Чтение онлайн

Не очень-то помогла пани Амелия, от дедушки оказалось гораздо больше пользы.

– Разумеется, я знаю, кто такой Иеремия Плошинский, - сразу же заявил он.
– Вернее, был. Не только филателист, но тоже эксперт, весьма известный у нас. Уже несколько лет как умер.

– А поточнее не помнишь?
– добивался Павлик.

– Поточнее сейчас не скажу, но если вам это очень нужно, завтра в Обществе филателистов уточню. Кто там еще у вас? Вицковский? Не знаю такого. М.Наховская, Мария, эта женщина раньше работала в магазине "Филателия", время от времени появляется у нас в клубе. Сама она марок не коллекционировала, но очень хорошо разбиралась в них, многие через нее и продавали, и покупали. Человек очень порядочный, честный. Правда, что-то в последнее время ее не видать, странно... Так, давайте дальше. Пшеворского не знаю. Махняк и Филипек - первый раз слышу. Судзиковский...
– тоже не знаю. Но учтите, мои милые, я могу и не знать всех польских филателистов, ведь их тысячи!

– Ничего, дедуля, и за этих спасибо, - радовались внуки.
– А теперь у нас кое-какие сокращения, мы уже головы сломали. Например, что, по-твоему, может означать "фальш. п"?

– Конечно, "фальшивые польские", - не задумываясь ответил дедушка.

– А что это значит?

– Значит - поддельные марки. Слышали ведь о фальсификации марок? Целые книги об этом написаны. Конечно, может означать и подделку, например, подписей или еще чего, но вы просили меня называть первое, что приходит в голову в связи с марками? Так вот, первая ассоциация - фальшивые марки, польские.

– Лопнуть мне на этом месте!
– с горечью воскликнул Павлик.
– Так просто! Чем я думал, где была моя дурацкая голова?

– Оба мы неизвестно чем думали, - согласилась сестра, - и давно надо признать, что на нас нашло какое-то умственное помрачение. Дедуля, а заграничные марки тоже подделывают?

– Еще как!
– ответил эксперт-филателист.
– По этому поводу написана целая литература. Вон полка, видите?

Повернувшись, дедушка указал на одну из полок своего стеллажа. Она была тесно заставлена множеством книг, толстых и тонких, на разных языках.

– Во всех странах существует специальная литература на эту тему, - пояснил дедушка.

Брат с сестрой издали одновременно тяжелый вздох. Нет, этой литературой им ни за что не овладеть!

– Ладно, дедушка, литературу оставим в покое. Давай отгадывай дальше. "Кат рыбы".

Тут дедушка призадумался, потом не очень уверенно произнес:

– Может быть, так прозвали какого-нибудь выдающегося удильщика? Люди чего только не придумают. Но тогда логичнее было бы его прозвать "катом рыб". Палач одной рыбы? Сомнительно...

– Да нет же, - вмешалась Яночка, - там после слова кат стоит точка, значит, сокращение. Кат, точка, рыб.

– Каталог?
– предположил дедушка.
– Каталог рыб?

– А разве такие бывают?
– удивился Павлик.

Очень не хотелось дедушке выглядеть в глазах внуков этаким незнайкой, но честная натура победила.

– Не знаю, - признался старый джентльмен.
– О каталогах не слыхал, а энциклопедия рыб существует. А может, после "рыбы" еще что написано? Или все-таки там у вас "рыб" и точка, тоже сокращенно? Тогда можно предположить, что речь идет, например, о "Каталоге рыбака", знаете, описание всякого там рыбацкого снаряжения и повадок рыб, правил ужения и прочее. У нас я такого не видел, а за границей встречал.

– Ладно, пока оставим рыбу. Пошли дальше. Гиб. С большой буквы.

– Гиббоне, что же еще?
– удивился дедушка.

– Чтоб мне...

– Точно!
– перебила брата девочка.
– Каталог Гиббонса! Тогда "Цум." обозначает каталог Цумштайна. Есть же у нас оба эти каталога, пани Амелия подарила.

