Чтение онлайн

Сам 007 немедленно после публикации был отправлен в Токио, где провёл несколько месяцев в качестве фиктивного сотрудника станции «Т». Там он познакомился с местными женщинами и местной кухней, а также слегка выучил японский язык. О том, где он находился в тот период, не знал даже Флеминг.

Всё это возымело эффект. Сбитый с толку СМЕРШ прекратил все свои операции по поиску агента 007. Когда последний вернулся в Лондон, М. сказал ему: «Благодари за это Флеминга. Фактически ты обязан ему жизнью

— не забывай об этом».

Постепенно Бонд вернулся к своим обязанностям. Мэй вернулась на его квартиру, и он зажил как прежде. «Бентли» вновь вошла в эксплуатацию. К концу осени Флеминг сказал М., что пришло время для написания нового романа о Джеймсе Бонде. «А разве одного не хватит?» — спросил тот. «Нет, — ответил Флеминг. — Мы должны продолжать легенду, кроме того, эти книги поднимают престиж Секретной службы». В результате Флемингу было позволено написать историю об уничтожении Бондом организации мистера Бига. Он закончил её уже в начале 1954-го, дав ей название «Живи и дай умереть». Это было наиболее полное и наиболее точное произведение из всех опубликованных историй о Бонде. Книгу издали осенью, а до этого Бонду пришлось испытать на себе невероятное давление. Дело в том, что увеличились требования к отделу двух нулей, и М. стал чрезвычайно строгим к своим подчинённым. Будучи суров к самому себе, он чувствовал, что имеет право быть суровым и к остальным. Он говорил, что бездействие уничтожает сильнее, чем враг. В результате в течение всего 1954 года Бонд работал, не покладая рук. М. словно хотел проверить, какой максимальный объём работы он сможет вынести. (В своих романах Флеминг отмечал, что Бонд не любил офисную работу, однако сам Бонд сказал мне, что это не так.)

Для сотрудников службы проводились регулярные учебные курсы, семинары и практические занятия. Читая книги Флеминга, можно подумать, что успех заданий доставался Бонду легко, однако не стоит забывать, что профессионализм агента достигается постоянной работой над собой и постоянным самосовершенствованием. «Задания, — сказал Бонд, — это лишь верхушка айсберга. В его основании лежат месяцы упорных тренировок».

Не было дня, чтобы Бонд не обучался стрельбе — будь то на полигоне, будь то в закрытом тире под Риджентс-парком. Целые недели уходили на освоение новой техники. Знания Бонда пополнились теорией о ядах, взрывчатых веществах и новых способах ведения подрывной деятельности. Обязательной была физическая подготовка.

Задания, которые он получал в этот период, сводились в основном к защите отдельных граждан либо к тому, чтобы заставить некоторых из них держать язык за зубами; к уничтожению врагов и к отражению нападений. Бонд гордился своими успехами. «Это ремесло, — сказал он. — И каждому хочется преуспеть в нём лучше».

Некоторые дела были выполнены им настолько виртуозно, что по праву могут войти в учебные материалы Секретной службы. Большинство из них так и останутся в секретном списке, и никто о них никогда не узнает, а те, о которых можно поведать, раскрывают лишь небольшой процент проделанной им работы.

Одно из дел было связано с его коллегой по службе — агентом 002. Тот три месяца провёл в тюрьме в Кантоне* //ныне Гуанчжоу — город на южном побережье Китая//, однако смог вырваться на свободу, убив при этом несколько китайских охранников, и перебрался в Макао* //город неподалёку от Гуанчжоу, до 1999 года португальская колония//. В Лондоне по этому поводу встревожились. Не дожидаясь давления китайских коммунистов на португальцев с тем, чтобы те выдали «беглого убийцу», в Макао направили Бонда. Тот вывел 002 из полицейского участка настолько умело, что не оставил после себя никаких улик, которые бы его выдали. (В этой операции впервые использовалось вещество «Обливон» — безопасное, но быстродействующее снотворное средство, специально разработанное в лабораториях «Юниверсал экспорт».) Переодетый в женщину агент добрался до Гонконга утренним паромом, а к следующему полудню уже был в Лондоне.

