Чтение онлайн

— Будьте бдительны, Агтулх, рядом с семенами любви всегда есть другие семена, злобы, ревности, отравленные удобрением несвершённых деяний. — Склонив голову, последней покидает шатёр Нандин. Она зацепила меня, затронула больную тему, и, не сумев сдержаться, я спросил:

— Откуда ты это знаешь?

— От матери. Она рассказала мне об этом за день до того, как погибла от рук Чав-Чав.

Шли вторые сутки, как куда-то пропала мой личный «защитник», «любовник», а также Дамоклов меч — медоед по имени Рабнир. Исчезновение её сказалось на моём окружении. Потеряв страх, на меня косились все и каждый. При этом, пока прошла только одна ночь Агохлу и Оноха; они, запертые со мной в лагере, пока что себя сдерживали. В дальнейшем, отдыхая в этом заполненном горячими головами лагере, мы могли столкнуться с тем же, что и в Столице. Долгое нахождение рядом со мной «вредит» боеспособности подразделений, и даже приказы Олай со стариком не всегда могут остудить разгорячённый, молодой и влюблённый ум.

Вдали от главной деревни, от яслей, грядок и курятника, в котором мог и чувствовал себя полезным — здесь, в этом месте, с виду напоминавшем одну большую казарму, я был дорогим и совершенно бесполезным пленником. Лишь изредка, буквально на час-другой, старик давал добро, чтобы меня как собаку выгуляли, дали походить по лагерю, и под печальные вздохи служивых опять завели в шатёр. Так было вчера, так прошло моё сегодня, и наступило завтра. Красные кресты империи, с нашего позволения, продолжали укрепляться на берегу, при этом совсем не торопясь идти на переговоры. Это напрягало меня и очень нервировало Добрыню, перед коим я в груди бился, уверяя, что всё пройдёт как надо.

На третье утро, дыша свежим воздухом, наблюдая за утренними спарингами хвостатых красоток, ощутил привычное, гнетущее давление за спиной. Сегодня погулять дали даже меньше, чем вчера… Обернувшись, столкнулся с взрослой Кетти, на наши лет под тридцать пять, может, даже старше.

— Сколько можно его охранять, куда он вообще денется? — говорит она двум другим, раскинув руки, и пытается их обнять. Оперевшись на их плечи, в тот же миг получает толчок в груди.

— Проваливай, без тебя проблем хватает, — положив руку на трофейные ножны, прятавшие в себе опасную сталь, выдала одна из стражниц.

— Ой-ой, какие грозные! — игриво приподняла руки на уровне груди незнакомка, а затем, выпустив когти, спросила: — давай смахнемся раз на раз, без вот этих твоих, цацак.

— Маяро, не нарывайся!

— Кто… я? На что? С уходом Рабнир мне совсем нечем заняться… Ещё и Гончья-вожак куда-то вместе с ней запропастилась. Вы случайно не знаете, куда? — голос Маяро стал грубее, зеленые глаза приобрели угрожающий хищный прищур и блеск. Охрану такие подозрения оскорбили. Теперь уже обе дамы готовились схватиться с безоружной, явно нарывающейся зазнобой.

— Маяро! — послышался грубый, хрипловатый голос деда. — Опять нарываешься? — старик чуть ли не бежал к нам через весь плац. На лице его читалось легкое недоумение, а с ним неприязнь при встрече с этой женщиной.

— У меня приказ от старейшины, разыскать двух лидеров знатных семей, Гончью и Рабнир, — спокойно отвечает кошка. — В нашем поселении их нет, на разведку по твоему приказу они не выдвигались, и тут их тоже никто не видел.

Лицо деда аж перекосило в недовольстве:

— Как ты смеешь обвинять меня, боевого офицера, в расп…

— А я никого не обвиняла, — перебила старика Маяро. — Сам, понапридумывал себе всякого, — повернувшись к тому задом и дразняще пройдясь кончиком хвоста у носа деда, кошка поглядела на меня, улыбнулась и добавила: — Как и говорила, мне просто нечем заняться.

— Когда нечем заняться, собака яйца лижет… — гневно выдал дед, намекая, что гостья может сделать в свободное от работ время сама с собой.

