Чтение онлайн

Олицетворением их коллективной участи является обезображенный карлик, семью которого выселяют из дома из-за принудительной перепланировки района. Сегодня в районе Куро-гу по-прежнему проживают маргинальные группы населения, такие как чосонджоки (этнические корейцы из Китая) и другие иностранные мигранты.

Заботясь о здоровье рабочей силы, армии и нации в целом, режим начал внедрять новую систему оценки состояния здравоохранения и политику по укреплению здоровья населения Кореи. Особое внимание государство стало уделять здоровью мужского населения, которое считалось залогом национальной безопасности. Новый закон о воинской повинности (принятый в 1957 году) сделал прохождение двухлетней военной службы обязательным для всех трудоспособных и здоровых корейцев в возрасте от восемнадцати до двадцати восьми лет. Для пропаганды гигиены режим призвал корейских врачей и журналистов, ведущих колонки советов, развернуть кампанию, призывающую родителей сделать своим сыновьям обрезание во время зимних каникул перед поступлением в среднюю школу. К 1970-м годам практика обрезания, введенная американскими военными и принятая большинством корейцев, стала практически повсеместной. Она превратилась в обряд посвящения для мальчиков, поступающих в среднюю школу, под названием «охота на кита» (эта фраза в корейском языке созвучна с термином «крайняя плоть» и служит эвфемизмом для обрезания). Газетные обозреватели также призывали городское население вкладывать деньги в детскую аппендэктомию и тонзиллэктомию — две популярные в США операции среди семей среднего класса.

После Корейской войны и стремительной урбанизации очередной острой социальной проблемой стал демографический взрыв. Режим Пак Чон Хи стремился снизить рождаемость (в начале 1950-х годов общий коэффициент рождаемости превышал шесть детей на одну женщину), чтобы способствовать быстрому экономическому росту и модернизации. Созданная в 1961 году Федерация планирования численности населения Кореи при поддержке государства проводила работу по снижению рождаемости путем информирования населения, раздачи средств контрацепции и оказания услуг по планированию семьи. Узнав об успехе программы, примененной в Тайчжуне (Тайвань), правительство провело два экспериментальных исследования в Кояне, сельском городке в провинции Кёнгидо, в 1963 году, и Сондоне, районе на юго-востоке Сеула, с 1964 по 1966 год, прежде чем внедрить программу по всей стране. Исследование показало, что ключом к успеху стала массовая мобилизация женщин. Программа планирования семьи предложила новые технологии контроля рождаемости, такие как петля Липпса (ВМС — внутриматочная спираль) в 1964 году. Успешное распространение ВМС можно объяснить широкой рекламной компанией по радио и в печати, а также тем, что процедура ее установки была бесплатной. В следующем десятилетии распространение ВМС было связано с движением Сэмэул («Новая деревня») и его амбициозной программой преобразования сельского общества. Центры планирования семьи предлагали и другие варианты контрацепции, такие как презервативы и противозачаточные таблетки. В 1966 году кампания 3-3-35 призывала корейских женщин заводить не более трех детей, по одному каждые три года, до достижения ими тридцати пяти лет. К 1970-м годам лозунг изменился на «Сыновья или дочери? Давайте заведем двоих детей и хорошо их воспитаем». Соединенные Штаты стремились помочь Корее снизить рождаемость. Агентство США по международному развитию (англ. United States Agency for International Development, USAID) предоставило мобильные клиники, в которых проводили бесплатные аборты по всему полуострову, так что к 1977 году на каждое живорождение приходилось 2,75 аборта. Уровень стерилизации, который был относительно низким в 1960-х годах, начал стремительно расти в 1970-х годах, поскольку замужние женщины и мужчины все чаще прибегали к перевязке труб и вазэктомии. Этот рост объяснялся простотой амбулаторной процедурой и трехкратным увеличением зарплаты врачей, которые выполняли эту процедуру. Усилия по снижению рождаемости были настолько успешными, что к 1984 году общий коэффициент рождаемости (ОКР) снизился до 1,74; а в 2005 году государство уже начало выражать обеспокоенность по поводу того, что ОКР достиг самого низкого в мире показателя в 1,08, что существенно ниже уровня воспроизводства населения. В стране, где долгое время господствовала антинаталистская политика, сверхнизкие показатели рождаемости потребовали нового подхода к женской фертильности.

