Чтение онлайн

Ах, да! Ну и собственно ножки. Не сорoк, конечно, это син Анхел несколько преувеличил, но раз, два, три… восемь точно в наличие имелось.

Пронаблюдав за сложным мыслительным процессом, отражавшимся на физиономии отца, ноc которого шевелился от усердия, помогая процессу, Плю решила направить мысли сина родителя в нужное ей русло:

– Па-ап, а давай оставим его у нас! – заканючила она жалобным с подвыванием голосом, переносимым ее отцом не дольше минуты. – Ну, пожа-алуйста! Он такой хоро-ошенький, ма-аленький, беспомощный. Папу-улечка!

Минута резко сократилась до десяти секунд.

– Да, в общем, какой может быть вред от такой крохотулечки? Конечно, пусть остается! – поспешно согласился син отец, начиная отступление в сторону выхода из покоев дочери.
– Только помой егo, что ли, – отважно добавил родитель, скрываясь за спасительной дверью.

Победный вопль радостно огласил помещение.

А в это время в Гоббийской пустыне

Рука ползла.

Рука ползла медленно, почти невесомо касаясь разгоряченной темной кожи. Осторожно скользила, неуклонно приближаясь к самому сокровенному.

Дюн наблюдал. Усталый взгляд изможденного пера безразлично взирал на бесстыже провоцирующее движение молочно-белого диверсанта к тому заветному месту, которым мужчины дорожат больше жизни. Он тоже дорожил совсем недавно. Но не сейчас.

Сейчас его чувства и ощущения настолько притупились, что опасная близость инородной конечности к главному источнику удовольствия и немалой его гордости вызывала лишь вялое любопытство. Не более.

Притупленное cознание не замечало ни изящного изгиба девичьей кисти, ни трепета тонких пальчиков, ласково поглаживающих его кожу, ни возбуждающей умелости нежных подушечек, бережно ласкающих самые чувствительные участки его мускулистого тела. Он видел только чужую руку, нагло нарушившую его покой.

"Надо остановить…" – слабо трепыхнулась ленивая мысль.

"Но где взять силы?" – обреченно откликнулось изможденное тело.

Подстрекаемая бездействием утомленного пера, рука заметно осмелела. Она ускорила свое чувственное движение, ласково очертила чуть подрагивающие рельефные кубики пресса и шустрым ужиком устремилась к намеченной цели.

Однако завершить коварное намерение отчаянная рука не успела. В паре сантиметров от вожделенной ею цели нежеланная теперь гостья была решительно перехвачена неожиданно очнувшимся от бездействия пером и небрежно откинута прочь вместе с ее белокожей владелицей.

Проигнорировав стук упавшего на пол тела, а затем и болезненный вскрик безжалостно выдворенной за пределы постели рукоблудной девицы, довольный исчезновением источника беспокойства мужчина блаженнo вздохнул и предпринял очередную попытку погрузиться в целебный освежающий сон.

Изможденное тело расслаблялось, отдаваясь сладостной власти богини Ночи. И не было ползающих по его телу бесстыдных женских рук, и можно было, наконец, насладиться одиночеством, испытав редкое, а потому прекрасное чувство умиротворения.

Анхел-рабад, комната Плю

– Ну, Хучик, придумай же что-нибудь! – задушевным голосом обратилась дочь Анхела Триста Одиннадцатого к пестрой пернатой рептилии, заворожено уставившейся с одну точку под самым потолком. Точка, конечно, была относительной – размером со взрослую кошу, хоть и несколько тощую и облезлую. – Надо снять его оттуда поскорее, пока отец не увидел.

– что сразу Хучик?
– отмер ее питомец, нервно переступил лапами, поворачиваясь к своей хозяйке, сердито нахохлился.
– Вечно все Хучик должен придумывать! Не я, между прочим, его загнал на эту верхотуру!

– Ну и не я! – Обвинительные ноты в голосе приятеля Плю совершенно не понравились. – Ты же видел, он сам загнался.

– га, сам! А кто его в стиралку засунуть пытался? Да ещё и порошочком «Аромат экстаза» посыпал.

– Вот ведь противный. Я ведь как лучше хотела! – раздраженно начала Плю, но увидев насмешку в выразительных зеленых глазах Хуча, смущенно закончила.
– Ну, а что такого? Был бы чистеньким, свеженьким и ароматным.

– Тру-упиком в экста-азе! – хрипло закаркал уч, что обозначало у него высшую степень веселья.

– Да что бы с ним сделалось-то?
– вoзмутилась Плю, повышая голос. – Я же деликатный режим установила. Понимаю все-таки.

Тихий, но очень неприятный звук заставил ее замолчать и вновь устремить взгляд на потолок. Там, зацепившись за потолочный светильник тонким гибким хвостом, напоминавшим крысиный, висел давешний незнакомец и кандидат в домочадцы и тоненько поскуливал, выпучив от страха черные бусины глаз и нервно перебирая в воздухе всеми восемью короткими лапками, словно пытался от кого-то убежать.

Интересно, от кого?

Несмотря на испуг, выглядел он довольно комично. Но смеяться над ним никто не стал – надо было срочно спасать несчастного гостя.

Ка он там оказался, было загадкой, хoтя Плю с Хучем и присутствовали в момент эпического бегства потенциальной жерт… то есть будущего чистюли.

– А может, он просто мыться не любит?
– задумчиво предположила Плю, наблюдая за тонкой струйкой какой-то жидкости, полившейся из зависшего под потолком гостя.

– Смотри, хозяйка, какой мстительный, - отскакивая в безопасную зону, заметил ее пернатый питомец и демонстративно принюхался.
– Решил и нас окатить, чтобы мы тоже стали чистыми и ароматными. Шика-арно!

– Хватит болтать, Хуч! – решительно заявила Плю, тоже поспешно покидая место воздушной атаки. – Я придумала. Лети наверх и снимай егo, да побыстрей, пока зверушка от страха не решила ещё и украсить нас чем-нибудь не менее пахучим.

И свершилось чудо! Пернатый дракон даже спорить не стал, а расправил свои небольшие, но крепкие крылья и взлетел. Под самый потолок. Туда, где уже не скулил, а бился в истерике, визжа и болтая всеми своими многочисленными конечностями, инкогнитый зверек.

Ухватив извивающееся и пытающееся вырваться из цепких драконьих лап животное за загривок, Хучик потащил его вниз. К сожалению, снять его со светильника он не догадался.

Звoн стекла, визжание зверя и крепкие выражения злющего дракона слились в один кошмарный звук, который заставил Плю заткнуть уши и закрыть глаза.

нхел-рабад, кабинет Анхела Триста Одиннадцатoго

Анхел Триста Одиннадцатый размышлял. Сином он был неторопливым и основательным, к опрометчивым поступкам и поспешным решениям не склонным. Да и вообще к переменам относился с большим подозрением и немалой толикой неприязни. Вот и сейчас его задумчивое бормотание касалось более дней минувших, нежели нынешних, а вернее сказать, давних его тревог и несбывшихся надежд.