Чтение онлайн

– О завещании говорили! Для нас важно, кому имущество оставлено.

– Так ведь они как раз кричали, что завещание недействительно!

– А о какой сестре они говорили?
– спросила, подумав, Яночка.

– Откуда мне знать? Сестра жены или того давно помершего мужа, так она должна заткнуться и может подавиться... Значит, ничего ей из наследства не перепадет, нечего нам о ней думать, выкинь из головы.

– Вот уж не уверена...
– задумчиво произнесла девочка.
– Ладно, допустим, это банковское извещение нам ни к чему. О, гляди, с другой стороны записан номер какого-то телефона...

– Ты думаешь, это номер телефона?

– А что же еще? 42-86-34 и рядом в скобках "Пшев." То ли начало фамилии, то ли еще что. Номер телефона какого-то Пшева.

Павлик сначала рассмотрел написанное невооруженным глазом, потом с помощью лупы. И цифры, и буквы написаны отчетливо, в прекрасном состоянии.

– Почему же в скобках?
– думал он вслух.
– Как-то ничего в голову не приходит. Позвоним?

– А что скажем?

– В том-то и дело, что не знаю.

– А я придумала, - похвасталась Яночка.
– Просто позвоним в справочную и узнаем, чей это телефон.

– Здорово!
– обрадовался мальчик и уже потянулся к телефонной трубке, но сестра его остановила:

– Позвоним не мы, в справочной по голосу поймут, что звонит ребенок и ничего не скажут. Должен позвонить кто-нибудь из взрослых.

Павлик ни минуты не колебался.

– Пани Амелия, - сказал он.
– Самый подходящий взрослый! Всегда сделает то, о чем мы попросим, и ни о чем не расспрашивает. Звоним?

К сожалению, пани Амелии не оказалось дома. К телефону подошла какая-то незнакомая женщина и вежливо сообщила, что пани Амелия отправилась к подруге на именины и вернется поздно. В связи с этим пришлось отложить вопрос о таинственном телефоне.

Следующей на повестке дня была чрезвычайно интригующая проблема улицы Бонифация. Похоже, вторая версия оказалась правильной. Дом под номером 130 оказался в наличии. Это был угловой особняк с небольшой прилегающей территорией. Впрочем, весь отрезок улицы оказался застроенным схожими домами с садиками. Особняк No 130 производил впечатление довольно запущенного, а прилегающая территория - чрезвычайно захламленной, сплошь покрытой постройками непонятного назначения - слишком маленькими для гаража и слишком просторными для собачьей будки, к тому же их трудно было рассмотреть с улицы. Особняк казался необитаемым, во дворе живой души не было, никакие звуки не доносились ни со двора, ни из дома.

Калитка была заперта.

Дети предоставили Хабру тщательно обнюхать две стороны участка, и на этом закончилось знакомство с таинственной виллой. Больше тут делать было нечего, и они вернулись домой, все еще без твердой уверенности, что дом был тем самым, из надписи на полях каталога.

Цудзиковский, как и предполагалось, оказался сантехником, а Махняк и Филипек малярами. Установить этот факт удалось без труда. Когда брат с сестрой позвонили в дверь, им открыла жена одного из них, пани Михнякова. А может, Филипекова? Это не важно, главное, что жена одного из них, ведь в блокноте дядюшки пани Амелии обе эти фамилии записаны были на один адрес, и только в последний момент дети сообразили, что не знают, кого спрашивать. К счастью, открывшая им женщина не дала детям и рта раскрыть, сразу же заявив, что в настоящее время муж занят большой работой в каком-то учреждении и на этот год частных заказов не принимает. Там, в этом учреждении, малярам работы хватит не на один год. Но в январе пускай, на всякий случай, придут, может, что изменится.

Вечером они созвонились с пани Амелией. Та охотно согласилась позвонить в справочную и узнать, чей же номер телефона записан на банковском бланке. Поскольку все знали, что дозваниваться до справочной можно часами, а лучше всего - глубокой ночью, то на результат можно было надеяться только на следующий день. Оставалось запастись терпением и ждать.

От дедушки удалось получить очень ценную информацию, а именно: когда умер филателист Иеремия Плошинский. Посмотрели дату отправления письма пана Файксата, оказалось - намного позже. Пан Файксат ссылался на знакомство с паном Плошинским почти год спустя после смерти последнего...

– Ну вот!
– удовлетворенно сказала Яночка.
– Именно нечто подобное приходило мне в голову, так оно и оказалось.

Павлик был того же мнения.

– Ясное дело. Специально дождался, чтобы уже нельзя было проверить. Ведь покойника не расспросишь, какого он мнения о ком-то.

– Очень бы хотелось знать, были те марки в самом деле у дядюшки пани Амелии? И что он с ними сделал? Продал? Тогда кому? Или уже его жена продала пану Файксату, и я буду не я, если не дознаюсь, как обстояло дело. Хотя...

Нахмурив лоб, девочка замолчала, напряженно думая о чем-то.

– Ты чего?
– спросил брат.

– Дознаюсь! Обязательно дознаюсь! И даже знаю как.

– Ну?

– Ведь это же были дорогие марки, правда?

Дедушка сказал - очень ценные.

– Допустим. И что дальше?

– За них или дядюшка, или его жена должны были получить хорошие деньги, так? Разбогатеть должны были! А пани Амелия скажет нам, был ли такой момент в жизни ее дяди и тети.

– Ну, не уверен, - скептически заметил Павлик.
– Если купил Файксат... Нам же дедушка сказал, какой он обманщик. Прямо мошенник'. Даже если и купил, заплатил что кот наплакал. С Файксатом не разбогатеешь.

– Да нет же, - возразила девочка.
– Ведь Файксат перечислил марки и ясно написал, что очень заинтересован в их покупке, так что уже не мог делать вид, будто они просто мусор. Даже если и половину стоимости заплатил, наверняка деньги были большие. Вот и стоит поинтересоваться у пани Амелии. При случае...

– Что ж, - согласился брат, - спросить можно. Гляди, сколько работы мы с тобой провернули за одну пятницу. Интересно, как завтра пойдет дело...

В субботу все трое чуть ли не с самого утра заступили на дежурство у дома на Саской Кемпе. Время шло, никто из наследников не появлялся, и Яночка принялась пилить брата:

– Неужели не мог подслушать точное время их встречи? Я уже не говорю чтобы до минуты, но хотя бы час знать. А то "во второй половине дня". Вот она, вторая, уже наступила.

– Я и подслушал - "во второй половине дня".

– Эта вторая половина ведь до самого вечера тянется, что же, нам так и сидеть тут неизвестно сколько? Не мог поточнее подслушать?

– Не мог, - оправдывался брат.
– Когда вся орава высыпала на лестницу, кричали только о субботе и второй половине. Точное время называли еще, наверное, в квартире, его Зютек мог подслушать.

– Вот именно! И мне не нравится, что его тут нет. Может, они договорились на восемь вечера, и мы, как последние идиоты, проторчим тут до ночи?

Брат был настроен философски.

– Ничего не поделаешь, такая нам, значит, судьба. И чем тебе здесь плохо? Погода прекрасная, пожевать есть что, ведь запаслись на всякий случай. Вздохнув, девочка вынуждена была примириться с судьбой. Погода, невзирая на осень, и в самом деле стояла прекрасная - солнечная и теплая. В скверике у дома, за которым они наблюдали, были лавочки, песочницы для малышей с удобными для сидения всевозможными фигурками, вырезанными из деревянных бревнышек, пеньки и столики, так что ждать можно было с комфортом. Усевшись на один из пеньков, девочка огляделась и заметила: