Чтение онлайн

Все было кратко: дикая потребность друг в друге лишила терпения и привела к кульминации, заставившей Кэтрин закричать, словно ей было все равно, что услышат и удивятся.

Позже Болито открыл глаза и обнаружил, что всё ещё лежит в её объятиях, их тела переплетены, словно они никогда и не двигались. Комната была залита серебристым светом, ярче даже солнца, или так казалось.

"Сколько…?"

Она поцеловала его. «Недостаточно долго. Я была с тобой всё это время. Ты знаешь, что у тебя на шее есть бледное пятнышко, где кожа затенена волосами?»

«Тебе не нравится, Кейт?»

Она притянула его голову к своей груди. «Я привыкну. Мужчина, которого я люблю, не изменился!»

Она погладила его по голове. «Я должна принести тебе что-нибудь поесть. Весь дом спит. Что они думают о нас, обо мне?»

Болито оперся на локоть, глядя на лунный свет, зная, что она смотрит на него, зная, что он хочет ее снова и снова.

«Так тепло». Словно повинуясь тайному сигналу, они оба встали с кровати и встали рядом у окна, ощущая мягкий тёплый воздух, обдувающий их наготу, и чувство покоя, когда море вдали шумело о скрытые скалы, которые, словно чёрные часовые, охраняли подходы.

Он обнял её за талию и почувствовал, как её тело отвечает на его прикосновения. Затем он посмотрел на луну. Она была полной, словно огромное серебряное блюдо.

«Ты нужна мне, Кейт». Он почти боялся произнести это вслух. Он не привык говорить о чём-то столь тайном и столь важном.

«И я тебя».

Болито обнял её. «Но я закрою окна. Сегодня вечером еды не будет, дорогая Кейт, а с этим ореолом вокруг луны, думаю, ветер может усилиться ещё до рассвета».

Она снова притянула его к себе и без усилий возбудила его, доведя его до уровня своего собственного возбуждения, пока они снова не соединились, и он не лег на нее, тяжело дыша, а его сердце колотилось о ее тело, как молот.

Только когда его дыхание стало ровным и он лег рядом с ней, она позволила себе заплакать; она даже произнесла его имя вслух, но он снова крепко спал.

Она повернула голову к окну и почувствовала влагу от слёз на подушке. Луна светила так же ярко, как и прежде. Она почувствовала, как он пошевелился, и обняла его крепче, словно пытаясь защитить даже во сне. Но нимба не было, и небо было чистым, если не считать звёзд.

Но это ещё не всё. Несмотря на все его надежды, повреждённый глаз ждал его, словно вор в ночи.

9. Летнее вино

Болито остановил коня у невысокой, поросшей мхом стены и посмотрел через поля на кучку крошечных домиков у дороги Пенрин. Прошло три дня с его неожиданного прибытия в Фалмут, и он никогда не чувствовал себя так хорошо и не знал такого счастья. Каждый час, казалось, был полон волнующих открытий, хотя он понимал, что делит их только с Кэтрин. Он родился здесь, вырос среди этих же деревень и ферм, пока, как и все предки Болито, не отправился на свой первый корабль, старый восьмидесятипушечный «Мэнксмен», стоявший в Плимуте.

Для Англии это был редкий момент покоя, но для двенадцатилетнего мичмана Болито это было самым потрясающим событием в его жизни. Размеры корабля, или, по крайней мере, такими они казались в то время, поразили его: высокие мачты и реи, сотни суетящихся матросов и морских пехотинцев, ужасная мысль о том, что он никогда не сможет найти дорогу, – всё это уже само по себе лишало его присутствия духа.

Он быстро учился и умудрялся, по крайней мере внешне, отшучиваться от обычных насмешек и грубого юмора, которые он, как он потом узнал, были неотъемлемой частью любого корабля, равно как и смолы и снастей, скреплявших их. Он даже в глаза не видел адмирала, пока не перешёл на второй корабль, и никогда не верил, что доживёт до звания лейтенанта, не говоря уже о том, чтобы увидеть свой флаг во главе боевого порядка.

