Чтение онлайн

Болито наблюдал, как сторожевой катер дрейфовал по траверзу, вскидывая весла в знак приветствия, а лейтенант, стоявший на носу, встал и снял шляпу перед своим флагманом. Возможно, и перед этим человеком тоже.

«Ты не можешь быть ни слишком молод, ни слишком стар, чтобы разбить себе сердце». Болито почувствовал, как Дженур повернулся, чтобы послушать. «Мужество — это нечто другое. Думаю, тебе будет не о чем беспокоиться, когда ты вернешься на свой корабль».

Дженур хотел улыбнуться, но голос Болито был слишком напряжённым. Он знал, что Йовелл уже скопировал письмо для капитана Сегрейва. Этого будет достаточно. Если же нет, капитан вскоре узнаёт, что Болито может быть безжалостен, когда дело касается жестокости.

«Благодарю вас, сэр».

Болито облокотился на сетку гамака и подумал о всех милях, что им предстояло пройти. Это будет совсем не похоже на тот быстрый путь, который привёл его сюда. Что он мог бы открыть? Сохранит ли Кэтрин прежние чувства к нему после их разлуки?

Когда он снова взглянул, мичмана уже не было.

Дженур сказал: «Он справится, сэр Ричард».

«Тогда ты знал, Стивен?»

«Я догадался. Эллдэй собрал остальное. Его жизнь, должно быть, была адом. Его вообще не следовало отправлять в море».

Болито улыбнулся. «Это меняет всех нас. Даже тебя».

Затем он почувствовал, как его сердце екнуло, когда откуда-то спереди донесся крик.

«Якорь в дрейфе, сэр!»

Раздались крики, и какой-то человек захрипел, когда конец веревки потащил его вслед за остальными к фалам и брасам.

Лейтенант Уильямс доложил: «Готовлюсь, сэр!»

«Расслабься». — Поланд звучал спокойно и отстранённо. Болито задавался вопросом, что же его тронуло, почему он не любил Вариана, на что тот надеялся, помимо повышения?

Он посмотрел на реи, где вытянутые, укороченные тела марсовых напряглись, готовясь спустить своих подопечных на ветер. На палубе другие стояли у брасов, готовые превратить свой стоящий на якоре корабль в летающего чистокровного скакуна. Что ждало большинство из них, когда «Трукулент» прибудет в Англию? Задержат ли их на борту в ожидании новых приказов или отправят на другие корабли, чтобы пополнить ряды сухопутных моряков и новобранцев, незнакомых с морем и флотом? Скрипка выщипывала более живую мелодию, а кабестан вращался ещё быстрее, словно ускоряя их отплытие.

Болито сказал: «В Англии будет лето, Стивен. Как быстро летят месяцы».

Дженур обернулся, его профиль был в тени, словно, как и у Тьяке, у него была только половина лица. «Год победы, сэр Ричард».

Болито коснулся его руки. Надежды юности не знали границ. «Я больше не верю в чудеса!»

«Якорь поднят, сэр!»

Болито вцепился в сети. Корабль словно бы отступил назад, когда якорь подняли и закрепили на крюке. Даже это, казалось, символизировало разницу, которую он почувствовал здесь. Когда они снова встанут на якорь в Англии, в другом полушарии, они бросят якорь на противоположной стороне.

«Трукулент» рванулся вперёд, паруса захлопали в беспорядке, тени метались повсюду, пытаясь взять судно под контроль. Халл, штурман, крикнул: «Стой! Держи!»

Болито наблюдал за ним и его рулевыми, державшимися за двойные спицы, их глаза блестели в лучах заходящего солнца. Он подумал о Симкоксе, который однажды стал бы таким же, как Халл. Он хотел этого больше всего на свете. Но недостаточно, чтобы бросить друга, когда его жизнь была под угрозой.

Он сказал: «Судьба есть судьба».

Дженур посмотрел на него. «Сэр?»

«Мысли, Стивен. Просто мысли».

Топсели напряглись под ветром, и палуба, казалось, держалась неподвижно, когда «Трукулент» направил свой нос в сторону мыса и пустых, медно-серых пустошей за ним.

«Западно-юго-запад, сэр! Полный и до свидания!»

Губы Поланда сжались в тонкую линию. «Подведите её на мыс. Так близко, как она сможет». Он подождал, пока первый лейтенант снова подойдёт к корме. «Передайте ей курсы и королевские ведомости, как только мы будем вдали, мистер Уильямс». Он быстро взглянул на фигуру Болито у сеток. «Ошибок нет».

Болито оставался на палубе, пока земля и укрывавшиеся там корабли не скрылись в быстрой темноте. Он ждал, пока мир не сжался до пляшущих брызг и шлейфа фосфоресцирующих лучей, пока небо не стало настолько тёмным, что между ним и океаном не осталось никакой границы. Только тогда он спустился вниз, где Оззард суетился, готовя поздний ужин.

Болито подошёл к кормовым окнам, заляпанным солью и брызгами, и вспомнил годы капитанства на фрегате. Выход из порта всегда был волнительным, своего рода редкой свободой. Жаль, что Польша не воспринимала это так. Или, возможно, он просто считал дни до того момента, когда сможет избавиться от своей ответственности – заботы о вице-адмирале.

Он поднял взгляд, услышав топот ног по палубе и голоса, эхом разносящиеся сквозь ветер, грохот парусов и снастей. Это никогда не менялось, подумал он, даже спустя столько лет. Он всё ещё чувствовал, что должен быть там, наверху, принимать решения, управлять кораблём и использовать его навыки по полной. Он мрачно улыбнулся. Нет, он никогда к этому не привыкнет.

В соседней спальной каюте он сел у своего открытого сундука и уставился на себя в прикрепленное к нему зеркало.

Все представляли его моложе, чем он был на самом деле. Но что она подумает с годами? Он вдруг вспомнил молодых офицеров, которые, вероятно, уже сидели за столом, чтобы насладиться своей первой трапезой после выхода из гавани, делили стол с Дженуром и, вероятно, пытались выведать правду о человеке, которому он служил. Это могло бы изменить все многочисленные слухи, подумал он. Он смотрел на своё отражение безжалостным взглядом, словно осматривал одного из своих подчинённых.

Ему было сорок девять лет. Остальное было лестью. А вот горькая правда. Екатерина была прекрасной, страстной женщиной, за которую любой мужчина готов был сражаться и умереть, если он действительно был мужчиной. Она вскружила бы всем голову, будь то при дворе или на улице. Были и такие, кто рискнул бы теперь, узнав немного о своей… любви, об их связи, как многие бы это назвали.

Болито откинул со лба седую прядь волос, ненавидя ее и понимая, что ведет себя глупо, не имея большего здравого смысла, чем убитый горем гардемарин.

Я ревную и не хочу потерять её любовь. Потому что это моя жизнь. Без неё я ничто.

Он увидел, что Олдэй заглядывает в комнату. Он спросил: «Оззард разольёт вино, сэр Ричард?» Он увидел выражение лица Болито и подумал, что понял, почему тот встревожен. Расставаться с ней было тяжело. Возвращаться, учитывая все его сомнения, может быть сложнее.

«Я не голоден». Он слышал, как море ревет у корпуса, словно нечто неудержимое, и понимал, что корабль уходит в океан, удаляясь от последней защиты — суши.