Чтение онлайн

Нюся гоняла малявок за такие песенки, Люся молчала, делая вид, что ничего не слышит и не понимает. Но когда Валери в очередной раз пришла в комнату, где теперь пряталась ото всех Наташка, чтобы погоревать и пожалеть бедняжку, первыми бросились на помощь.

Они услышали шум и болезненные стоны Валери и, влетев в комнату, застали жутковатую картину – Наташка с остервенением трепала мать за волосы, повалив её на пол. Валери с трудом отбили у озверевшей девчонки. Благо, Нюся прихватила с собой скалку по случаю предобеденного времени и пустила её в дело совсем не по назначению - била глупую злую девчонку по спине, а Люся так же за волосы оттаскивала её от матери.

А потом наорала на несчастную:

– Ладно эта озлобленная дура! А ты-то чего к ней пошла? Не понимаешь, что зверь она дикий, тебя во всём винит?! Чего под руку к ней лезешь? Придёт твой Демьян, и вовсе ненормальную эту в тюрьму посадит! Чтобы ты с жалостью своей не лезла, куда не нужно!

И потом выгнала всех, сходила на конюшню, взяла вожжи (ремней в женском семействе не водилось) и отлупила от души Наташку, приговаривая, чтобы все слышали:

– Не смей на мать руку поднимать, не смей!

А потом ещё и норму работы такую Наташке отписала, что та, с трудом устраивая отбитое место на стуле, вынуждена была работать с раннего утра до поздней ночи. Еду ей в комнату приносила Нюся, молча, сторожко, боясь, что обозлённая Наташка и на неё накинется. Но та, поняв, что на мать только и получится руку поднимать, а она больше к ней не придёт, оставила свои попытки подраться.

Да ещё и Люся, отходив вожжами глупую девчонку, строго велела помнить, что вожжи прописаны Наташке и как лекарство от лени. И ей, старухе, видно, придётся самой поддержать королеву в воспитании Наташки, если её мать не может сама с этим справиться.

Вот про эти события Валери и рассказывала сейчас Дамиану.

– Она права, Люся наша. Суровая она очень, да, но справедливая. Я ведь не умею бить. Одно ли дело если на меня нападут, а другое — ребёнок.

Дамиану хотелось сказать, что Наташка уже не ребёнок, что такую подлость нужно душить в зародыше, что вот на таком вырастают перевороты и прочие беды государств.

Но только вздохнул и промолчал.

Валери подняла на него заплаканные и оттого ещё более яркие глаза.

– Спасибо, что не ругаешь меня, - и она снова уткнулась ему в плечо.

Дамиан пришёл после острого разговора с матерью и молодой четой Марун, и чувствовала себя не лучшим образом. Королева пыталась надавить на молодожёнов, чтобы они ещё послужили на благо Бенестарии, установив отношения с Оландезией, а те, ясное дело, отказывались.

Дамиан легко понимал и Зиада, и Тойво, которая теперь звалась Рада - после всего пережитого ни желания, ни обязательства уже не могли сработать как причина, по которой они могли бы снова засунуть голову в пасть разъярённого северного медведя.

Поэтому перед тем, как чета Марун прибыла в кабинет королевы, Дамиан долго пояснял матери всю недальновидной этой идеи. Да только она по обыкновению упёрлась и не слышала ни единого аргумента.

– Нам нужно наконец решить этот вопрос!
– это было единственное, что она сказала сыну.

И вот, Рада, доведенная до отчаяния, сидела на стуле, сложив на груди руки и отвернувшись от королевы, поправ все мыслимые и немыслимые правила этикета, а Зиад прикрывал её собой и неустанно повторял, что ни за что на свете не допустит, чтобы его жена участвовала хоть в чем-то, связанном с Оландезией.

Дамиан поддерживал всей душой эти слова, хотя и молчал. Он прекрасно понимал, что после всего, что оба они пережили, любое упоминание о родине принцессы не может вызвать ничего, кроме глубоко отрицательных эмоций.

Но королева...

Она смотрела на молодую пару, едва не положив подбородок на грудь - жест упрямства, который Дамиан так хорошо знал. И ещё он знал, что раз мать стала в такую позицию, то она сломит сопротивление Марунов. Ему было жаль ещё хромающего Зиада и Раду, которая цеплялась за его локоть, словно в этом жесте были сконцентрированы самые главные жизненные ценности, а отцепись она, то всё - потеряет мужа.

Матушка отпустила молодожёнов, сказав напоследок:

– Всё, что вы захотите! Абсолютно! Подумайте до завтра и приходите, жду вас через три часа после обеда.

«Такое вот гостеприимство», - устало вздыхал принц, шагая к своей единственной. Здесь тоже не всё было гладко, воспитывать ещё и тут кого-то?

Яркий голубой взгляд спрятался вовремя - так хотелось сказать что-то про Наташку, про то, что жалость не поможет, что не тот она человек, но снова промолчал.

И Валери помолчала, а потом тихо проговорила:

– Демьян, у нас ребёнок будет.

Сдавленный звук вырвался из его горла, а дальше... дальше из глаз принца брызнули слёзы, дыхание перехватило, а руки схватили тонкий стан и прижали к себе.

– Стой, стой! Подожди! Придушишь! Оставь!

Но реджи не слышал — прижимал её всё крепче и крепче, и слёзы скатывались ей в волосы. Не сразу он взял себя в руки, не сразу отпустил и не сразу заглянул в её глаза.

А когда заглянул, увидел страшно смущённую единственную, что смотрела на него снизу вверх, закусив губу.

– Принц, женись на мне, - сказала она тихо, - хочу, чтобы наш малыш родился в нормальной семье.

Он подхватил её подмышки, закружил по маленькой комнате, плача и смеясь.

– Возьму! Конечно, возьму, любовь моя! И как можно скорее.

– Но как быть, - всё так же смущаясь и, кусая губу, спросила Валери, - для всех ребёнок родится раньше срока, я уже была замужем и у меня уже есть дети. Как это будет, Демьян?

Он отёр слёзы и захохотал в голос, запрокидывая голову.

– Всё чепуха! Да из-за такого счастья королева перевернёт полстраны, сама вывернется наизнанку, но выглядеть всё будет так, будто всю жизнь принцы женились на многодетных вдовах, а срок беременности был не такой, как сейчас!

Произошло всё так и не так.

Услышав новость, королева застыла, глядя на сына немигающим взглядом. Потом начала двигаться - вызвала секретаря, собрала бумаги, но взгляда от Дамиана так и не оторвала.

– Нужно вызвать лекаря во флигель, пусть всё точно установит. Вы, ваше высочие, напишите невесте записку, чтобы не пугалась - нам нужно всё спланировать, и отталкиваться будем от того, что скажет лекарь - важны сроки.

Она говорила, говорила, говорила, давала указания ему, секретарю, диктовала указы и повеления, и то и дело снова прикипала взглядом к сыну. Только это, да ещё чуть покрасневший кончик носа выдавали, что она переполнена эмоциями и внутри бушует если не ураган, то шторм немалой силы.