Чтение онлайн

– Это не грязь, Шадоут. Это кровь старого герцога. Рога были покрыты прозрачным фиксатором через час после того, как бык убил его.

Шадоут выпрямилась.

– Вот как?

– Это всего лишь кровь, - сказала Джессика.
– Старая кровь. А теперь помоги мне это повесить. Такое тяжело видеть.

– Неужели вы думаете, что вид крови может меня встревожить? спросила Шадоут.
– Я из пустыни и видела достаточно крови.

– Я... знаю, - сказала Джессика.

– И часть ее была моей собственной - Шадоут внимательно посмотрела на Джессику.
– Та, что вы только что пролили, сделав маленькую царапинку, сущая ерунда.

– Ты бы хотела, чтобы я разрезала глубже?

– О, нет! Тогда бы через порез стала испаряться вода моего тела. Вы все сделали верно.

И Джессика, отмечающая изменения интонации, почувствовала, какой серьезной она стала при слове "вода". И снова чувство тоски охватило ее при мысли, насколько велика сила воды на Арраки.

– На какую сторону мне повесить каждую из этих игрушек?

"А она практична, эта Шадоут", - подумала Джессика и сказала:

– Решай сама. Это неважно.

– Как скажете, моя госпожа.
– Шадоут наклонилась и стала освобождать голову от упаковки.
– Так ты убила старого герцога?
– пропела она.

– Помочь тебе?
– спросила Джессика.

– Я справлюсь, моя госпожа.

"Да, она справится", - подумала Джессика. Это свойство всех Свободных - справляться во что бы то ни стало.

Джессика почувствовала ножны под корсажем и подумала о долгой цепи делений той Бене Гессерит, что оставила здесь одно из своих звеньев. Благодаря ее деятельности она пережила сегодня смертельный кризис. "Спешить нельзя", - сказала Шадоут. И все же в этом месте чувствовалась какая-то торопливость, наполнявшая Джессику дурным предчувствием. Бене Гессерит знала, что от него не избавят ни старания Миссионерии протективы, ни самая тщательная проверка Хавата.

– Когда все повесишь, начинай распаковывать ящики, - распорядилась Джессика, - у одного из грузчиков, работающих у входа, есть ключи, и он знает, как раскладывать вещи Возьми у него ключи и список вещей Если у тебя появятся вопросы, я буду в южном крыле.

– Как прикажете, моя госпожа, - ответила Шадоут.

Джессика повернулась и пошла, думая про себя может быть, Хават и считает эту резиденцию безопасной, но я чувствую, что здесь что-то не так.

Ее охватило непреодолимое желание видеть сына Она пошла к сводчатому проходу, ведущему к обеденной зале и семейному крылу. Она шла все быстрее и быстрее, потом побежала.

После ее ухода Шадоут прекратила разворачивать бычью голову и, глядя Джессике вслед, прошептала:

– Она действительно одна из них Бедняжка.

* * *

Уйе! Уйе! Миллиона смертей

не было достаточно для Уйе!

Принцесса Ирулэн.

История детства Муаддиба.

Дверь была открыта Джессика вошла в нее и оказалась в комнате с темными стенами Слева от нее стояла низкая тахта с верхом из кожи, два пустых книжных шкафа, висела запыленная бутыль с водой Справа, закрывая другую дверь, возвышалось еще несколько пустых шкафов, письменный стол с Каладана и три стула У окна, как раз напротив двери, стоял спиной к ней доктор Уйе и внимательно смотрел на разворачивающуюся перед ним картину.

Джессика сделала вперед еще один неслышный шаг. Она увидела, что одежда Уйе помята, а с правого бока испачкана чем-то белым. Со стороны он казался бесплотным в своих широких одеяниях, марионеткой, застывшей в ожидании того момента, когда хозяин дернет его за веревочку Лишь квадрат головы с черными длинными волосами, схваченными серебряным кольцом школы Сак, казался живым.

Она еще раз оглядела комнату и не увидела в ней никаких следов присутствия сына. Но дверь справа от нее, она это точно знала, вела в маленькую спальню, занять которую Пол выразил самое горячее желание.

– Добрый день, доктор Уйе, - поздоровалась Джессика.
– Где Пол?

Он кивнул, не поворачивая головы, словно тот, кого он приветствовал, находился где-то за окном, и, не оглядываясь, сказал:

– Ваш сын ушел. Я отослал его немного отдохнуть.
– Он будто очнулся и стал смущенно теребить рукой усы, свисавшие на пунцовые губы.
– Простите, госпожа, мою невнимательность: я задумался, и мысли унесли меня далеко.

Она улыбнулась и протянула ему руку. В какое-то мгновение ей показалось, что он упадет сейчас на колени.

– Веллингтон, пожалуйста.

– Как мне вас называть?.. Я...

– Мы знаем друг друга шесть лет, - сказала она.
– Формальности между нами давно излишни.

Уйе, через силу улыбнувшись, подумал про себя.

"Кажется, сработало Теперь она будет объяснять все странности в моем поведении моим замешательством Она не станет доискиваться более глубоких причин, считая, что ответ уже известен".

– Боюсь, что я был с вами фамильярен, - еще раз извинился он.
– Когда я чувствую к вам особую жалость, я думаю о вас, как о Джессике.

– Чувствуете жалость? Почему?

Уйе пожал плечами. Уже давно он понял, что Джессика не наделена таким даром различать правду, как его Ванна И все же он всегда, когда это было возможно, был правдив в разговоре с Джессикой. Так было безопаснее.

– Вы видели это место, моя... Джессика - Споткнувшись на ее имени, он продолжал: - Такое бесплодное... после Каладана. А люди! Эти городские женщины, мимо которых мы проезжали, прячутся под своими покрывалами. И как они на нас смотрели!

Она приложила руки к груди и ощутила присутствие крисножа с лезвием, выточенным, если верить слухам, из зуба песчаного червя.

– Мы им чужие - разные люди, разные обычаи Они знали только Харконненов.

Она посмотрела мимо него в окно.

– На что вы так пристально смотрели?

Он отвернулся.

– На людей.

Джессика подошла к Уйе и увидела участок перед домом, к которому было приковано его внимание Там, выстроившись в ряд, росли двадцать пальм, и земля вокруг них была ровной и бесплодной Живая изгородь отделяла их от дороги, по которой шли люди в балахонах. Джессика почувствовала слабую вибрацию между нею и людьми - домашнее защитное поле - и продолжала следить за дорогой, удивляясь тому, что доктор нашел их такими занимательными.

Появились прохожие - и она приложила ладони к щекам. Как проходящие смотрели на пальмовые деревья! В их глазах была зависть, даже ненависть и в то же время в них отражалась надежда.

– Вы знаете, о чем они думают?
– спросил Уйе.

– Чтение мыслей ваша специальность, - сказала она.

– Их мыслей, - возразил он.
– Они смотрят на эти деревья и думают: "Это сто нас!". Вот что они думают.

Она удивленно посмотрела на него и нахмурилась:

– Почему?

– Таков рацион пальм, - сказал он.
– Одна пальма требует сорок литров воды в день. Человеку же нужно только восемь. Значит, одна пальма равняется пяти людям, а двадцать пальм - ста.