Чтение онлайн

Мы подошли. Принц отпустил мою руку, чтобы совершить легкий, уважительный поклон. Я последовала его примеру, опустившись в глубоком реверансе.

— Поздравляю с днем рождения, Ваше Величество, — голос Каэла был гладким и безупречно вежливым. — Желаю мудрости и процветания Королевству Зимы.

— Благодарю, принц Каэл, — отозвался Эйгар. — Рад видеть вас и вашу очаровательную спутницу на нашем скромном празднике.

И тут королева Иветта, словно пружина, встала со своего места. Ее движение было настолько стремительным, что несколько пар глаз тут же обратились к ней. Она почти подбежала ко мне, и я почувствовала, как принц рядом со мной едва заметно напрягся.

— Нам нужно оставить мужчин ненадолго, — заявила она, хватая меня за руки своими тонкими, холодными пальцами. Ее голос звучал слишком громко, слишком нарочито весело. — Пусть поговорят о своих скучных делах, а мы, женщины, пообщаемся.

Принцу это явно не понравилось. Я видела, как сузились его глаза. Но король Эйгар уже жестом приглашал Каэла сесть рядом, начиная говорить уже о королевских делах. Каэл бросил на меня быстрый, предостерегающий взгляд, но вынужден был отвлечься.

Иветта, не отпуская моих рук, потянула меня за собой в сторону от трона, туда, где пары начинали двигаться в такт негромкой, мелодичной музыке.

— Ну же, дорогуша, потанцуем! — Воскликнула она и, не спрашивая, втянула меня в медленный вихрь танца.

Мне было ужасно некомфортно. Я не знала движений, путалась в ногах, чувствуя себя полной дурой на фоне ее, пусть и странной, но отточенной грации. Она кружила меня, её пальцы впивались в мои руки почти болезненно.

Затем она внезапно приблизила свое лицо к моему уху так близко, что я почувствовала ее дыхание. И поняла все. От неё сильно пахло спиртным. Терпким, крепким. Вот оно в чем дело. Королева пьяна. И не просто выпила для храбрости, а изрядно.

— Милая, — прошептала она, и ее шепот был липким и неровным. — Ты совершенно не умеешь двигаться. Как ты себя чувствуешь? Бедняжка, пережила такое… — в её голосе прозвучала преувеличенная, пьяная жалость.

Меня охватило острое желание вырваться. Но я сдержалась.

— Ваше Величество, спасибо за беспокойство, — проговорила я как можно спокойнее. — Я уже лучше. Но мне кажется, вам стоит отдохнуть. Вы выглядите уставшей.

Она тут же остановилась, словно я ударила её. Её ледяные глаза, теперь мутные, уставились на меня.

— А знаешь, ты права. Мне очень сильно хочется отдохнуть. Но я очень-очень давно не отдыхала как следует. — Она снова приблизилась, и её следующая фраза прозвучала уже без всякой жалости, с каким-то странным, испытующим интересом. — А он? Принц? Заботится о тебе как должно?

Я не успела понять этот странный вопрос, не успела даже сообразить, что ответить. Потому что в тот же миг чья-то сильная, знакомая рука перехватила мое запястье, мягко, но неумолимо высвобождая его из хватки королевы. Принц Каэл встал между нами.

— Король хочет видеть свою жену подле себя, — произнес он, и его голос был холоднее любого льда в этом зале. В нём не было ни тени уважения, только безжалостное напоминание о её месте.

Иветта замерла. Ее пьяная развязность мгновенно испарилась, смытая этим ледяным душем. Ее лицо снова стало маской холодной, недоступной королевы. Она ничего не ответила, лишь кивнула с убийственным достоинством и, не глядя больше ни на кого, удалилась к трону.

Я смотрела на принца, совершенно сбитая с толку. Что вообще происходило?

Он быстро провел меня в сторону, подальше от любопытных взглядов.

— Что она тебе сказала? — спросил он тихо, но резко. — Что хотела узнать?

— Она… вела себя странно, — прошептала я. — Мне показалось, с ней что-то не то. Она пьяна.

На его лице промелькнуло что-то вроде горького понимания.

— Да нет, — ответил он так же тихо. — Она как раз таки становится собой. Ладно, сейчас это неважно. — Он сменил тему, и его взгляд смягчился, стал почти игривым. — Потанцуешь со мной?

Я опустила глаза, сгорая от стыда.

— Но я не умею…

Он улыбнулся. Настоящей, легкой улыбкой, которая на мгновение стерла с его лица все напряжение. Он снова взял меня за руку, а другую обвил вокруг талии.

— Я научу.

И он не стал учить меня сложным па. Он просто слегка приподнял меня, так что мои ноги почти оторвались от пола, и начал кружить. Не в такт музыке, а в своем собственном, мощном, уверенном ритме. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, и мир вокруг превратился в смазанное пятно света, лиц и льда. Сначала я зажмурилась от головокружения, но потом… потом меня прорвало. Тихий, счастливый смешок вырвался у меня наружу. А за ним — настоящий, беззаботный смех, которого у меня не было, кажется, никогда.

Мне было хорошо. Невероятно, ослепительно хорошо. Он кружил меня, а я откинула голову назад, позволив волосам развеваться, позволив этому ощущению полета, безопасности и чистой радости заполнить меня до краев. Это было волшебно. Краткий миг настоящего, безоблачного счастья посреди всех этих опасностей и интриг.

Так продолжалось несколько бесконечных минут. Потом он медленно опустил меня на ноги, но не отпустил, продолжая мягко покачиваться в такт уже другой, медленной мелодии.

И только тогда я заметила. Зал затих. Музыка играла, но разговоры смолкли. Десятки пар глаз были прикованы к нам. К принцу Лоска и его фаворитке в темно-красном платье, которая только что смеялась у него на руках, как дитя. Среди этих взглядов был и взгляд королевы Иветты. Сидя рядом с мужем, она смотрела на нас. И в её уже протрезвевших, но по-прежнему ледяных глазах не было ни пьяной жалости, ни злобы. Был холодный, безжалостный расчет.

Принц, кажется, тоже почувствовал это внимание. Его рука на моей талии слегка сжалась, властно и защищающе. Он наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.

— Не обращай внимания, — прошептал он. — Пусть смотрят.

И мы продолжали танцевать, уже медленно, величественно, как будто этот зал и все в нем принадлежали только нам двоим. Но я знала — мир за пределами нашего маленького круга был полон врагов. И один из них, самый опасный и непредсказуемый, сидела на троне и не сводила с нас глаз.

* Бархат *

После бала я проводил Эллис в её покои. Она устала, глаза горят от смеси волнения и страха, но держится стойко. Я оставляю у ее дверей дополнительную охрану — своих людей, проверенных, тех, кому Грегори когда-то доверял больше жизни. Сам же разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Туда, где холод камня проникает в самые кости, а воздух пахнет сыростью и отчаянием.

Темница.