Чтение онлайн

— Люди часто путают преданность делу с одиночеством, — спокойно, но с угрожающим металлическим лязгом в голосе ответил ифрит. — Валерия обладает блестящим умом, который недоступен пониманию большинства. Это не делает ее скучной. Это делает ее... эксклюзивной. А эксклюзивные драгоценности, Светлана, не обсуждают на базаре с торговками. Вы меня понимаете?

Светочка поперхнулась воздухом, красные пятна поползли по ее шее. Никто и никогда не называл ее «торговкой», да еще с таким королевским достоинством.

— Я... мне нужно проверить, как там диджей, — пролепетала кадровичка, разворачиваясь на каблуках, и поспешно ретировалась в толпу.

Лера стояла, кусая губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Дамир, ты жесток. Ты ударил ее прямо в эго.

— Она пыталась принизить тебя, чтобы возвыситься самой, — пожал плечами джинн, поправляя манжеты. — В моем мире за такое лишали языка. Ей повезло, что мы связаны твоими нелепыми правилами.

Музыка вдруг изменилась. Ритмичный бит сменился тягучей, лиричной мелодией. Свет в зале потускнел, закрутились зеркальные шары, пуская по стенам снежинки бликов. Пары потянулись на танцпол.

Лера напряглась. Танцы на корпоративе были тем самым Рубиконом, который она никогда не переходила, обычно предпочитая в этот момент незаметно вызывать такси.

Она уже открыла рот, чтобы предложить Дамиру уйти, когда он повернулся к ней.

Его черные глаза в полумраке казались бездонными. Он не спрашивал разрешения, он просто протянул руку ладонью вверх.

— Этот ритуал мне знаком, — тихо сказал ифрит. — Смертные исполняют его перед тем, как перейти к более интимным стадиям общения. Позволь мне.

Лера сглотнула.

— Дамир, я... я не очень хорошо танцую. И ты, наверное, привык к танцам с саблями или к танцам живота...

— Я привык управлять стихиями, Валерия, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Поверь, провести тебя по этому скользкому полу не составит труда. Доверься мне.

И она доверилась.

Она вложила свою холодную ладонь в его огромную, обжигающе горячую руку. Дамир мягко потянул ее на себя, уводя в центр зала.

Вторая его рука уверенно легла ей на талию. От этого прикосновения — даже сквозь плотный шелк платья — по телу Леры прокатилась волна жара. Он стоял непозволительно близко. Она чувствовала запах его парфюма, смешанный с неуловимым ароматом дыма и раскаленного песка, который всегда сопровождал его.

Они не танцевали так, как танцевали коллеги вокруг них, переминаясь с ноги на ногу. Дамир двигался так, словно сама гравитация была ему подчинена. Он вел ее властно, но при этом невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

Лере не нужно было думать о шагах. Ей казалось, что она плывет над полом. Вся тяжесть прошедшей недели, все ехидные взгляды Эдуарда, вся суета с отчетами — все это растворилось, исчезло, сгорело в том тепле, которое исходило от Дамира.

Она подняла глаза. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в этом взгляде не было надменности древнего божества. Там было что-то глубоко уязвимое, жадное, ищущее.

— Твое сердце бьется быстрее, — прошептал он, наклонившись к самому ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив Леру судорожно вдохнуть.

— Это... тахикардия, — ляпнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как краснеет до корней волос. — От стресса.

Дамир тихо, бархатно рассмеялся. Звук завибрировал в его груди, и Лера почувствовала это своей ладонью, лежащей на его плече.

— Ты ужасная лгунья, Лера, и потрясающая женщина.

Он впервые назвал ее не Валерией, не госпожой, а просто Лерой. От этого короткого имени, произнесенного с древним акцентом, у нее подкосились колени.

Они танцевали, не замечая, что многие пары уже остановились и просто смотрят на них. Они выглядели как кадр из голливудского фильма: высокая, строгая брюнетка в изумрудном платье и темноволосый гигант, который смотрел на нее так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого не существовало.

Когда музыка стихла, Лера не сразу смогла отстраниться. Дамир тоже не спешил отпускать ее талию.

Наконец, она сделала глубокий вдох и отступила на полшага. Голова слегка кружилась.

— Пожалуй, программа максимум на сегодня выполнена, — хрипло сказала она. — Мы утерли нос Эдуарду, довели до белого каления Светочку и станцевали. Пора домой, пока карета не превратилась в тыкву.

— Твоя железная повозка останется повозкой, — серьезно ответил Дамир, предлагая ей локоть. — Но я согласен. Воздух здесь пропитан завистью. Мне это неприятно.

Они ушли по-английски, не прощаясь ни с кем.

Октябрьская ночь встретила их пронизывающим ветром и мелкой моросью. Лера поежилась, кутаясь в пальто. Дамир, которому холод был неведом в принципе, нахмурился. Он не стал использовать явную магию, но Лера вдруг почувствовала, как ветер вокруг них стих, а морось перестала долетать до ее лица. Воздух вокруг джинна прогрелся градусов до двадцати пяти.

Такси мчалось по мокрым улицам Москвы. В салоне играло какое-то тихое ретро-радио.

Лера сидела, откинув голову на сиденье, и смотрела на проплывающие мимо желтые огни фонарей. Дамир сидел рядом, его бедро почти касалось ее бедра. Молчание не было тяжелым, оно было уютным, как плед.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла Лера, не поворачивая головы.

— За то, что унизил твоего начальника? — усмехнулся Дамир. — Это было легко.

— Нет, — она повернулась к нему. В полутьме салона ее глаза блестели. — За то, что пошел со мной. За то, что не использовал магию, как мы и договаривались. За то, что... был рядом. Я давно не чувствовала себя под такой защитой.

Дамир замер.

Внутри него разворачивалась настоящая буря. Ифрит пламени, тысячелетиями считавший смертных алчными насекомыми, чьим смыслом жизни было вытянуть из него побольше золота, сидел в желтой повозке с шашечками и чувствовал, как рушатся его древние убеждения.

Она не просила у него богатств. Не просила власти над этим нелепым офисом. Она просто сказала «спасибо» за то, что он был рядом.

Его первоначальный план — заставить ее влюбиться в роскошь, чтобы она загадала желание и освободила его — трещал по швам, как старая ткань. Потому что сейчас, глядя на ее усталое, но умиротворенное лицо, Дамир понял страшную вещь.

Он не хочет расторжения договора. Он станет свободным и должен будет уйти в свой мир.

А его мир внезапно показался ему невероятно пустым без запаха ее утреннего кофе, без ее дурацкого розового фартука и без этой морщинки между бровей, которая разглаживалась только тогда, когда он был рядом.

— Тебе не за что благодарить меня, Лера, — его голос прозвучал глухо и хрипло. — Я...

Он хотел сказать: «Я всего лишь исполняю контракт». Но слова застряли в горле.

Дамир медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки. Лера вздрогнула, но не отстранилась. Она прикрыла глаза, подавшись навстречу его горячей руке. Этот простой, человеческий жест был интимнее любого танца и могущественнее любой магии.