Дьявольский цинь
Шрифт:
Щёки Ин Сянхуа, скромно застывшей позади всех высших небожителей, пылали, напоминая закатное небо. Если ещё и она заговорит, вообще беда случится!
— Этот ученик признаёт свою вину… — Фан Синюнь коснулся лбом мраморных плит и вновь распрямился, преданно заглядывая Люй Инчжэнь в глаза. — Он покинул свой пост без разрешения шицзунь. Он был слишком самонадеян и просит за это прощения!
А этого кто за язык крючьями тянул? Люй Инчжэнь едва уловимо качнула головой, приказывая дашисюну закрыть рот, но Фан Синюнь и не думал молчать.
— Прошу Небесного государя назначить наказание! — проигнорировав желание Люй Инчжэнь, продолжил упрямец.
Что же, он сам этого захотел. Заступаться за дашисюна сейчас всё равно, что подтверждать злые слова Юй Цзымина о «жемчужине на ладони». Она раздражённо взмахнула широким рукавом и обратилась к императору:
— Первый ученик этой шицзунь не желал зла. Но поскольку он просит о наказании, шицзунь присоединяется к просьбе!
Император нехотя отнял холеную руку ото лба и, прищурившись, долго изучал склонившего голову Фан Синюня.
— Этот достопочтенный приказывает Дворцу наказаний исполнить желание дашисюна Владыки-стража, — наконец вымолвил Юй Сяолун, покидая своё место.
— Да, Небесный государь, — отозвался кто-то из высших чиновников Дворца наказаний. — Как впервые провинившемуся, дашисюну Фан полагается десять ударов молнии. Одобряет ли такое наказание его величество?
Юй Сяолун перевёл вопрошающий взгляд на Люй Инчжэнь, но та промолчала, спиной чувствуя недовольство Ин Сянхуа. Не дождавшись от неё хотя бы малейшей реакции, Нефритовый император величественно взмахнул рукой:
— Одобряю, — и растаял в пропитанном благовониями воздухе большого зала дворца Шантянь.
Люй Инчжэнь уходила в полной тишине. Даже не взглянув на первого ученика, она прошла мимо всех небожителей гордо распрямив плечи, словно даос, годами тяжких трудов заслуживший бессмертие. Но безупречно равнодушная внешность лгала. Ей не всё равно! Владыка-страж чувствовала себя гнусным предателем, бросившим помощника и воспитанника под небесные молнии.
Внутри, где-то на уровне даньтяня медленно разливалась пустота, противная до тошноты. Указательный палец дёргало тупой болью. Но на отдых у неё нет времени. Нужно самой осмотреть Великий барьер. Подчинённым Бога войны Люй Инчжэнь никогда не доверяла.
Возле западной границы Великого барьера суетилось несколько прислужников дворца Гуанхуэй. Невысокий управляющий в голубом шэньи, подпоясанный расшитым шёлковыми нитями яодаем, присматривал за размещением духовных камней. Его голос отражался вкрадчивым эхом от мерцающей глади барьера и терялся среди густой травы, расстилавшейся под ногами.
[шэньи — отрезной по талии халат с расклешенной юбкой, носится под пояс]
[яодай — драгоценный пояс, состоящий из двух частей: шана — широкого куска ткани и ню — удерживающего его шнура]
Чуть поодаль стояли воины, устало опирающиеся на копья. Со скучающим видом они наблюдали за суетой вокруг.
И этих стражников Бог войны посчитал лучше её дашисюна, не одно столетие посвятившего изучению барьера и наблюдению за повадками тёмных духов?
Люй Инчжэнь презрительно скривила губы, когда один из прислужников уронил духовный камень под сердитое шипение управляющего дворца Гуанхуэй. Прореха в барьере явно уменьшилась, но до полного восстановления пройдёт ещё не один час или даже день. Глупцы! Кто знает, когда демоны вновь надумают попробовать эту призрачную с виду преграду на зуб? Замешкаются — жди беды.
Она собиралась подойти ближе, когда почувствовала болезненный толчок в спину. Это идущая следом Ин Сянхуа по неосторожности налетела на неё, испуганно охнула и отступила на несколько шагов.
— Где твои глаза, мэймэй? О чём ты задумалась, если не сморишь под ноги?
— Прости меня, Инчжэнь-цзе!
В их сторону оглянулось сразу несколько младших небожителей, тут же поспешивших вежливо раскланяться.
— Не нужно просить прощения, — раздражённо отмахнулась Люй Инчжэнь. — Лучше ответь на мой вопрос. О чём ты думаешь сейчас? Я ощущаю твоё недовольство.
— О дашисюне Фан, Инчжэнь-цзе. От одной мысли, что его настигнет молния, моя спина покрывается кровавым потом. Неужели тебе не жалко своего ученика?
— В мои заботы не входит жалость к дашисюну, — сухо отозвалась Люй Инчжэнь. — Пострадала репутация дворца Дафэн. Вот, что меня волнует больше остального.
— И ты готова погасить недовольство владык, бросив им на растерзание Фан Синюня?
Люй Инчжэнь недовольно покосилась на распалившуюся от собственных слов Ин Сянхуа. Эта глупая дева не видит ничего дальше собственного носа!
Нет никакого сомнения в том, что к делу приложил руку сам Юй Цзымин. Это он искусно подтолкнул Фан Синюня к признанию, тем самым поставив её в невыгодное положение. Что бы она ни сделала, всё выглядело неправильным. Вступись за Синюня, скажут — во дворце Дафэн взращивают неприкасаемых любимчиков сестры Нефритового императора. А позволь ученику получить наказание, тоже осудят, но только обвинив в равнодушии и холодности. Поэтому единственное сейчас важное дело — починить Великий барьер, тем самым восстановив славу дворца Дафэн.
Люй Инчжэнь решительно выступила вперёд и, прикрыв веки, направила ци от даньтяня к духовным камням, вбирая их силу, чтобы через мгновение обрушить её ровным потоком на зияющую в барьере прореху. Золотистый луч напоминал иглу швеи, быстро штопающую прохудившуюся ткань. Он стягивал края дыры, соединяя их друг с другом. Отчего весь барьер гудел и мелко вибрировал, откликаясь на прикосновения.
Люй Ичжэнь чувствовала, как внутренние силы постепенно истощаются, но не останавливалась. Если она даст себе отдышаться хотя бы на мгновение, не сможет больше продолжить! Духовные камни лишь часть этой огромной заплатки, остальное было чистым «полем эликсира», её даньтянем, имеющим мощную солнечную основу.
Редкое духовное ядро налагало ответственность. Недавняя парная медитация с Нефритовым императором вымотала Люй Инчжэнь до предела. Но она не роптала. Её долг лечить старые раны сюнчана и поддерживать Великий барьер в целости. Если не она, то кто ещё в состоянии сделать это без вреда собственным духовным силам?
— Закрылась, — подсказала Ин Сянхуа. — Прореха закрылась, Инчжэнь-цзе.
Люй Инчжэнь и без этих слов почувствовала — барьер больше не высасывает из неё ци, опустошая досуха. Открыв глаза, она с облегчением выдохнула. Великий барьер выглядел, как новый.