Правительство Пак Чон Хи также начало решать экологические проблемы, влиявшие на здоровье граждан, особенно стремительное распространение кишечных паразитов. В 1963 году, когда Корея изучала возможности отправки своих граждан за границу для работы в качестве грузчиков в Западной Германии, анализы выявили наличие шокирующего количества гельминтов у претендентов в кишечнике, что, естественно, привело к отказу в выдаче рабочих виз и временному карантину. Эта новость облетела все немецкие газеты, поставив в неловкое положение режим Пак Чон Хи, для которого не было секретом, что корейцы плохо соблюдают гигиенические нормы. Еще в 1960 году правительство приняло Закон о профилактике паразитарных заболеваний. Осознавая, что Южную Корею считают аграрной, бедной и отсталой страной, Пак стремился привлечь внимание общественности к аскаридозу и сделать это заболевание постыдным. Новостные сюжеты о корейцах, зараженных паразитами (в том числе фотографии девятилетней девочки, в кишечнике которой обнаружили 1063 глиста), привели к тому, что в 1964 году группа ученых и активистов разработала Корейскую антипаразитарную программу. Будучи сельскохозяйственной страной, не имеющей химических удобрений (поскольку большинство заводов по их производству находилось на Севере и было уничтожено во время войны), Корея должна была срочно предпринять какие-то меры, поскольку фермеры по-прежнему удобряли поля продуктами жизнедеятельности человека, иными словами, экскрементами. В рамках общенациональной кампании по борьбе с паразитами, начатой в 1969 году, все школьники были обязаны дважды в год приносить образцы кала в маленьких бумажных пакетиках своим учителям, которые, в свою очередь, передавали их в государственные лаборатории для проверки. Столь частое тестирование нередко побуждало детей приносить поддельные образцы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. По мере того, как государственные лаборатории становились все более оснащенными, детей, у которых были выявлены паразиты, заставляли принимать глистогонные средства, что считалось унизительным, зато существенно снизило уровень заражения.

Наряду с мероприятиями по охране общественного здоровья, правительство ввело жесткие меры экономии, изменившие повседневную жизнь людей. Чтобы отучить корейцев праздновать Новый год дважды, Пак Чон Хи исключил Новый год по лунному календарю 50 из списка государственных праздников и даже ввел ограничения на работу фабрик, продававших тток (пирожки из клейкого риса, напоминающие клёцки), главный ингредиент супа, который традиционно едят на Новый год по лунному календарю. Считается, что именно после порции этого праздничного супа человек становится на год старше. Таким образом Пак хотел не только сократить потребление риса, но и ограничить праздничные мероприятия, которые отвлекали людей от работы на благо страны. После жарких дебатов в 1985 году по поводу того, какой ущерб решения Пак Чон Хи наносят национальным традициям, Национальное собрание республики Корея вновь сделало Новый год по лунному календарю нерабочим днем.

Дополнительные меры экономии, введенные движением «Новая деревня» в сельской местности, а также инвестиции в тяжелую промышленность изменили правила приема пищи.. Компания Pohang Iran and Steel Company (POSCO), основанная по указу Пак Чон Хи в 1968 году на деньги, полученные из Японии, управляла двумя интегрированными сталелитейными заводами в Южной Корее. POSCO запустила в производство набор столовых приборов, включающий пару палочек для еды и ложку из нержавеющей стали; их всячески расхваливали за устойчивость к коррозии, потускнению и долговечность. Использование посуды из нержавеющей стали, например, чаш для сохранения риса горячим в течение длительного времени, оказалось весьма полезным нововведением на крупных предприятиях общественного питания, таких как заводские столовые и кафетерии. Для домохозяек, особенно ограниченных в средствах, эти высокопрочные столовые приборы и миски, которые не ржавели, не тускнели и легко мылись, были весьма привлекательными с практической точки зрения.

