободить место для сотен пассажиров. В Вонсане SS Lane Victory, 455-футовое судно с экипажем из шестидесяти моряков, приняло на борт 7009 беженцев и 3384 военнослужащих и доставило их в безопасное место в Пусане.

Художник Ли Чжун Соп и его семья были одними из тех, кому посчастливилось сесть на пароход SS Lane Victory и бежать из Северной Кореи. Чтобы уклониться от призыва в Народную армию во время первого вторжения в 1950 году, Ли прятался в заброшенной шахте, пока осенью того же года войска ООН не продвинулись к Вонсану, разгромив северокорейские части. Как и большинству беженцев с Севера, Ли и его семье пришлось поселиться в Пусане, самом южном городе страны и временной столице, где скопилось более полумиллиона беженцев со всего полуострова.

Частые вспышки эпидемий в переполненных лагерях беженцев и регулярные пожары причиняли его семье большие страдания. Ли приходилось браться за все подряд, чтобы заработать на жизнь, выстаивать длинные очереди в доках, надеясь получить хоть какую-то работу, и торговать крадеными из американских гарнизонных магазинов товарами. Жизнь в Пусане ухудшалась по мере затягивания войны, и Ли вместе с Масако и двумя сыновьями перебрался в город Согвипхо на острове Чеджудо, где они ютились вчетвером в крохотной комнатушке. Здесь он создал свои знаменитые зарисовки семейной жизни. На картине «Семья в пути» (англ. A Family on the Road) Ли Чжун Соп изобразил отца, тянущего повозку с женой и двумя сыновьями, которые бросают цветы на дорогу, по которой следуют в поисках утопии. Отец возносит руки к небу, а на ладони одного из сыновей садится голубь, что, возможно, символизирует надежду Ли на то, что его семья наконец обретет дом на острове Чеджудо, где нет насилия и ужасов войны. Однако в июле 1952 года Ли был вынужден принять душераздирающее решение отправить родных обратно в Японию, чтобы защитить их от лишений военного времени. Травмирующий опыт войны пронизал все его одинокое существование: Ли преследовало чувство вины за то, что он оставил мать в Вонсане, ужас от воспоминаний о том, что его старший брат был казнен, и отчаяние из-за невозможности получить визу для воссоединения с семьей в Японии. Выплеснуть негативные эмоции и боль он мог только через искусство. Из-за нехватки художественных принадлежностей Ли использовал фольгу из сигаретных пачек для создания более трехсот изображений своей счастливой семьи, по которой он отчаянно тосковал. Он рисовал детей в знакомых позах — обнявшимися, спящими, катающимися на велосипеде. Трепетное отношение Ли к семье ощущается в портретах, которые он нарисовал в шестидесяти письмах и открытках, отправленных жене и детям. Они стали самыми известными работами художника. Как и большинство беженцев с Севера, Ли не мог ни вернуться домой, ни как когда-то прежде пересечь пролив, чтобы воссоединиться с любимой семьей в Японии. Он стал изгнанником без дома и родных.

Писатель Ли Хо Чхоль (Yi Hocheol, 1932–2016) также запечатлел человеческую трагедию Корейской войны в литературе в своем дебютном рассказе «Вдали от дома» (англ. Far from Home), который был опубликован в журнале «Мунхак ёсуль» («Литература и искусство») в 1955 году. После окончания средней школы Ли был призван в Корейскую народную армию и проследовал со своим подразделением до Ульджина, где попал в плен к китайцам; по счастливой случайности шурин сумел его вызволить, и Ли Хо Чхоль вернулся в родную деревню. Узнав, что китайцы намерены ввязаться в войну, Ли бежал на Юг, где работал в доках Пусана и охранником на американской военной базе. В рассказе «Вдали от дома» Ли исследовал душевные муки, вызванные отъездом из родных мест, на примере четырех главных героев, которые вынуждены спать в пустых товарных вагонах на пирсе №4 и вести полную опасностей жизнь беженцев в Пусане, сбиваясь с ног, чтобы выжить. Особое внимание Ли Хо Чхоль уделил изображению тоски и неустроенности беженцев, осознавших, что они никогда не смогут вернуться к своим семьям на Севере.