Другой миссией Бонда стал возврат нескольких фунтов первосортного урана-235, благодаря чему британское правительство вышло из неловкого положения (мягко говоря). Воры, угнавшие грузовик с атомной электростанции у побережья Англии, конечно, знали, что металл в нём был ценным, но о том, что он был радиоактивным, не имели понятия. Когда грузовик нашли, урана в нём не было. По тревоге был поднят Интерпол. Правительство было обеспокоено тем, что металл мог быть продан террористам, которые использовали бы его в качестве сырья для ядерной бомбы.

Бонд прибыл во Францию и тут же связался с Рене Матисом. Была разработана следующая схема: Бонд должен будет играть роль посредника арабов, которым нужен этот уран для борьбы с Израилем. Следы привели его на виллу у Женевского озера, где он «купил» металл по цене в миллион фунтов золотом, взятых из банка Англии по заказу британского правительства. Как только Бонд и купленный им смертоносный груз приземлились в Лондоне, неудачливые продавцы тут же были арестованы Матисом и его людьми, и золото было возвращено.

Тем временем Флеминг готовился к публикации своей второй книги о Бонде — «Живи и дай умереть». Он очень гордился её суперобложкой. Однако когда он предложил Бонду явиться на её презентацию, Бонд забеспокоился. «Но почему нет? — спросил его Флеминг. — Это будет забавно, и никто не догадается, кто вы на самом деле». Бонд не находил это забавным. Он чувствовал, что теряет свою индивидуальность, и Флеминг распоряжается им как своим детищем. Когда он мягко намекнул ему об этом, тот ответил, что это и есть главная цель их обмана. Бонд неохотно согласился, но книгу читать не стал.

После публикации в Москву пошли странные отчёты. Уркхарт забеспокоился, что кое-кто из журналистов может догадаться, что романы о Бонде — вовсе не «липа», и Флеминг был вызван по этому поводу в уже известное здание на Риджентс-парке.

— Что ж, — сказал Флеминг, — если существуют реальные опасения того, что СМЕРШ может нас раскусить, то я предлагаю дать им нечто грандиозное.

— То есть? — спросил М.

— Что-нибудь из разряда такой фантастики, которая уже ни в ком не оставит сомнения, что Бонд и романы о нём — самая настоящая беллетристика.

Так родился роман «Мунрейкер». По замыслу Флеминга, центральной частью сюжета должен был стать заговор против британцев. Идея родилась в его голове после того, как он и Бонд вдоволь наигрались в гольф в клубе «Ройал Сейнт Джордж, Сэндвич» в местечке «Петт Боттом», неподалёку от Кентербери, где Джеймс Бонд провёл часть своего детства. Г лавным злодеем романа будет богатый промышленник, решивший построить ракету для британцев — так называемый «Мунрейкер». Всё должно идти гладко, вплоть до последнего момента, когда Джеймс Бонд неожиданно выяснит, что в реальности промышленник работает на русских и его настоящая цель — шантаж британского правительства, иначе ракета, начинённая ядерной боеголовкой, будет направлена на Лондон, где и взорвётся. Бонд был впечатлён изобретательностью Флеминга. Он предложил «разместить» придуманную тем ракету у одного из крутых обрывов береговой линии Кингсдауна* //деревня на восточном берегу Англии//. Он хорошо знал это побережье.

Они проехались туда с Флемингом, посетив на обратном пути и бар «Мир без нужды» на Довер-роуд, который позже был упомянут в романе. И ещё обговорили некоторые детали — относительно офисной рутины Бонда и последних причуд М.

— А злодея как назовём? — спросил Флеминг. — Хочется, чтобы не напоминало какое-нибудь официальное лицо.

Бонд неожиданно вспомнил своё детство во Франции, где он знал мальчика, у которого была собака по кличке Дрэкс.

— Может, Дрэкс? — предложил он.