Чтение онлайн

– He умею я откровенничать. Хотя весь вечер упражнялся. Думал, наш с тобой разговор состоится завтра.

– Так ты знал, что этот разговор будет?

– Ты же за этим и приехала.

Я кивнула.

– Я видела тот кусок, который сняли Джоди с Диди. Целиком.

Билл пожал плечами.

– Что же, это было твое маленькое тайное послание мне. И я его получила. Пожилая дама на вокзале, с розой в петлице. И все эти слова о любви, приходящей в чужом обличье.

– Так можно мне объяснить?

– Что?

– Все.

Простите мне великодушно, что я не ринулась в порыве благодарности умолять его обо всем мне поведать, - я просто не знала, хочу ли это знать. Ведь наш разговор мог оказаться началом чего-то большего.

Я подтянула колени под одеялом и привалилась спиной к стене. Если у Эммы лампа была в виде лесного уголка, то у Билла, как я заметила, в форме крикетной биты.

– Ну, в общем, - он опять выпятил челюсть и вздохнул.
– Мне стало тебя жалко.

– Жалко? Ну, извини.

Я опять его перебивала. Билл прав - я просто не умею себя сдерживать.

– Однажды, когда ты выносила мусор, я заметил, что ты разговариваешь сама с собой. Или же разговариваешь с Богом.

– Я не особо в него верю, так что вряд ли. Билл выразительно посмотрел на меня.

– Все, молчу.

– Ну, в общем, с кем-то ты разговаривала. И я подумал: "Она с кем-то рассталась. Как и я". А ты просила починить всякую ерунду, помочь разобраться с компьютером. Если честно, автоответчик починили в мастерской...

Говорить мне было нельзя, так что я просто изобразила на лице ужас.

– А потом я услышал ваш разговор и выяснил, что я, оказывается, умник. А все парни в Сиднее, по твоему убеждению, неудачники. Я и подумал - полная безнадега. И попросту сдался. К тому же моя бывшая мне все еще писала. С ней казалось гораздо легче, чем с тобой. Ее зовут Бет.

Он замолчал на минуту и потер руку под повязкой.

– Бет действительно жила в Париже, в Клиши. Потому я об этом и подумал. Надо было что-нибудь получше изобрести, только ты не дала мне опомниться. Я просто взбежал вверх по лестнице и - бац. Сделал это.

– Но почему?

– Ну я ведь знал, что никто к тебе не подключится. И даже думать не хотел о том, что ты будешь сидеть весь вечер одна и просто ждать. И тут все и произошло. Как-то само собой. Чем больше ты мне писала, тем больше мне хотелось тебе отвечать, и в этом была какая-то удивительная свобода. Будто...
– Он поерзал на подушках.
– Будто влюбился с первого взгляда. Ну... Вместо того чтобы ломать голову, питает ли она к тебе такие же чувства, и дергаться - а вдруг она тебя вовсе ненавидит... В общем, она вдруг оказывается рядом с тобой, в твоем компьютере, и все выходит так легко...

Что за перемена в человеке! Он говорил так же, как и тогда, в Джодином фильме. Странно - это почти как разговаривать с Пьером. Не просто выстукивать слова на компьютере - по-настоящему разговаривать.

– Но после того первого вечера...
– сказала я.
– Разве тебе не хотелось поговорить в открытую? Это же могло стать началом...

Билл вздохнул, устремив на меня невидящий взгляд.

– Не было бы никакого начала...
– Он вздохнул снова.
– И не говори мне, что ты бы справилась. Словом, я вдруг словно с ума сошел...

– И что?

– И купил тебе билет в Париж.

– Что?

Он пожал плечами и снова поправил повязку.

– Один билет у меня уже был. Купил, поддавшись безумной идее: поехать и завоевать ее снова.

– Резинового Клювика?

– Да, Бет. Мне нравилось, когда ты называла ее Резиновым Клювиком все начинало казаться таким смешным. Но Бет уже уехала из Парижа, с каким-то парнем отправилась в Германию. В общем, у меня был один билет. И я собирался его сдать. И тут я подумал...

– М-м-м?

Где-то на задворках моего сознания пронзительно вопила одна из ласок с детской лампы: он купил тебе билет в Париж! Он купил тебе билет в Париж!

– Ну...
– Билл вздохнул.
– Я представлял себе так. Приглашение от очаровательного, таинственного, притягательного англичанина Пьера Дюбуа куда более интересного, чем я, - приглашение провести с ним романтические выходные на левом берегу Сены. А в аэропорту ты узнала бы, что Пьер - это я... Я ждал бы тебя с огромным букетом роз, и мы...

Он так и не смог выговорить "жили бы долго и счастливо".

Некоторое время мы сидели молча.

– Я понял, что ничего не вышло бы.

– Верно.

– Потому что я сообразил, что к чему.

– Ты это о чем?

– Ты не искала любви, тебе требовалась свадьба. Какая угодно. С кем угодно. Лишь бы только он не был педофилом в бейсболке задом наперед, стариком или полным уродом. И это обязательно должно произойти до того, как тебе стукнет тридцать девять лет и одиннадцать месяцев.

Меня словно ударили.

– Ты подслушивал?

Он помотал головой и еще раз вздохнул.

– Услышал. Случайно.

Я вспомнила, как открыла обувную коробку в сарае, и отвела взгляд.

– Что же, мы тогда напились, - проговорила я сквозь зубы.
– Прости. Мы давние подруги, и нам случается выпить. Вот так.

– Дело не только в этом. Ты ведь и писала...

– Например?

– Как только найдешь мужчину или женщину, Пьер, их надо скрутить, поставить тавро и посадить на привязь. Так гораздо быстрее получишь свадебный торт и белые замшевые туфли.

Я вскочила.

– Ублюдок!

– Т-с-с!

– Ну хорошо, я тебе шепотом скажу. Ты распечатал все это и хранил, чтобы использовать против меня!

– Ну, а ты скажи, - парировал он обычным своим голосом, - почему для тебя все мужчины - ублюдки? А потом Джоди мне рассказала, что ты в этом фильме пообещала руки на себя наложить, если к сорока годам не выйдешь замуж.

– Это была шутка, придурок ты долбаный, шутка! И пошел ты...

И все. Я сорвалась на крик. Да, и еще хлопнула дверью. Хотя перевалило за три часа ночи и это был не мой дом. Кончено. Все.