Чтение онлайн

– Они говорят, что эта вода - моя.

Джессика удивилась тому, что подобное могло так быстро и легко ее встревожить.

– Вода павшего в битве принадлежит победителю, - сказала Чани.
– Это потому, что битва происходит на открытом воздухе, без стилсьютов. Победитель должен вернуть себе ту воду, что потерял в битве.

– Я не хочу его воду, - прошептал Пол. Он почувствовал, что стал частью многих изображений, задвигавшихся одновременно и хаотично. Это указывало на расстройство его внутреннего зрения. Он не был уверен в том, что знает, что ему надо делать, но одно было очевидным: он не хотел брать воду, которую перегнали из тела Джемиза.

– Это - вода!
– строго и недоуменно сказала Чани.

Джессика отметила то выражение, с которым она произнесла слово "вода". Столько разных чувств было вложено в эти простые звуки! В памяти Джессики всплыла аксиома Бене Гессерит: "Умение выжить - это способность плавать в чужой воде". Она подумала: "И Пол, и я - мы оба должны определить течение и законы этих чужих вод... если мы хотим выжить".

– Ты примешь воду, - сказала она.

Она произнесла эти слова особым тоном, тем самым, что использовала однажды в разговоре с Лето, когда говорила ему, теперь уже навсегда потерянному ею герцогу, что он обязательно должен принять крупную сумму, предлагаемую ему за поддержку сомнительной операции. Она знала: деньги поддерживают власть Атридесов.

На Арраки деньгами была вода, и Джессика хорошо это понимала.

Пол промолчал, зная, что вынужден поступить так, как она ему приказала. Не потому, что это был приказ, а потому, что тон ее голоса заставил его произвести переоценку фактов: отказ от воды пошел бы вразрез с воззрениями Свободных.

"Вся жизнь начинается в воде" - так было сказано в библии, которую когда-то подарил ему Уйе.

Джессика пристально посмотрела на сына. Откуда ему известно это выражение? Ведь он не изучал Тайны.

– Так написано в Шахнаме, - сказала Чани.
– Вода - первое, что было создано.

По причине, которую она не могла бы объяснить, Джессика внезапно вздрогнула. Она отвернулась, чтобы скрыть свои чувства, и увидела закат. Солнце нырнуло за горизонт, и небо озарилось яростным свечением красок.

– Время!

Голос, раздавшийся из пещеры, принадлежал Стилгару.

– Оружие Джемиза было убито. Джемиз был призван Им, Шаи-Хулудом, кто предопределяет фазы для лун, исчезающих днем.
– Стилгар понизил голос. Так и с Джемизом.

Молчание облаком заволокло пещеру. Джессика увидела фигуру Стилгара, маячившую на фоне провала, как призрак. Она оглянулась на долину и почувствовала прохладу.

– Друзья Джемиза, приблизьтесь, - сказал Стилгар.

Мужчины подошли к отверстию и закрыли его. Единственный глоуглоб горел далеко в глубине пещеры. В его желтом свете замаячили человеческие фигуры. Джессика услышала шорох плащей. Чани, как будто увлекаемая светом, отступила в ту сторону. Джессика наклонилась к Полу и проговорила на знакомом только им двоим коде:

Подражай их вождю. Делай то, что делают они. Это лишь обычная церемония, она проводится для того, чтобы умиротворить тень Джемиза.

"Она означает и что-то большее", - подумал Пол. Он почувствовал щемящую тоску в своем сознании, как будто оно задыхалось от того, что ему не дали выйти наружу.

Чани, снова оказавшаяся рядом с Джессикой, тронула ее за руку.

– Идем, сайадина, мы должны сесть в стороне.

Пол наблюдал за тем, как они исчезли в тени. Он чувствовал себя покинутым.

Люди, устанавливающие запоры на вход в пещеру, подошли к нему.

– Пойдем, Узул.

Он позволил провести себя вперед. Его протолкнули через кольцо людей, собравшихся вокруг Стилгара, который стоял под глоуглобом рядом с чем-то бесформенным, угловатым, покрытым плащом.

По знаку Стилгара члены отряда припали к земле. Пол последовал их примеру, наблюдая за Стилгаром, отмечая, какими темными кажутся промежутки его глаз, как ярко отливает зеленью ткань у него на шее. Потом Пол перевел взгляд на бесформенную груду у ног Стилгара и увидел выступающую из-под ткани плаща ручку бализета.

– Дух оставляет воду тела, когда появляется первая луна, - заговорил Стилгар.
– Так говорят. Когда мы увидим, что поднимается первая луна этой ночи, к кому мы взовем?

– К Джемизу, - ответили голоса.

Стилгар медленно обвел взглядом собравшихся в круг людей.

– Я был другом Джемиза, - сказал он.
– Когда самолет-ястреб налетел на нас у скалы, то Джемиз тащил меня в безопасное место.

Он наклонился над грудой вещей и снял покрывавший ее плащ.

– Я беру этот плащ как друг Джемиза - это право вождя.
– Он взял плащ и накинул его себе на плечи.

Теперь Пол увидел все остальные вещи: тускло отливающий серым стилсьют, помятый литерьон, шейный платок с маленькой книжечкой в нем, криснож с очищенной от крови рукояткой, пустые ножны, паракомпас, дистранс, тампер, кучка металлических хуков и бализет.

"Так, значит, Джемиз играл на бализете", - подумал Пол. Инструмент напомнил ему о Гурни Хэллеке и обо всем, что было навсегда потеряно. Воспоминание о прошлом сказало ему, что некоторые линии обещают ему встречу с Хэллеком, но линий этих было мало. Они озадачивали его: "Означает ли это, что нечто, что я сделаю... что я могу сделать, может уничтожить Гурни?.. Или вернуть его к жизни?" Полу оставалось только гадать.

Стилгар снова склонился над грудой вещей.

– Для женщины Джемиза и для охраны, - сказал он. Маленькие камешки и книга исчезли в складках его плаща.

– Вождь прав, - нараспев проговорили люди.

– То, в чем Джемиз готовил кофе, - сказал Стилгар и поднял плоский Круглый сосуд из зеленоватого металла.
– Он будет с соблюдением особой церемонии передан Узулу, когда мы придем в сьетч.

– Вождь прав, - нараспев проговорили люди.

Теперь Стилгар поднял рукоятку крисножа и держал ее в руке.

– Для равнины похорон.

– Для равнины похорон, - отозвался отряд.

Джессика, сидевшая в кругу напротив Пола, кивнула, узнав древний обычай, и подумала: "Соединение невежества и знания, соединение дикости и культуры - не начинается ли оно с того чувства достоинства, с которым мы относимся к своей смерти?" Она посмотрела на Пола, гадая: "Понимает ли он это? Поймет ли он то, что должен сделать?"

– Мы друзья Джемиза, - сказал Стилгар.
– Мы не причитаем над нашими мертвыми, как скопище дикарей.