Корейская война стала одной из самых смертоносных в современной истории и завершилась без заключения мира. Огромные разрушения и массовая гибель людей с обеих сторон нанесли глубокую психологическую травму гражданскому населению, которое понесло бoльшие потери, чем во времена Второй мировой и Вьетнамской войн. Война также разлучила десять миллионов корейцев — не менее четверти населения — с членами их семей. Ли Чжун Соп, к примеру, был вынужден оставить на Севере мать. В период с августа 1945 года до подписания Соглашения о перемирии 27 июля 1953 года тысячи гражданских лиц были задержаны, казнены или внезапно пропали без вести. Обе стороны совершали ужасные зверства против гражданского населения. Отступающие войска обеих сторон нередко без суда и следствия массово уничтожали людей, которых они считали коммунистами или коллаборационистами. Иногда северокорейские солдаты насильно вербовали гражданских лиц в свои ряды, уводя молодых людей из родных деревень и оставляя семьи без кормильцев. Чудовищные злоупотребления на земле сопровождались разрушительными атаками с воздуха. Американские самолеты сбросили на Северную Корею больше бомб, чем на Германию, уничтожив множество городов, плотин и заводов. Масштаб разрушений потряс даже такого стоика, как генерал Макартур, который после освобождения от командования в апреле 1951 года доложил Комитету Сената по вооруженным силам и международным отношениям о том, что царившая повсюду полная разруха вызывала у него рвоту.

Разглашать информацию о зверствах строго запрещалось. С 1961 по 1987 год политики и СМИ, осмелившиеся осудить бесчинства, совершенные на Юге в период военной диктатуры, подвергались суровому преследованию. Семьи погибших на Севере тоже не отваживались произнести ни слова о массовых убийствах, совершенных Корейской народной армией, в результате чего о трагических событиях войны надолго забыли. Лишь в 2005 году, когда Комиссия по установлению истины и примирению Южной Кореи начала изучать свидетельские показания и официальные документы (обнародованные позднее, в 2010 году), удалось подтвердить факт казней мирных жителей и политических заключенных. Но даже тогда ничего не было сказано о гражданских, которых военные заставляли совершать злодеяния, и о судьбах семей «вольбук-ин» (перебравшиеся на север) или «вольнаммин» (переселившиеся на юг), которые после войны столкнулись с подозрениями, притеснениями или остракизмом. Знаменитый фильм Пак Кван Су (Bak Gwangsu, 1955 г. р.) «К звездному острову» (англ. To the Starry Island 1993) — важная веха в военном кино — исследует незаживающие душевные раны гражданских лиц. Протагонист Мун Джэгу (Mun Jaegu) хочет похоронить своего отца в его родном рыбацком городке Хвасон, однако местные жители не позволяют его лодке причалить к берегу, не желая хоронить на своей земле не заслуживающего прощения предателя, который во время Корейской войны доносил на коммунистов. В одной из ключевых сцен на школьной площадке лишь тонкая веревка отделяет коммунистов от капиталистов (метафора искусственности тридцать восьмой параллели), а националистические войска, маскирующиеся под северокорейских солдат, вынуждают жителей деревни разоблачить капиталистов, раскрывая их истинную лояльность. Тот факт, что отец Муна, вместо того чтобы найти упокоение в земле родного острова, был сожжен в море — наглядное свидетельство того, что память о пережитых репрессиях все еще терзает сердца людей.