— Ну, я не против, вот только не твои старые и вонючие, а молодые, рабочие и краси…

Договорить и окончательно вывести из себя Добрыню женщине не дали. С дозорной вышки послышался крик:

— Разведчики идут!

С возвращением группы, наблюдавшей за берегом, я наконец-то смог вздохнуть спокойно. Хотел было к бате обратиться, да тот, после визита этой Маяро, стал как грозовая туча. Он так долго ждал этого момента, не верил в меня, в мой дар убеждения, и вот, когда самое время извиниться или хотя бы похвалить, просто прошёл мимо меня. Будто мы теперь чужие или, чего хуже, враги.

— Да что с ним такое? — когда старый, прошагав мимо, отправился к своим бойцам, узнать, кто именно к нам должен заявиться, спросил я у охраны. Те промолчали. Но вот явившаяся женщина всё-таки поделилась информацией и очень сильно удивила.

— В руках Республики, с беглецами и трусами, предавшими нас, оказались трое небесных детей. Один из них — здоровенный самец, одна могучая и мощная ведьма, способная словом дурманить разум и делать тело прочным, как камень. О третьей мы ещё знаем очень мало, но именно её ядовитые слова стали причиной, по которой разбили один из отрядов Добрыни. Их появление стало неожиданностью, а действия с нашими врагами вызвали в совете серьезные споры. Сейчас к нам за помощью приходят со всех уголков джунглей десятки новых вождей, узнав, что есть и другие «рухнувшие с небес», старики пытаются понять, почему они служат нашему врагу. К твоему отцу всё больше вопросов: Агтулх Кацепт Каутль, и я не верю, что он твой отец, как и не верю что вы боги, сейчас просто так надо. Это положение… одно твоё появление слишком удобно, чтобы разрушить этот миф.

Вот это новости. Когда эти Кетти стали настолько умными или же они всегда были такими и лишь притворялись? Совет, помимо Олай, там есть много очень хитрых и мерзких существ.

— Мы просто хотим мира, — сказал за всех я. — Сдаться республике — ровно что самому себя в цепи заковать. С империей может произойти то же самое, поэтому сейчас я сделаю всё, чтобы мы смогли обзавестись не только оружием, но и союзником, способным одним своим вмешательством завершить войну на полуострове.

Кошка пристально глядела мне в глаза. Будто пытаясь понять, вру я или нет:

— Совету известно, что старик просил порох и оружие.

— И с этим я попросил ещё мастеров, технологии, а также налаживание торговли. Продавая лес, мех, птицу и мясо, мы получим деньги, золото, серебро, одним словом — монеты. А за монеты мы, как Федерация, сможем купить не только порох с оружием, но и живых людей, тех, кто придёт сюда воевать за наши деньги, за эти самые монеты, которые многие ценят выше собственных жизней. Понимаете, к чему я клоню? Когда торговля наладится, меньше наших с вами соплеменниц будет гибнуть на этой войне. С деньгами мы станем сильнее, в то время как враг с каждым новым днём и месяцем продолжит слабеть.

Моя пылкая речь, произнесённая с позиции учителя, объясняющего непутёвому ученику истину, произвела впечатление как на гостью, так и на стражу.

— Жизнь за какие-то монеты? Вздор. Что может быть ценнее жизни? — очухалась стражница.

— На монеты можно купить заморского самца, — говорю я.

— А ну так бы сразу и сказал! Тогда да, тогда монеты — это штука прям ух!.. — тут же дала заднюю стражница.

Некоторое время наша загадочная гостья, под спор моей охраны, размечтавшейся о том, что могли бы и за сколько продать Имперцам, тупо пялилась на меня. Я потихоньку вспоминал, пару раз видел её рядом со старейшинами, точно видел на раздаче еды. Только таких вот, с виду неприметных личностей, в разрастающейся Федерации будет несколько тысяч. И каждая может быть в чём-то важной, от чего-то прячущейся или за чем-то тайно для семьи присматривающей. Маяро — этакая тайная полиция или инспекция, следящая за действиями старика и, возможно, за мной лично. От её выводов, той информации, что она донесёт Олай и совету Федерации, зависело многое, в том числе и отношение местных к нашему Главнокомандующему. Сейчас, за исключением нескольких отдельных групп и племён, Добрыня контролировал всю нашу армию, и, разумеется, «Большие мамочки» хотели знать, куда и против кого её собираются использовать.