Чтение онлайн

Но кладбища давали приют не только мертвецам и призракам, эманации смерти создавали своеобразную среду обитания как для не совсем обычных существ, так и для совсем необычных. Но таковыми они являлись лишь для обычных людей, своё же существование они вероятно считали вполне в порядке вещей.

На Хейденском кладбище жил один леприкон. Всего один, других сородичей здесь отродясь не водилось. И тут всё просто, леприконы очень обособленные существа, любящие тишину и одиночество. Но больше всего они не переносят своих сородичей. Встреча двух леприконов не сулит ничего хорошего ни им обоим, ни случайным свидетелям. Остаётся лишь гадать, как они вообще размножаются… Хотя судя по их немногочисленности, проблема это всё же серьезная. Этот народец отличается весьма противным характером и удивительной злопамятностью. Нажить себе такого врага вряд ли захочет кто либо в здравом уме.

Но стоит учитывать, что не смотря на свой скверный и сварливый характер леприконы обладают недюжинным умом, сильным врождённым магическим даром и феноменальной памятью.

Вряд ли кто либо в городе знал о таком вот соседстве, ну а если даже и знал, то спешить со знакомством отнюдь не решался.

Но Сакар знал этого местного аборигена, прожившего на территории кладбища вот уже более ста лет, и считавшего его своим домом.

Вопрос был лишь в том как найти того, кто не хочет быть найденным и имеет для этого все шансы.

Высокий темный силуэт замерший на фоне кладбищенских ворот выглядел довольно жутко и устрашающе. Он долго стоял не шевелясь в ночной тишине, и лишь приблизившись вплотную, можно было услышать негромкий разговор двух голосов. Один был мужской и принадлежал как раз этому мужчине, чей силуэт мог напугать даже кладбищенских привидений. Обладатель второго шепчущего голоса был невидим, да в общем то и бесплотен, потому как являлся тенью этого человека.

Тень вела себя очень уж удивительно, во всяком случае её «поведение» было очень странным и необычным. Тень не двигалась за своим хозяином, она жила своей жизнью, мелькая вокруг него как мотылёк вблизи огня.

— Кира, прекрати истерить. С каких пор ты чего то боишься? — Сакар старался говорить спокойным голосом, но нотки раздражения всё же в нём присутствовали.

Тень прекратила свои метания и остановившись, сделав очень странное действие, она поднялась с земли и стала похожа на призрака, замерев напротив человека. Но с призраком её было точно не спутать, потому как она была чернее самой темноты. Её шепчущий шелестящий голос можно было назвать детским, но было в нём нечто такое, от чего по коже начинали бегать мурашки, а в жилах стыла кровь.

— Я не боюсь, — в голосе тени звучали нотки обиды. — Мне просто не нравится это место, здесь смердит, как из пасти трогла.

— Мне кажется ты преувеличиваешь, никакой вони здесь нет.

— Глупый человечек, эту вонь нельзя осязать, она пропитала саму землю, сам воздух и каждый мелкий камушек зловонием печали и безнадежности.

Сакар тяжело вздохнул, даже если к женскому полу она и принадлежала чисто номинально, то суть её оставалась всё равно сугубо женской. Местами непосредственной, а иногда и совершенно непонятной. Ох уж эти женщины- и жить с ними нельзя, и убить их нельзя.

— Без твоей помощи я его возможно и найду, но времени это займёт намного больше, — он криво улыбнулся, хотя возможно это была и злорадная ухмылка. — И всё это время тебе прийдется торчать в ожидании. Так хоть займёшь себя чем…

Лёгкий смешок был ему ответом, после чего тень растворилась среди кладбищенского мрака. Сакар облегченно выдохнул, а после до него донеслось эхо слов:

— Какой же ты всё-таки скучный…

— 5 -

Время ожидания шло незаметно, в голову лезло множество мыслей, воспоминания обрушились лавиной, чувства переполняли душу, но их следовало держать при себе, а вот обдумать последние события и последующие действия было бы совсем не лишним, жаль информации для этого было крайне мало, во всяком случае пока что.

Само детство, до «вхождения» Сакар помнил смутно, размыто, а может оно просто было скрыто туманом времени и событий. Образы родителей, даже их лица, были нечёткими и ускользающими. Помнились лишь тёплые руки матери, запах лаванды от её волос и голос- такой нежный и родной. Образ отца вызывал ассоциации с кем то большим и сильным, а вот голос всегда был твёрдым и спокойным.

Как хотел бы он четко вспомнить их лица, но память как будто сознательно блокировала эти воспоминания, глубоко спрятав их в самой глубине сознания, а возможно и окончательно стерев навсегда.

Гораздо лучше помнился дом. Большой и светлый, где всегда было тепло и уютно, в нём часто слышалось пение матери, особенно тёмными вечерами, и тогда казалось её голос разгонял саму темноту.

В то время его звали Джейк, это имя ему дала мать при рождении, а отец лишь улыбнулся и согласился. Впрочем как и всегда.

Если и было что либо плохое за десять лет жизни мальчика, то оно было настолько незначительным, что в памяти не сохранилось совершенно. Но идиллия не может длится вечно, беда пришла в деревню внезапно. Ни мор, ни чума, ни враги- супостаты- ведь там где есть добро, должно быть и зло. Где есть свет, всегда будет тень. А рядом с любовью и счастьем, всегда затаились в ожидании своего часа ненависть и горе. Мать Джейка была местной знахаркой и целительницей. Отец промышлял охотой и лесозаготовкой, был мастер на все руки и стрелок, равных которому не было во всей округе. Знающие и умные люди ценили, глупые и завистливые шептались, что лук его зачарован, поэтому и бьет он всегда точно в цель.

Но больше, как уважение, так и зависть вызывала мать. Целительницы искусней неё не было на многие дни пути в любой стороне и не было такой хвори за которую она бы бралась и вылечить не смогла. Бедным могла помочь и бесплатно, с богатых хоть и брала, но по совести и жадностью никогда не славилась.

Ежели и отказывала кому в лечении, то значит знала, что помочь тому человеку не могла. Да, она была не всезнающая и не всесильна, а ещё она была умна и рассудительна и совершенно не тщеславна. Но слава иногда бывает излишне губительной.

И однажды к ним пожаловал местный барон. Был он по меркам деревенских знатен и богат, по меркам же столичной знати, так простой провинциальный середнячок. Сын его вот уже год как слёг от непонятной хвори, природу которой не могли понять ни дипломированные доктора, ни знатные ведуны и знахари. Отчаявшийся отец искал любого кто мог бы помочь в исцелении сына и вот спустя год до него дошли слухи о скромной деревенской знахарке, лечащей любые хвори и недуги.

Не став посылать людей, он приехал сам лично просить о помощи сыну.

Сам разговор Джейк не слышал, так как был отослан в лес за дровами тот час же по приезду знатного гостя. Было очень интересно узнать зачем к ним пожаловал столь необычный посетитель, но спорить с отцом было себе дороже. К слову, отец также был отослан вслед за Джейком, он конечно был против, но иногда спорить с Мэри было невозможно и это был как раз такой случай.

Сам разговор борона Норвуда с местной ценительницей так и останется для нас тайной, так как происходил не только за закрытыми дверями и без лишних свидетелей, но и на саму комнату было наложено простенькое, но весьма действенное и довольно сильное заклинание «полога», которое не давало даже обладателю самых чутких ушей и малейшего шанса услышать ни единого слова в этом разговоре.