Протесты против безжалостной политики режима Пак Чон Хи — от вторжения в частную жизнь граждан до репрессий за политические высказывания — нашли отражение в литературе, однако авторы вскоре обнаружили, что и они не застрахованы от государственного возмездия. «Земля экскрементов» — рассказ Нам Чон Хёна (англ. Nam Jeonghyeon, 1933 г. р.), опубликованный в журнале «Хёндэ мунхак» («Современная литература») в 1965 году, — представляет собой одновременно аллегорию жестокой диктатуры Пак Чон Хи и неприкрытую критику американского империализма. Нам, впервые дебютировавший в литературе с рассказом «Зона предупреждения» (англ. «Warning Zone») в 1959 году, был арестован за нарушение антикоммунистического закона через два месяца после публикации «Земли экскрементов» (англ. Land of Excrement). В ходе судебного процесса 1966 года Нам Чон Хёну было предъявлено обвинение в разжигании антиамериканских настроений, а его адвокат протестовал против драконовских законов о государственной цензуре.

Несмотря на самоотверженные усилия коллег-писателей и активистов, суд признал Нама виновным и приговорил к шести месяцам тюремного заключения и семилетнему запрету на публикацию книг. Другие произведения писателя также обостряли его отношения с правительством, но именно рассказ «Земля экскрементов», перепечатанный в северокорейском журнале «Тон-ильчонсон» («Фронт объединения»), стал основной причиной его неприятностей. Главный герой рассказа, Хон Ман Су (Hong Mansu), в форме монолога обращается к своей покойной матери, умершей от стыда после жестокого изнасилования американскими солдатами, которых она вышла поприветствовать, неся корейский и американский флаги. Ман Су, борец антияпонского движения сопротивления и боец, в чьем благородном роду был Хон Гиль Дон (герой-разбойник из корейского эпоса с высочайшим интеллектом и сверхъестественными способностями, которого часто сравнивают с Робин Гудом), стремится отомстить не только за свою мать, но и младшую сестру Бун И. В отличие от матери, которая после изнасилования умерла, Бун И продолжает подвергаться сексуальному насилию со стороны мистера Спида, американского сержанта. Продавая на черном рынке американские товары, которые ему приносит сестра, чтобы он мог хоть как-то прокормиться, Ман Су узнает о том, что миссис Спид приехала навестить мужа. Он обманным путем заманивает американку на экскурсию в горы, где в качестве акта мести насилует ее — око за око. Несмотря на то, что он сам не гнушается сексуальным насилием, одержимый жаждой мести американский сержант взрывают гору со всем хранящимся в ней арсеналом оружия, включая ядерную бомбу. В «Земле экскрементов» Юг — это оскверненная земля, изнасилованная и эксплуатируемая корейскими политиками и американцами, которые превратили ее в экскременты. После освобождения в 1967 году Нам снова отправился за решетку в 1974 году после того, как специальный военный комитет осудил его за нарушение Президентского указа № 1 о введении чрезвычайного положения, который запрещал критику правительства. Лишение Нама права на свободу слова было одной из отличительных черт режима Пак Чон Хи, который заставлял оппонентов молчать с помощью насилия со стороны государства.

В своей речи «О социалистическом строительстве и южнокорейской революции в Корейской Народно-Демократической Республике», произнесенной 1 апреля 1965 года, Ким Ир Сен изложил основные постулаты чучхе, в число которых входили политическая и экономическая независимость и самодостаточность в обороне. Если в 1950-е годы, когда Север получал помощь от Советского Союза, Китая и стран социалистического блока, чучхе была не более чем идеалом, то в 1960-е годы она стала полноценной революционной идеологией, заложенной в основу глобальных устремлений Севера и его дипломатических отношений со странами третьего мира. Через два месяца после речи Ким Ир Сена о чучхе, 22 июня 1965 года, Южная Корея подписала Базовый договор об отношениях между Японией и Кореей, восстановив дипломатические отношения со своими бывшими колонизаторами, и получила от Японии в общей сложности 800 миллионов долларов, из них 300 миллионов долларов — гранты, 200 миллионов долларов — японские государственные займы (и то и другое указано в соглашении об урегулировании претензий) и еще 300 миллионов долларов — частные коммерческие займы. Окончательная сумма была определена в секретном соглашении между директором КЦРУ Ким Чон Пхилем (правой рукой президента Пак Чон Хи) и министром иностранных дел Японии Масаёси Охира в 1962 году. Оба они впоследствии стали премьер-министрами. Японцы также поделились с Южной Кореей технологиями и деловым опытом, что способствовало включению страны в экономические зоны Японии. Столь различные подходы к экономике поставили две Кореи на совершенно разные постколониальные пути развития в эпоху глобализации, когда на мировых рынках наблюдался бурный рост торговли. В то время как Южная Корея сделала ставку на развитие мировой экономики и получение компенсации от Америки за участие во Вьетнамской войне, Северная Корея предпочла опираться исключительно на собственные силы даже при оказании помощи странам третьего мира, что имело серьезные последствия для ее будущего.

