Чтение онлайн

– Все в порядке.

– У Эммы в шкафу должны быть какие-то вещи, - подсказал Билл.

Очень в его духе, думала я, пока миссис Макгинли загоняла меня в спальню Эммы. Сын лежит, истекая кровью, машина вдребезги, а она беспокоится о моих удобствах.

– Одежда здесь...
– Мать Билла открыла дверцу старинного дубового гардероба.
– И вот здесь.
– Вторая половина гардероба была забита вечерними платьями.

Интересно, как бы я сейчас смотрелась в красном бархате?

– А Эмма старшая или младшая?
– спросила я, чтобы не показаться невежливой.

– Младшая. Ей семнадцать всего.

– Семнадцать, - бессмысленно повторила я.

– Ну, вот.
– Миссис Макгинли направилась к двери.
– Устраивайся. Если что понадобится, не стесняйся. Полотенца в шкафу. Электрическим одеялом пользоваться умеешь?

Какая удача - это, кажется, было единственное, что я по-настоящему хорошо умела. Я вдруг некстати вспомнила, что обещала состряпать брошюру для "Удачи".

* * *

В какой-то момент я, видимо, решила, что самым благоразумным будет улечься в кровать. И похоже, заснула, сама того не заметив. И сейчас лежала в темноте. Вспомнила. Мне никак не удавалось придумать что-нибудь для "Удачи", и я прилегла в надежде, что меня осенит вдохновение. Не осенило.

И почему-то трудно было дышать. В чем дело? И тут до меня дошло: влажная фуфайка немилосердно стянула мне грудную клетку.

У Эммы была лампа, оформленная под лесной пейзаж, - от таких шизеют маленькие девочки. Одна беда: там было столько барсуков, хорьков и ласок с мухоморами, что я так и не смогла найти выключатель. Шарила по лампе минут пять, потом сдалась, выбралась из постели и упала.

– Черт!

Кто-то оставил прямо на полу целый ворох бутылочек из-под шампуней и мыла. Ох, нет. Туалетные принадлежности для гостей. Это объясняло, почему возле кровати так пахло абрикосами.

Поверить не могу. Вокруг темнота, мне холодно, я завернута, как мумия, в мокрый детский свитер, который Билл носил, наверное, лет в четырнадцать, - и я только что едва не размозжила себе голову об абрикосовый ополаскиватель для волос.

В конце концов я нашла выключатель.

Вспыхнул свет, и я увидела мохнатый, стилизованный под лесной уголок будильник. Удобно пристроенный у такой же стилизованной лампы. Было двадцать минут третьего. Ночи. Что произошло?

Хорьки и прочая живность на лампе воспользовались правом хранить молчание. Должно быть, это последствия шока. Конечно, это Билл разбил машину и повредил руку, но ведь и мы вылетели в канаву. Я впадала в такую спячку, когда в прошлый раз попала в автокатастрофу - врезалась в столб на своем стареньком авто. Просто спишь, спишь и не можешь проснуться.

Я заглянула в гардероб в поисках чего-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало ночную рубашку, - лишь бы вылезти из платья, фуфайки и куртки. Если они еще не сели настолько, что мне не удастся их снять.

Единственное, во что я а) смогла и б) согласилась влезть, - красное бархатное платье Эммы Макгинли. Помогите! Она его, наверное, надевала на десятый день рождения. Втискиваясь в платье, я вспоминала, что же сама надевала на свое десятилетие. Кажется, что-то желтое и атласное, с рукавами-буфами, из-за которых походила на игрока в американский футбол.

Тут я что-то услышала. Вторая дорожка, первая сторона, "Mighty Like a Rose". Третий альбом Элвиса Костелло. Как мило с его стороны включить это в два часа ночи.

Я выглянула из комнаты Эммы и пошарила по стене в поисках выключателя. Нет. Мне предстоял путь по коридору только при свете, пробивающемся из-под двери Билла, и мягком розовом сиянии моих лесных приятелей. Я постучала.

– Да.

Билл сидел на кровати, облаченный в бело-голубую полосатую пижаму, явно доставшуюся ему от дедушки; повязка телесного цвета шла от локтя до большого пальца.

– Ох... привет!

Наверное, он думал, что это мама.

– Это всего лишь я.

– Тс-с. Входи.

Я осторожно прикрыла дверь и тихо прошла в комнату. Сесть было негде, разве что на кровать, но это слишком фамильярно. Я остановилась.

– И что это на тебе?

Наверное, я и в самом деле выглядела нелепо. Сначала - сочетание мокрой фуфайки со школьной хлопчатобумажной курточкой, теперь - вечернее платье из красного бархата.

– Платье Эммы.

– Понятно.

– Как ты?

– Хорошо, - откликнулся Билл.

– Хорошо, - повторила я.

– Я тебя разбудил? Извини, думал, что приглушил звук.

Я улыбнулась.

– Старый добрый Элвис Костелло.

– Ага.

– А это твоя пижама?

Билл оглядел себя в недоумении.

– А что?

– Похоже на пижаму твоего дедушки.

– Да нет, моя.

– Извини.

– В отличие от тебя, я не думаю, как бы стянуть что-нибудь из старой одежды моего семейства.

– Извини.

– Ладно, - он хмыкнул.
– Хочешь, садись на пол. Тут, под кроватью, одеяло есть.

Я заглянула под кровать - вид у меня при этом в вечернем бархатном платье был, наверное, очень элегантный - и вытащила старое серое одеяло, ворсистое и колючее. Расстелила, села и почесалась.

– Я не очень-то умею изливать душу, - произнес Билл, выпятив челюсть и устремив взгляд в стенку.

– Знаю, что не умеешь, иначе с чего бы стал выдавать себя за англичанина из Парижа. Это потому что ты учился в закрытой школе? И к тому же для мальчиков. В этом вся проблема? Я тебя ни в чем не обвиняю говорят, выпускники таких школ всегда труднее сходятся с женщинами. Во всяком случае, так Хилари говорит, а она знает - у нее был парень из Кингза. Просто я не понимаю, зачем тебе это понадобилось - поступать со мной так подло, да еще в такое время.

Некоторое время он молчал.

– Одна из причин, почему мне трудно было с тобой говорить, в том, что ты просто не давала мне такой возможности.

– Что?

– Ты говорила со мной. Но не давала говорить мне.

– Я всегда тебе давала говорить! Но ты ни о чем толком не разговаривал. По крайней мере, ни о чем серьезном.

Кроме компьютеров, добавила я мысленно.

– Что, если сможешь говорить весь следующий час, не прерываясь?

Билл улыбнулся и потер подбородок здоровой рукой. Теперь у него будет два шрама.