Чтение онлайн

— Сейчас будет ещё лучше, — пообещал я, и в моём голосе не было ни капли лжи. Я направил себя, уже подготовленного, к новому, тесному входу. — Дыши. И выдыхай, когда я войду.

Она послушалась. На выдохе, медленно, с бесконечным терпением, я начал входить. Это было иным. Более плотным, более требовательным к контролю. Я чувствовал каждую её микроскопическую дрожь, каждое сопротивление, которое тут же сменялось волной расслабления, когда её тело понимало, что это не угроза, а дар.

Когда я был полностью внутри, мы оба замерли. Дышали. Её спина выгнулась, голова упала на сложенные руки.

— Боже мой… — прошептала она, и в её голосе было благоговение. — Это… это всё ещё вы?

— Это всё ещё я, — ответил я, начиная двигаться. Не толчками, а медленными, вращательными движениями, позволяя ей привыкнуть к каждому новому аспекту этого ощущения. — И это всё ещё ты. Но это — ты и я вместе. Так, как не бывает почти ни с кем.

Ритм родился сам собой, неспешный, глубокий, неумолимый. Она быстро поняла его и начала двигаться навстречу, её тело, такое неопытное час назад, теперь находило идеальный угол, идеальный ответ на каждое моё движение. Её стоны стали другими, не испуганными, не изумлёнными, а жадными. Полными осознанного, всепоглощающего желания.

— Да… вот так… — она уже не просила, она требовала, её голос был хриплым от страсти. — Ещё… глубже, пожалуйста… я могу…

Я исполнил её просьбу. Ускорился. Каждое движение было точным, выверенным, направленным на то, чтобы довести её до той грани, где тело перестаёт принадлежать разуму. Я одной рукой обхватил её за талию, прижимая к себе, а другой нашёл ту маленькую, твёрдую точку между её ног, которая заставила её взвыть.

— Любимый… — Слово вдруг сорвавшееся с её губ в порыве наслаждения. — Я… я сейчас…

— Лети, — приказал я ей на ухо, и сам почувствовал, как контроль вот-вот сорвётся, как волна нарастает и в моём собственном теле. — Лети для меня.

Её крик, когда она достигла пика, был беззвучным, лишь судорожный выдох и невероятное, пульсирующее сжатие вокруг меня. Этого было достаточно, чтобы сорвать и меня в пучину, и я позволил себе это, с тихим стоном, зарывшись лицом в её рыжие волосы, чувствуя, как границы между нашими телами окончательно растворяются в едином, горячем катаклизме.

Мы рухнули на диван вместе, сплетённые, тяжёлые, абсолютно опустошённые. Долгое время слышалось только наше синхронное, прерывистое дыхание. Я всё ещё был внутри неё, и ни один из нас не спешил это менять.

Наконец я осторожно вышел, перевернул её на бок, прижал к себе. Она прильнула, как птенец, её тело было лишено всякого напряжения, каждая мышца благодарно расслаблена.

— Ну что, — прошептал я, целуя её в макушку, — теперь кончено?

Она слабо покачала головой, уткнувшись носом мне в грудь.

— Нет, — её голос был сонным, довольным. — Просто… пауза.

Я усмехнулся в темноту. Это был не конец урока. Это была лишь концовка первой главы. А впереди, я знал, будут ещё многие главы этой странной, тёмной и восхитительной книги под названием «Мирабелла». И я с нетерпением ждал возможности их написать.

…Пауза.

Это слово, произнесённое её сонным голосом, сладкое и тёплое, как мёд. Пауза. Не конец. Обещание продолжения. И в этой простой фразе было что-то, что пробило брешь в моей привычной, циничной броне.

Я лежал, прижимая её к себе, и ощущал не просто приятную опустошённость. Во мне бушевало что-то новое, тревожное и пьянящее. Воодушевление. Не от удачной сделки или униженного соперника. От открытия. От того, что я нашёл не просто тело, а… отклик. Чистый, неподдельный, лишённый расчёта. Она не играла в страсть. Она её проживала, с той самой первой неумелой дрожью до этого финального, доверчивого «пауза». И этот отклик был направлен на меня. Не на принца, не на щедрого клиента. На того, кто был с ней в этой комнате.

Её дыхание выровнялось, став глубоким и медленным. Я смотрел на рыжие ресницы, отбросившие тени на щёки, на расслабленный рот. В ней не было ничего от жеманной усталости профессионалки. Была совершенная искренность утолённого желания. И эта искренность была заразной.

Я осторожно высвободил руку и провёл пальцем по её скуле.

— Мирабелла, — сказал я тихо. Она не проснулась, но её губы дрогнули в подобии улыбки.

Мысль, родившаяся где-то в глубине, оформилась в слова раньше, чем разум успел её отфильтровать, проанализировать, отмести как слабость.

— Я не хочу, чтобы кто-то другой видел тебя такой, — прошептал я ей в ухо. — Слышишь? Никто. Эти зелёные глаза, этот испуг, который превращается в жажду… этот стон, когда ты находишь нужную точку… Это моё. Только моё.

Она промурлыкала что-то неразборчивое и прижалась ближе.

Во мне что-то ёкнуло острое, болезненное, почти невыносимое чувство собственности, смешанное с чем-то, что я не мог назвать. Я привык владеть вещами, статусом, вниманием. Но это… это было иным. Я хотел владеть не её телом, а этим. Этой хрупкой искрой подлинности, которую я в ней разжег.

— Я вернусь за тобой завтра, — сказал я уже твёрже, самому себе, миру, судьбе. — Я выкуплю твой контракт у Люсьен. Ты будешь жить в доме, который я для тебя найду. Ты будешь там ждать меня. Только меня.

Она открыла глаза. Сонные, доверчивые, зелёные, как лесная чаща на рассвете.

— Правда? — Прошептала она, и в этом одном слове был целый мир надежды, который она, казалось, давно похоронила.

— Правда, — пообещал я, и в тот миг это была самая чистая правда в моей жизни. Я поцеловал её в лоб. — Спи. Завтра начнётся твоя новая жизнь.

Я ушёл на рассвете, оставив на столике не просто плату, а сумму, в пять раз превышающую обычную. Аванс. Залог. Мои шаги по пустынным утренним улицам были лёгкими, почти воздушными. Я был окрылён. Во мне пела юношеская, неопытная уверенность в том, что мир можно повернуть по своей воле, если очень сильно захотеть. Я планировал в уме: какой дом снять (не слишком роскошный, чтобы не пугать, но уютный), какую служанку приставить (немолодую, строгую, чтобы присматривала), какие платья купить (шёлк, но простого кроя, чтобы подчеркнуть её естественность).