После четырнадцати лет напряженных переговоров и интенсивного давления на обе страны со стороны Соединенных Штатов, Базовый договор об отношениях между Японией и Кореей документально закрепил, что правительство Южной Кореи является единственным законным правительством на полуострове. Он также восстановил нормальные дипломатические и экономические отношения двух стран, предоставив щедрый пакет грантов и кредитов в обмен на обещание, что Южная Корея откажется от требования компенсации за колонизацию Кореи Японией в период с 1910 по 1945 год. Пять дополнительных двусторонних соглашений касались сотрудничества в конкретных областях: рыболовство, статус корейцев, проживающих в Японии, имущественные претензии и экономическое сотрудничество, культурные вопросы и механизм разрешения споров. Посол США в Японии Эдвин Райшауэр опубликовал заявление, в котором приветствовал продвижение к нормализации отношений. Однако его одобрение не развеяло опасений корейцев по поводу того, что Япония снова будет доминировать в их стране, не говоря уже о глубоко укоренившемся гневе, который возник задолго до подписания договора. Студенты устраивали демонстрации, выступая против второго вторжения Японии, а лидеры оппозиции акцентировали внимание на том, что вопрос о суверенитете Токто (Такэсима) 51 так и не был решен в ходе обсуждений. Более того, жертвы колониального правления — женщины для утешения, подневольные работники на Сахалине, родственники корейских призывников, погибших во время атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки — так и не получили от Японии официальных извинений, которых давно требовали. Японское правительство предложило выплатить компенсацию отдельным пострадавшим, но южнокорейское правительство настаивало на получении полного объема причитающихся жертвам грантов, которые, вопреки обещаниям, так и не были выплачены.

Пак Чон Хи, планировавший использовать новые ресурсы для конкуренции с Японией, понял, что существует еще один прибыльный источник доходов для Южной Кореи — война во Вьетнаме. Когда Соединенным Штатам не удалось убедить своих европейских союзников принять участие в непопулярной войне, администрация Линдона Джонсона обратилась к зависимым развивающимся странам с просьбой предоставить войска. Пак Чон Хи с готовностью поддержал развернутую США в 1964 году кампанию «Больше флагов», рассчитывая направить полученные кредиты, субсидии и технологии на стимулирование экономического роста Южной Кореи и создание собственного военно-промышленного комплекса. Пак уделил первостепенное внимание голосованию по вопросу об отправке войск во Вьетнам, которое состоялось за день до того, как Национальное собрание утвердило Базовый договор об отношениях между Японией и Южной Кореей, заглушив голоса тех, кто выступал против того, чтобы правительство жертвовало жизнями молодых корейцев ради экономической выгоды. Для Соединенных Штатов привлечение сил свободного мира к холодной войне против коммунизма стало дополнительной «пропагандистской подпиткой».

Главный документ, так называемый меморандум Брауна от 4 марта 1966 года, определял отношения quid pro quo («услуга за услугу») между США и Кореей в сфере экономических и военных обязательств. Пак шокировал посла США в Корее Уинтропа Брауна, предъявив весьма дорогостоящий список требований, включающий оплату модернизации корейского военно-промышленного комплекса (т. е. самолетов) и покрытие расходов на развертывание войск, в том числе затрат на снаряжение и жалование корейских солдат, служащих во Вьетнаме (значительно превышающее их жалование на родине). В целом, меморандум предусматривал выделение Корее не менее одного миллиарда долларов США (более 3,5 % ВНП Юга) за период с 1965 по 1970 гг., что представляло собой обратную тенденцию по сравнению с явным сокращением объема американской помощи в первые годы президентства Пак Чон Хи. Несмотря на удручающие показатели в области соблюдения прав человека при режиме Пака, Соединенные Штаты признали Южную Корею своим важнейшим союзником во Вьетнаме и подписали административное Соглашение о статусе американских войск в Корее (англ. Status of forces agreement, SOFA) в августе 1965 года.