Кэтрин подъехала к нему на лошади и спросила: «О чём ты думаешь?» Она наклонилась и положила свою руку в перчатке на его руку. «Ты был так далеко от меня».

Он посмотрел на неё и улыбнулся. На ней был тёмно-зелёный костюм для верховой езды, а волосы, заплетённые над ушами, блестели на ярком солнце.

«Воспоминания. Разные». Он сжал её руку. «О последних трёх днях. О нашей любви». Казалось, их взгляды встретились. Болито вспомнил, как они нашли тихую бухту и оставили лошадей пастись, пока они исследовали её. У крошечного пляжа он обнаружил старый, ржавый и покрытый водорослями рым-болт, вбитый в камень. Именно туда он, будучи мальчишкой, приплыл на своей маленькой лодке и однажды был отрезан течением, и не смог вытащить лодку. Они нашли его, держащимся за край скалы, волны били его по лодыжкам, словно пытаясь стащить вниз. Его отец был в море, иначе Ричард сомневался, что он смог бы усидеть на месте хотя бы неделю.

Она выслушала его и сказала: «Мы сделаем эту бухту нашей».

Он до сих пор чувствовал себя ошеломлённым, вспоминая об этом. Как они занимались любовью на этом крошечном песчаном полумесяце, словно весь мир был покинут, кроме них.

Она тихо сказала: «Потом я разделяла твои мысли».

Они долго сидели молча, пока сельская местность не тревожила их. Лошади терлись друг о друга, насекомые продолжали непрерывный хор, к ним присоединились невидимые птицы. Церковные часы словно разбудили их, и Кэтрин убрала руку. «Мне очень нравится твоя сестра Нэнси. Она была очень добра. Полагаю, она никогда раньше не встречала никого похожего на меня». Она подняла взгляд на просторный дом, раскинувшийся за двумя открытыми воротами, словно он ждал их. «Её муж тоже предложил свои услуги и советы без моей просьбы».

Болито проследил за её взглядом. Это место, которое Нэнси и Льюис Роксби называли своим домом, было огромным; оно принадлежало семье Роксби на протяжении поколений, и всё же Болито знал, что Льюис, «король Корнуолла», годами положил глаз на серый дом под замком Пенденнис. Его предки, возможно, были довольны тем, что были землевладельцами и магистратами, как им полагалось. Но муж Нэнси был другим. Земледелие, добыча олова и даже местная пакетботажная компания были частью его империи. Он был сквайром, много пьющим и охотящимся, когда не занимался бизнесом или не вешал местных преступников за их преступления. У него было мало общего с Болито, но он хорошо относился к Нэнси и, очевидно, был ей предан. За это Болито простил бы ему почти всё.

Болито снова погнал своего коня вперёд, гадая, что их ждёт. Он отправил Фелисити записку об их приезде. Идея взять лошадей вместо экипажа принадлежала ему, чтобы создать впечатление непринуждённого визита, а не формальности.

Когда они с грохотом въехали во двор, двое слуг бросились забирать их уздечки, а третий принес табуретку, чтобы спешиться, и с изумлением увидел, как Кэтрин легко соскользнула на землю.

Она увидела улыбку Болито и склонила голову набок, в ее глазах читался невысказанный вопрос.

Болито обнял ее за плечи и сказал: «Я так горжусь тобой, Кейт!»

Она уставилась на него. «Почему?»

«О, так много причин», — он обнял её. «То, что ты делаешь, то, как ты выглядишь».

«И кто-то подглядывает за нами из окна наверху». На мгновение её уверенность, казалось, пошатнулась. «Я не уверена, что мне стоило приходить».

Он посмотрел на неё и ответил: «Тогда здесь есть на что посмотреть!» Он крепко поцеловал её в щёку. «Видишь?»

Казалось, она стряхнула это чувство, и когда лакей открыл высокие двери и Льюис Роксби, краснолицый и полный, бросился им навстречу, она ответила на его приветствие теплой улыбкой и протянула ему руку.