– И умственное затмение тоже есть.
– с горечью заметил Павлик.
– Чтобы такого не расшифровать, какими же надо быть идиотами! Полный маразм! Дедуля, вот еще - "сант."

– Как ты сказал?
– удивился дедушка.

– "Сант." Тоже сокращение.

– Тут у меня никаких ассоциаций с марками что-то не появляется, сокрушался дедушка.
– Должно быть, ваше умственное затмение заразное и на меня распространилось. В голову одни сантехники лезут.

– Наверное, это действительно сантехник, - предположила внучка.
– Там указан адрес, проверим. Тогда нам осталось всего-навсего "ск. Ф. и ст." и "ан, лаб".

С этими таинственными сокращениями умный дедушка справился одной левой. Может, потому, что совсем недавно бабушка посылала его в мастерскую по склейке фарфора и стекла отдать в ремонт разбившийся абажур настольной лампы. А в аналитическую лабораторию дедушка неоднократно обращался самостоятельно, там для него делали всякие необходимые анализы. К сожалению, к филателии это имело столь же отдаленное отношение, что и сантехник.

Павлик был сильно разочарован.

– Выходит, из всего блокнота нам пригодилось всего ничего, - мрачно говорил он, когда они с Яночкой наконец оставили дедушку в покое и вернулись к себе на первый этаж.
– Что мы узнали в результате всей этой каторжной работы? Что у покойного дядюшки были каталоги Гиббонса и Цумштайна, книга о фальшивых марках и все?

– И что книгу он одалживал двум типам, Казику и Фелеку, - дополнила Яночка.
– И еще у него был польский каталог марок. Но самое странное то, что сам он не был филателистом, не коллекционировал марки! Зачем тогда ему были нужны каталоги?

– Может, собирался коллекционировать?
– предположил брат.
– Или получил от кого-нибудь марки и хотел их в каталоге найти. Или, может, когда-нибудь в молодости и собирал марки, а потом перестал. И еще тогда приобрел старые каталоги. Давай-ка посмотрим, какого они года выпуска.

Каталог польских марок был выпущен восемнадцать лет назад, каталог Цумштайна был еще старше. Оба выглядели вполне прилично, хотя и несколько потрепанно.

– Не просмотреть ли каталоги?
– с возродившейся надеждой предложил Павлик.
– Будем хотя бы знать, что его интересовало.

Оба кинулись к каталогам. Павлик схватился за Цумштайна, Яночка за польский. Действительно, хоть какая-то надежда, а то оба совсем пали духом. Таким заманчивым представлялось расследование марочной аферы и такие ничтожные результаты! Правда, принимаясь за расшифровку записей в блокноте давно умершего дядюшки пани Амелии, они весьма туманно представляли, зачем им это нужно и чего, собственно, ожидают, но все-таки... И вот теперь, тоже не зная толком, что им могут дать пометки в каталогах, они тем не менее со вспыхнувшей вновь надеждой занялись ими. И тут, похоже, судьба решила смилостивиться над несчастными...

Сначала оба трудились в полнейшей тишине, нарушаемой только сопением и шелестом переворачиваемых страниц. Первой сделала открытие Яночка.

– Есть! Гляди.

Павлик поглядел и быстренько раскрыл свой каталог на разделе польских марок.

– Вот это да!
– присвистнул он. В швейцарском каталоге цена первой польской марки оказалась зачеркнутой, а рядом карандашом были написаны несколько значительно более высоких сумм. То же самое было и с доплатными марками. Напечатанные цены были исправлены мелким почерком на более высокие. В польском каталоге птичками были помечены марки всех образцов, а на полях виднелось множество заметок. Совершенно неразборчивых, ибо сделаны они были карандашом, а потом еще их пытались стереть ластиком. Не очень тщательно стерли, но прочесть все равно было невозможно.
– Вот и получается, что дело нечисто!
– в волнении говорила Яночка, пытаясь сквозь лупу разглядеть надписи на полях.
– Наверняка это тот самый Бонифаций...