Чтение онлайн

Дамиану было больно. Больно видеть вот эти горестные складки у рта, эти недоумённо приподнятые брови, нервно мнущие ткань пальцы, эти глаза, полные слёз. Подошёл, сел рядом, обнял, поцеловал в макушку.

– Валери, милая, ну что она могла сказать? Опять из-за Виры обижалась?

Под рукой задрожали плечи, и принц заглянул в любимое лицо. Закрытые глаза, закушенная губа, подрагивающий подбородок - она была очень расстроена. Тяжело сглотнула, произнесла медленно, дрожащим голосом:

– Я скажу, только ты не обижайся. Она ведь и тебя так оскорбила. Она обозвала меня грязной потаскухой, подстилкой короля...

И женщина вновь закусила дрожащие губы. Дамиан не смог скрыть изумления и возмущения.

– Валери, за такое полагается наказание! Как она посмела?

– Нет, нет! Не наказывай её! Она глупая, дурная, но она ребёнок!
– взмолилась мать.
– А причина... Я отказала ей в покупке нового платья. У неё есть уже два новых, и ботинки сейчас, осенью, важнее. Она...
– всхлип, - сказала, что я могла бы купить и пять платьев, что мне... любовнице... за мои... и больше отвалят, и я могла бы...

Валери опять расплакалась, и Дамиан крепко прижимал её к себе одной рукой, а другой гладил по голове.

– Чш, чш, моя хорошая, - тихо шептал он. Шептал и легонько качал её в своих объятьях, как матери качают младенцев.
– Не буду её наказывать, не буду, если не хочешь. Но она оскорбила тебя, свою мать. Где она сейчас была, если бы не ты?

Валери плакала и вздыхала у него на плече. А Дамиан замирал от такого доверия и нежности, от её доверчивости, от того, что он может утешить свою единственная, такую ранимую, такую родную... Бесценная.

Когда Валери немного успокоилась, принц сказал:

– У меня нет детей. Пока. Но мне всё же кажется, что стоит показать девчонке границы допустимого. Ведь если не ты, не мы скажем ей о том, что так нельзя себя вести, то кто-то другой сделает это намного больнее.

– Нет! Я прошу тебя. Не надо!
– прекрасные глаза в мокрых ресницах смотрели на него умоляюще.

И принц, делая над собой усилие, согласился.

– Хорошо, не плачь, - бережно вытер слезинки со щёк Валери.
– Хотел тебе кое-что рассказать. Наверное, не сейчас.

Она забеспокоилась.

– Говори сейчас, я уже всё, успокоилась. Говори, - она решительно шмыгнула носом в последний раз.

– Есть один человек, - принц испытующе смотрел на Валери, - он очень хочет с тобой познакомиться.

– Кто это?
– она замерла.

Переезд всего приюта в королевский замок Валери приняла не сразу. Она очень долго сердилась на Дамиана и отказывалась с ним говорить, отрезала все его порывы объяснить или извиниться ледяным взглядом и молчанием до тех пор, пока однажды он не поговорил с Нюсей. Реджи застал её во флигеле одну. Старуха привычно сноровисто гремела горшками и чугунами. Все остальные ушли — гуляли по улочкам осенней столицы, пока не холодно и не испортилась погода. А бодрая Нюся, как всегда, занималась обедом .

– А вы что ж, Анна, не пошли со всеми?
– спросил Дамиан, переступив порог.

– Прогуляюся утром, как на рынок пойду, за провизией.

Валери настояла на том, чтобы быт их приюта не изменится с изменением места. Слуг, которых Дамиан предлагал для помощи, она отвергла. Сказала: «Девочки вырастут и уйдут из королевского дворца. Пусть не привыкают к роскоши и слугам». И Дамиан признал её правоту. И старшие помощницы — Нюся и Люся — разделяли это мнение и остались каждая при своих обязанностях: одна крутилась по хозяйству, другая - помогала с детьми .

– Анна, мне нужно поговорить с вами.

– Про Валю-то небось?
– круглая старушка вытерла руки о рушник и села против Дамиана.

Он кивнул.

– Что с ней? Она обиделась на меня? Почему молчит?

– Мил человек, не печалься. Не каждый день оказываешься в королевском дворце, - круглое лицо в морщинах улыбалось.
– Тяжело ей. Ишшо и ты— принц. В ум не возьмешь такого! Я вот и то не верю. Дай девке привыкнуть. Не умеет она на чужих харчах, понимаешь?

Принц отрицательно покачал головой.

– Нет, не понимаю. Почему?

– Она же всё сама. Всё! И работала, и долги отдавала. Она тогда и жить начала, как сама себе хозяйкой стала. А тут опять новое, да и считай обманом! Как устоять, как не пошатнуться?

Несносный Мальчишка подошёл к старушке сзади, положил ей призрачные пальцы на виски и поцеловал в пробор. Реджи прикрыл ладонью глаза, чтобы не видеть этого. Но мысль понял - нужно оставить Валери в покое хоть ненадолго, дать ей привыкнуть и успокоиться.

Он ждал терпеливо и получил свою награду - однажды глаза Валери потеплели и она пригласила его зайти в обновлённую комнату, служившую приюту гостиной. Уж потом Нюся, ворча и охая, парой фраз намекнула, что устроила своей благодетельнице взбучку, усовестила её и заставила увидеть хорошее.

– Чай не в сарае бросили, а во дворец привезли, от детей не оторвали, ходют вот кажный день, спрашивают про дела! Так и сказала, что совесть иметь надоть. И ничего Валечка, отошла. Она хорошая, только жизнью битая.

Она, конечно, потеплела, но чувствовала себя неуютно, выходила из флигеля редко, и даже незначительная малость могла выбить её из колеи. А уж безобразное поведение Наташки, да ещё и на людях, вообще стало ударом. Поэтому предлагать встречу Дамиан боялся, но затягивать не мог.

– Валери, мой отец очень хочет познакомиться с тобой.

– Что, сам король?
– в её глазах застыл ужас.

Дамиан улыбнулся и снова обнял её.

– Глупенькая! Мой отец не король, он просто муж королевы.

– Как это?
– глухо спросила женщина ему в рубашку.
– Разве муж королевы не король?

– Нет, - Дамиан счастливо вздохнул. Невысокая фигурка крепко прижалась к нему, а у него внутри росло то тёплое и пушистое, что наполняло его восторгом, мощью и радостью.
– Это матушка-королева наследовала трон, она правит, она решает всё, а он...

– А он?
– эхом заинтересованно спросила Валери и застыла, ожидая ответа.

– А он при ней. Опора и поддержка. Но заменить королеву он не может.

– То есть жена короля ещё не королева?

– Да, милая моя, совсем не королева, - прошептал в тёмные кудри.
– Отец очень просил о встрече. Не бойся, он очень приятный человек, и тебя не обидит.

– Хорошо, я согласна, - помолчав, сказала Валери.

***

Дамиан чувствовал, что пальцы Валери подрагивают. «Волнуется или боится?» - думал он и неторопливо шагал по коридорам дворца, поглаживая запястье своей единственной, что лежало на его локте.