Чтение онлайн

Но что тогда будет с Полом? Кто знает, какие здесь семейные устои? И что будет с ее еще не рожденной дочерью, с дочерью покойного герцога? Она полностью сконцентрировалась на своем будущем ребенке и рассмотрела причины, по которым разрешила себе зачатие. Она понимала суть происходящего - она уподобилась тем, кому угрожает смерть, и кто, желая достичь бессмертия, делает это посредством зачатия новой жизни. Инстинкт продолжения рода трудно преодолеть.

Джессика посмотрела на Стилгара и увидела, что тот изучает ее и ждет. "Дочь, рожденная от женщины, вступившей в брак с таким человеком... что ждет ее?" - спросила она себя.

Стилгар прочистил горло и вдруг обнаружил, что понимает некоторые мысли, вопросы, которые она себе задает.

– Для вождя важнее всего то, что делает его вождем. Это нужды народа. Если ты научишь меня твоей силе, придет время, когда один из нас изменит другого. Я предпочел бы этот путь.

– А есть и другие пути?
– спросила она.

– Наша Преподобная мать, Сайадина, уже стара...

"Их Преподобная мать стара!"

Прежде, чем она осознала эти слова, он сказал:

– Я не обязательно хочу предлагать себя, как мужчину. Ты желанна и прекрасна, но если бы ты стала одной из моих женщин, то некоторые молодые мужчины начали бы думать, что я слишком много думаю об удовольствиях плоти и слишком мало забочусь о племени. Даже сейчас они слушают и наблюдают за нами.

"Он из тех, кто взвешивает свои решения и думает о последствиях", пронеслось у нее в голове.

– Среди молодых мужчин есть и такие, которые достигли возраста дикого духа, - сказал он.
– И нужно им обеспечить этот период. Я не должен давать им повод сомневаться во мне, потому что тогда среди них окажутся покалеченные и убитые. Такое решение - не лучший выбор для вождя, если есть возможность предпочесть лучший. Ведь вождь - это тот, кто отличает толпу от собрания людей.

Его слова, глубина его знаний, тот факт, что он обращается не только к ней, но и к тем, кто слушает его тайно, заставил ее взглянуть на него по-другому. "Он, несомненно, фигура!
– подумала она.
– Где он научился сохранять такое внутреннее достоинство?"

– Закон, который требует нашей формы выбора вождя, - это только закон. Но из этого вовсе не следует, что справедливость - то, что требуется нашим людям. Что нам нужно сейчас, так это время для роста наших сил и распространения их на большую территорию.

"Кто его предки?
– подумала она.
– Откуда пошло их племя?" А вслух она сказала:

– Стилгар, я тебя недооценивала.

– Каждый из нас, вероятно, недооценивал другого. Мне бы хотелось, чтобы с этим было покончено и чтобы между нами установились отношения дружбы и доверия. Мне бы хотелось достичь того уважения, которое возникает без зова секса.

– Я понимаю.

– Ты доверяешь мне?

– Я слышу искренность в твоем голосе.

– У нас те, кто не является вождем по закону, занимают почетное место. Они учат. Они сохраняют божественную силу здесь, - он коснулся своей груди.

"Я должна выведать у него тайну их Преподобной матери", - подумала она.

– Ты говорил о вашей Преподобной матери... Я что-то слышала о легенде и пророчестве, - сказала она.

– Говорят, что школа Бене Гессерит и ее питомицы держат в своих руках ключ к будущему.

– Ты веришь, что я одна из них?

Она наблюдала за выражением его лица и думала: "Нежные ростки доверия так легко погубить!"

– Мы этого не знаем.

"Он - честный человек, - подумала она.
– Он хочет получить от меня знак, но он не станет давать взятку судьбе и говорить мне об другом".

Джессика обернулась и посмотрела на долину, окрашенную в золотые тона. Внезапно она прониклась хитрым благоразумием. Она знала лицемерие Защитной миссионерии, знала, как приспосабливается техника легенды к условиям, но она чувствовала здесь необычные изменения - как будто кто-то из Свободных извлекал из этого выгоду.

Стилгар прочистил горло. Она почувствовала его нетерпение. Она понимала, что время идет и люди ждут, когда эта брешь будет закрыта. Для нее настала пора смелого выступления, и она сознавала, что ей нужно: школа правды, которая дала бы ей...

– Адаб, - прошептала она.

Ей показалось, что это слово заполнило все ее сознание. Она полностью отдалась нахлынувшим чувствам, как бы пропуская это слово сквозь себя.

– Ибн киртаиба, - сказала она.
– Место, где кончается пыль.
– Она высвободила из-под плаща руку, видя, как округляются глаза Стилгара. Она слышала в глубине пещеры шелест многих плащей.

– Я вижу Свободного со священной книгой в руках, - заговорила она. Он читает ал-Лат, взывая к солнцу, чтобы оно покарало врагов. Он читает Садус Триал: "Мои враги подобны тем поникшим былинкам, что стояли на пути бури. Неужели вы не видите деяний вашего Бога? Он наслал на них мор за то, что они затеяли против нас недоброе. Их планы подобны отравленным шарикам, от которых все отвращаются".

Дрожь прошла по ее телу. Она уронила руку. Из глубины пещеры донесся шепот многих голосов:

– Их дело потерпело поражение!

– Огонь божий зажегся в моем сердце, - произнесла она.

– Запылал божий костер, - пришел ответ.

– Враги ждут, - сказала она.

– Би-ла кайфа, - отозвались голоса людей.

Во внезапно наступившей тишине Стилгар склонился перед ней.

– Сайадина!
– сказал он.
– Если позволит Шаи-Хулуд, то ты сможешь пройти внутрь и стать Преподобной матерью.

Пол стоял рядом с Чани во внутренней пещере. Он все еще чувствовал вкус еды, которой накормила его Чани, - кусок птичьего мяса и лепешка с примесью спайсового меда. По вкусу он понял, что никогда раньше не ел такой еды с концентрированной спайсовой эссенцией, и на мгновение почувствовал страх. Он знал, что эта эссенция может привести к спайсовому изменению, которое толкнет его сознание к предвидению.

– Би-ла кайфа, - прошептала Чани.

Он смотрел на нее, видя благоговейный страх, с которым Свободные внимали голосу его матери. Лишь человек, которого называли Джемизом, не принимал в этом никакого участия и держался поодаль, скрестив руки на груди.

– Дай якха хин манге, - прошептала Чани.
– У меня два глаза, у меня две ноги.

Она не сводила с Пола изумленных глаз.

Пол глубоко вздохнул, пытаясь унять в душе бурю. Слова его матери оказались вовлеченными в ту работу, которую совершала спайсовая эссенция, и теперь он чувствовал, как ее голос возвышался и опадал в нем, словно тени огромного костра. И несмотря на все это, он чувствовал в ней крайний цинизм - он так хорошо ее знал! Но ничто уже не могло остановить в нем процесс, начатый кусочком пищи. Ужасное предназначение!