Чтение онлайн

— Неплохо, — протянула я и холодно усмехнулась. Стэнли закатил глаза. — Очень профессионально!

Скорчив гримасу, он внезапно стал непроницаем.

— Нам не обойтись без особых наблюдений. Вероятно, способностей фамильяров мало для расследования исчезновений двух несчастных девушек….

— И почему ты не попросил меня о помощи? Насколько помню, у нас договорённость.

— Именно поэтому я здесь, Эшли, — Стэнли просиял, но от его ледяной улыбки я лишь поморщилась. — Не могла бы ты….

— Что надо делать? — перебила я.

— Пообщаться с родными, осмотреть их дома и личные вещи. То, что необходимо делать в подобных случаях.

— А ты?

— А я отправлю фамильяров в круглосуточный дозор. Пусть ищут непрерывно и в оба глаза наблюдают за семьями жертв.

— Что ж, — протянула я, расплетая руки. — Дай мне адреса, и я уже там.

Стэнли покинул кабинет так же стремительно и изящно, как и появился. На столе лежал свёрнутый вдвое лист бумаги с адресами пропавших ведьм.

Дождавшись, когда за дверью стихнут шаги Фамильяра, я взяла его в руки и бегло пробежалась взглядом по надписям, выведенным красивым почерком перьевой ручкой. Первая жертва - Адриана Хиггинз - проживала в фешенебельном районе Вижн. Вторую звали Валери Гилберт, и родом она была из Старого города.

В глаза сразу бросилось различие между пропавшими девушками - они принадлежали к разным социальным классам, что значительно сокращало вероятность их если не знакомства, так дружбы. Пока единственное, что объединяло жертв - это то, что они были ведьмами и учились в Академии.

Спрятав клочок бумаги в карман плаща, я поспешила покинуть кабинет, чтобы успеть до наступления темноты поговорить с родными жертв. У меня не было документального основания проводить расследование, из-за чего ещё предстояло сделать всё возможное, чтобы не встречаться с инспектором Брейнтом.

Проходя по коридору, я сбавила шаг, чтобы посмотреть на дерево с красными ягодами. Несколько сочных плодов упали, одна ягода покатилась по полу, перебегая мне дорогу.

Я застыла, наблюдая за ней. Безумно хотелось раздавить её, но я устояла перед неожиданным побуждением. Меня ждало расследование.

На улице было мрачно и сыро. Дождь ещё не начался, но холодный ветер и запах сырости извещали о его приближении. Застегнув плащ, я сбежала по ступеням и взмыла в воздух пушистым и очень быстрым облачком.

До улиц Старого города я добралась за считанные минуты и опустилась на землю перед одноэтажным домом из красного кирпича. Черепичная крыша с флюгером и дымоходом, большие светлые окна, веранда с плетёной мебелью и небольшой палисадник у крыльца - совершенно обычный дом без излишеств.

Просторный двор с подстриженным газоном, по которому ветер разбросал пожелтевшие листья с деревьев, выстроившихся стеной за забором.

Шагнув к деревянной калитке, я ощутила защитные чары и остановилась. Посмотрела на окна и нажала кнопку над замком. Из-за шторки выглянула белокурая женщина. Вежливо улыбнувшись, я помахала ей.

Она почти бежала по дорожке из коричневой плитки, кутаясь в клетчатую шаль. Волосы средней длины, невысокая, худощавая, лет пятидесяти с хвостиком, ухоженная женщина. На ней было шерстяное синее платье и домашние туфли.

Когда мы встретились взглядами, я заметила припухлость вокруг серых, потускневших глаз.

— Здравствуйте. Меня зовут Эшли, — сдержанно улыбнувшись, поздоровалась я. Женщина внимательно разглядывала моё лицо, кутаясь в платок на холодном ветру. — Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей дочери Валери….

Она поджала губы, сдерживая нахлынувшие слёзы, и, энергично закивав, открыла калитку. Странно, но я ожидала некоторых трудностей в опросе родственников, ведь к официальному расследованию мой интерес дела не имел. Вероятно, они ещё впереди, но по возможности следовало предупредить женщину об области моей деятельности.

— Меня прислали из Академии, — осторожно сообщила я, когда мы торопливо шли по дорожке к дому. Женщина только закивала и коротко посмотрела на меня. Я растерялась окончательно: — Я не из жандармерии. Меня зовут Эшли Хейлтон. А вы…?

— Миссис Гилберт, — проронила женщина дрожащим голосом.

Она поднялась по деревянным ступеням, прошла веранду, открыла передо мной дверь и пропустила в дом. Посмотрев на её заплаканное лицо, я решила, что в состоянии, в котором пребывала несчастная мать, абсолютно всё равно, кто заявился поговорить о её горе.

Украдкой вздохнув, я вошла в уютную прихожую и тщательно вытерла ноги о круглый пушистый коврик в форме спелого помидора. Слева висело зеркало в художественно кованой раме, под ним комод из трёх ящиков, слева - полка для обуви и платяной шкаф.

Миссис Гилберт поспешно закрыла дверь и припустила вперёд меня в кухню, которую было видно через арку. Уютно обустроенное помещение, где ваниль и шоколад являлись преобладающими цветами.

Большие светлые окна в ажурных белоснежных шторах, в центре - небольшой столик и несколько стульев. Белая скатерть, ваза с садовыми цветами, в глаза бросалась безупречная чистота, а в воздухе витал аппетитный аромат свежеиспечённого пирога.

Я искала глазами источник запаха, но подбежавшая к печи миссис Гилберт подсказала, где он. Когда она вынимала пышное и румяное произведение кулинарного искусства, её лицо озарялось, а слёзы высыхали. Поставив форму с пирогом на стол, женщина вернулась к печи и изъяла из него противень с пирожками.

Я отодвинула стул и опустилась на него, наблюдая за увлечённо порхающей по кухне хозяйке. Она суетилась, укладывая готовые пирожки в блюдо, застеленное пекарской бумагой, смазывала противень и заполняла его комочками теста, которые отщипывала от большого куска теста в глубокой миске.

Комочки формировались в симпатичные полумесяцы без её помощи, но посредством магии, после чего отправлялись в печь. Обтерев руки полотенцем, она повернулась ко мне.

— Не хотите чаю?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я.

Миссис Гилберт помрачнела и опустилась на стул, будто я напомнила ей о причине своего визита. Она черпала силы и радость из приготовления выпечки, а я заставила её вернуться с небес на землю.

Каждый переживает горе по-своему, но я бы не хотела спешить и ставить крест на мыслях о том, что Валери жива. Тело не найдено, а, значит, смерть не доказана. Как сказал бы Лукас: нет тела - нет дела.