Чтение онлайн

Ипохондричка Паскаль помахала мне из окна машины и уехала. Оставалось одно: дожидаться поезда на Сидней, сидя в мокром бархатном платье и с таким же мокрым комиксом про Богатень-кого Ричи - единственное мое развлечение. Париж? А пошел ты.

Вскоре я нашла телефон и попросила соединить меня с администрацией Фестиваля женских короткометражек в Байрон-Бэй. "Оставайтесь на линии, пожалуйста", - выходит, это все устроили не в шалаше на дереве.

На другом конце провода бесконечно долго хрипел автоответчик: указания, как проехать, расписание, правила разбивки лагеря и почему-то дата следующего полнолуния. Мое послание было кратким, едким и любезным.

– Говорит Виктория Шепуорт. У меня сообщение для Джоди, Диди, Хилари, Пола и Роджера. Я возвращаюсь в Сидней. Одежды у меня нет, так что я хожу в вечернем платье из красного бархата. Когда вы меня найдете, я, возможно, умру от пневмонии. Спасибо. С добрым вас утром.

Думаю, надо смеяться, и не только потому, что иначе придется плакать. Ведь я могла оказаться шестидесятипятилетней старухой в комнатушке, где два неразлучника в клетке дожевывают твои колготки.

Глава сороковая

Я сидела дома и трудилась над брошюрой для "Удачи", когда из Байрон-Бэй наконец позвонила Хилари.

– Что у тебя стряслось?

Я могла рассказать или длинную, или очень-очень короткую историю.

– Билл - дерьмо.

– О...

– Он хотел мне купить билет в Париж.

– Да?
– удивилась Хилари.

– И объявить, что Пьер Дюбуа - это он. А потом передумал.

– Почему?

– Потому что решил, будто я охочусь за мужем. И он думает, что я мужененавистница. Он, кажется, нас всех такими считает.

– Но почему?

– Да потому что он шнырял вокруг, подслушивал все наши стебаные разговоры и переврал все, что я ему писала! И вообще, если хочешь знать, он женоненавистник и ищет случай сломать мне жизнь.

Я услышала, как Хилари с шумом выдохнула.

– Ладно, как там фестиваль?
– спросила я.

– А, нормально.

– А Роджер?

– Он оказался геем. Кадрит Бориса - это черный такой кот из кафешки, где подают рыбу с жареной картошкой.

– Ну, значит, вписался в обстановку.

На этом мы распрощались, и я повесила трубку.

Должна признаться: пока Хилари не позвонила, я совсем не злилась. Билл для меня значил не больше, чем Дэн или Лайм. Просто еще один опыт. Через несколько лет, когда встречу кого-то - а в том, что я его встречу, у меня нет никаких сомнений, - оглянусь назад и определю, для чего все было нужно. Просто шаг на пути к тому, кто мне предназначен, в каком бы году это ни произошло - в 2002-м, 2003-м или еще каком. Наконец я во всем разобралась. Мужчины сродни симптомам болезни или признакам благополучия. Они возникают в зависимости от того, что ты делаешь со своей собственной жизнью. Если мужчины вызывают тошноту и усталость, значит, в тебе что-то не так, и они отражение этого непорядка. А если от мужчин появляется румянец на щеках и пружинистая походка - значит, в тебе самой что-то выправилось. Получаешь то, что заслуживаешь.

Дэн, Лайм и Билл - три плохих симптома подряд - это напоминание: со мной что-то не так. Вот с этого и надо начинать. Не с Армии сорокалетних разведенцев. С себя.

* * *

Спустя несколько дней вернулись Хилари с Полом; Джоди с Диди все еще наслаждались свежеобретенной славой радикальных режиссеров.

– Полу надо готовиться к поездке, - объяснила Хилари по телефону.
– Их группа по рафтингу собирается в Тасманию.

– Чем он, ты говорила, занимается?
– спросила я.

– Государственный служащий. Тут тебе крыть нечем, - ответила она.
– Ну а у тебя как с работой?

– Не так чтобы завались. Из отдела здравоохранения прислали ответ.

– Здорово.

– Ага, квартирная плата за месяц.

– Ух.

– Хотела я отсюда съехать и опять передумала.
– Я вздохнула.
– Так и не решилась.

– Ну, она действительно воняет. Ее комната.

– Бедная женщина.

– Бедная женщина.

Это я про ту даму, а не про себя. Я, Виктория Благополучно Одинокая, так закончить не намерена.

– Заехать к тебе?
– спросила Хилари.

– Давай.

– К тому же у меня тут Роджер.

– Ой, - вырвалось у меня.

– Ладно, до скорого.

Когда они появились, и у Роджера, и у Хилари на физиономиях было одинаковое выражение - спокойное и удовлетворенное. У Роджера, видимо, благодаря Борису, а у Хилари - благодаря Полу.

Мы уселись на диван, который я больше не считаю одержимым духами, и поболтали о фестивале.

– Они там, наверное, в перерывах совершали жертвоприношения, заметила я.

– Вообще-то нет.

На лице Хилари промелькнуло недовольное выражение.

– Там были совершенно нормальные люди. Ну, как ты или я.

Я задумчиво смотрела на нее.

– Тебе пора избавляться от стереотипов, Вик.

– Джоди с Диди.

– У Джоди с Диди есть отклонения, ладно. Но это не означает, что отклонения есть и у всех вокруг.

– А этот бред насчет полнолуния на автоответчике?
– настаивала я.
– На каком еще фестивале такой бред услышишь?

– У тебя свои странности, у меня свои, они у всего мира есть. Даже у Пола.

– Даже у него?

– Он хочет стать первым в истории мужчиной, который вступит в "Женский кружок".

Мне понадобилось время, чтобы в это вникнуть.

– Зачем?

– За тем, что он столько от меня о нем слышал, что захотел и сам попробовать.

– А его примут?

Хилари вздохнула.

– Вопреки распространенному мнению, "Женский кружок" - это не три ведьмы, скачущие у котла в "Макбете".

– Извини.

Я вышла на кухню за чаем, и Хилари крикнула с дивана:

– А ты бы тоже заглянула!

Я просунула голову в дверь.

– Нет уж, спасибо.

– А стоило бы. Тебе бы это многое дало.

– Это не мое. Договорились? Ты, Натали, Джоди, Диди - но это не для меня.

Я умышленно назвала Натали, и Хилари это поняла.

– Ну а что ты будешь делать?

– В каком смысле?

– Вечером по вторникам.

Не буду размешивать сахар в ее чашке.

– Вот, пожалуйста.
– Я осторожно поставила чашку на пол.
– Что ж, вторник, вечер, дай подумать. Кажется, я занимаюсь медитацией.