Судьба Ли Чжун Сопа демонстрирует, какое влияние война оказала на жизнь конкретного человека, художника, чьи работы олицетворяют муки разлуки с семьей. Надежды Ли на воссоединение с родными окончательно угасли после короткой встречи с ними в июле 1953 года. Ли работал в ремесленной школе города Тхонъён, обучая своих подопечных изготовлению лакированных изделий с перламутром, и одновременно создавал свои лучшие картины маслом, на которых изображал радости повседневной жизни — от резвящихся на пляже детей до брачных церемоний. Это был его способ абстрагироваться от суровых реалий войны. Крайняя нужда в сочетании с глубокой тоской по семье привели к развитию у Ли психического расстройства, которое усугублялось его склонностью искать утешения в алкоголе. Последняя попытка художника продать картины на частной выставке в Галерее универмага Мидопа (Midopa Department Store Gallery) в Сеуле в 1955 году, а также через Информационное агентство США в Тэгу так и не принесла ему дохода, в котором он так отчаянно нуждался. Вскоре Ли умер от гепатита. Близкий друг кремировал его тело и отправил часть праха супруге покойного в Японию. Ли оставил после себя множество работ, в основном рисунки на фольге и иллюстрированные вручную открытки. Быки на последней серии его картин не имели ничего общего с энергичными и сильными животными, олицетворявшими Корею в условиях японского колониализма, из первого цикла работ художника. Бык в серых тонах напоминал животное, из которого выкачали всю жизненную силу. Трагическая история жизни Ли дает нам представление о том, какой трагедией является Корейская война как в индивидуальном, так и в коллективном масштабе. Глубокое чувство тревоги и страха, вызванное междоусобными войнами, дезориентирующий опыт переселения и разлуки с семьей, а также осознание того, что изгнание — это навсегда, оказали серьезное влияние на послевоенное восстановление и траекторию развития двух разделенных народов.

В этой главе рассматриваются различные пути экономического и социального развития двух Корей. Юг предпочел жесткую, пожалуй, даже драконовскую схему развития «сверху вниз», чтобы приступить к быстрой индустриализации, которая означала большие затраты и зависимость от импорта товаров, идей и культуры из страны-покровителя — США. Корейская диаспора начала экспоненциально расти в 1960-е годы за счет иммиграции в Америку и Германию с Юга. Север, напротив, стремился опираться исключительно на собственные силы, чтобы достичь экономической и политической независимости благодаря сильному руководству сверху и энтузиазму рабочих снизу. Север старался расширить сферу своего влияния в Африке, а также поддерживал ущемленные в правах меньшинства, такие как «Черные пантеры» 32 из США. Обе Кореи были втянуты в политику холодной войны и войну во Вьетнаме, что привело к обострению напряженности после предпринятых Северной Кореей попыток инфильтрации и покушений на южнокорейских лидеров.

В 1958 году Лян Чжэ Хён (Yang Jaehyeon, 1926–2001), тридцатидвухлетний магистрант Сеульского национального университета, оставил жену и двоих сыновей, чтобы отправиться на учебу в США для получения более высокой ученой степени в области естественных наук. Лян был одним из первых студентов, окончивших Сеульский национальный университет, основанный в 1946 году американским военным правительством после того, как оно объединило все подразделения Императорского университета Кэйдзё (Кёнсон) в единую систему и поручило Университету Миннесоты (университет с сильными сельскохозяйственными, инженерными и медицинскими программами, созданный на предоставленной правительством США земле) пересмотреть его учебный план. Хотя Лян изначально планировал учиться в Миннеаполисе, где к 1970-м годам уже 226 преподавателей Сеульского национального университета получили свои ученые степени, он также рассматривал и другие учебные заведения Среднего Запада. Во время Корейской войны миссионеры спонсировали обучение первой волны корейских студентов в американских колледжах и университетах, таких как Колледж Берея, Луисвиллский Университет, Университет Пердью, Сиракузский Университет, Висконсинский Университет и Университет Западного Кентукки. По рекомендации Чхве Гювона, одного из первых корейцев, получивших докторскую степень в Университете Пердью в 1959 году, а ныне профессора Сеульского национального университета, Лян решил отправиться в город Уэст-Лафайетт 33 . Университет Пердью был хорошо известен в элитных кругах благодаря своим инженерным программам и стал популярным местом для продолжения обучения среди американских военных офицеров, а со временем и южнокорейских курсантов. Поскольку для развития инфраструктуры Южная Корея нуждалась в ученых и инженерах, получивших образование за рубежом, правительство обещало таким студентам, как Чхве и Лян, должности в правительстве и университетах на родине, если они не смогут найти работу в США. Поскольку после войны получить паспорта было нелегко, правительство Южной Кореи редко разрешало студентам брать с собой жен, однако были и счастливые исключения, к примеру, супруге Чхве позволили поехать в Уэст-Лафайетт, чтобы получить степень магистра в области физики.