Чтение онлайн

— Я проверил его дом по пути сюда, — говорит Эдди. — Там темно. Он не настолько глуп, чтобы оставаться там, где мы можем его найти.

— Папочка может найти кого угодно, — говорит Молитва. — Он нашёл меня, когда меня забрал Алый Палач. Он нашёл тебя, Эдди.

— Айе, — смотрю на теневую форму, зависшую у потолка, угольные глаза потускнели до тлеющих углей, но всё ещё наблюдают. — Но что, если Винсент не в здании? Что, если он бежит? Ты всё равно сможешь его найти?

Форма Папочки идёт рябью.

— Охота, — рычит он, и это слово рокочет из самого дома.

Айе, это нихрена не ответ на вопрос.

Я не эксперт по папочка-демонам, но он нашёл Серу в заброшенном ангаре через их связь. Я не знаю, как он нашёл Эдди. Может, чистая удача, а может, он наполнил разум Эдди тенями ещё до того, как спас ему жизнь.

Эдди перестаёт ходить, упирается ладонями в стойку, и тени под его руками темнят ламинат.

— Винсент знает, что Сера опасна и что она придёт за ним. Он знает, что я должен быть мёртв, и когда я не останусь мёртвым, он поймёт, что за ним идёт нечто, что не играет по правилам, к которым он привык.

— Значит, он спрячется, — говорит Молитва. — Где?

— Где-нибудь, где чувствует себя в безопасности, — отвечает Эдди. — Где-нибудь, где у него есть контроль.

Умный этот. Разум, как зовёт его Сера. Она не ошибается. Но теперь уРазума есть зубы, и он учится кусаться.

— Церковь, — говорю я, пожав плечами.

Они оба смотрят на меня.

— Почему церковь? — Молитва подходит ближе, её босые ноги бесшумны на кухонном полу, и она пахнет всеми нами: сексом, тенями и слабой медью крови из порезов, которые я оставил на ней. — С чего ты решил, что он спрячется там?

— Потому что такие мужчины, как Винсент, не считают себя виновными, — говорю я. — Они считают себя праведными. Они считают, что правила на них не распространяются, потому что это они следят за исполнением этих правил, а когда мир наконец их настигает, они бегут в те места, которые изначально научили их этой лжи.

Я достаю телефон и ищу церкви в Уичито. Ох, их там до хрена.

— Он не прячется. Он ищет убежища. И будет сидеть на скамье и молиться Богу, который не слушает, потому что считает, что ему положена божественная защита.

Молитва издаёт звук, наполовину смешок, наполовину рычание.

— На хуй его убежище.

— Айе. Так и сделаем.

Эдди достаёт свой телефон.

— Винсент мог убедить священника или пастора, что ему нужно место, чтобы помолиться, оплакать мёртвую жену.

— Или он убил священника и теперь там один, — говорю я. — Я бы от него такого не исключал.

— Да. Или так, — Эдди смотрит на меня. Тени в его глазах мерцают.

Сера отталкивается от стойки, начинает двигаться к лестнице.

— Мы можем поискать сейчас, выяснить, в какую церковь он обычно ходит, и начать оттуда, пока он не понял, что ты не мёртв, Эдди.

— Подожди, — я ловлю её за руку, мягко, но крепко, и она останавливается, смотрит на меня этими ушибленными, яростными глазами, которые могут резать стекло или раздеть тебя догола, в зависимости от её настроения. — Ты должна понимать, во что мы ввязываемся, айе? Винсент — шериф. Он обучен, вооружён, и ему больше нечего терять. Он выстрелил в Эдди на общественной парковке. Он инсценировал убийство собственной жены. Этот человек пересёк все границы, какие только существуют, и теперь его ждёт только клетка или могила. Это делает его самым опасным видом животного.

— Я знаю, что он такое, — её голос опускается в тот холодный, ровный регистр, который означает, что говорит Королева. — Я всегда знала, что он такое.

— Айе, но знать и охотиться — разные вещи. Ты никогда раньше не охотилась на человека, Молитва. Не так. Не с намерением покончить с ним.

Эдди медленно кивает.

— Он прав. Мы не можем рисковать и всё испортить. Если он уйдёт, если Азраэль не сможет его найти, мы проведём остаток жизни, оглядываясь через плечо и ожидая, когда он вернётся.

— Тогда мы не испортим, — челюсть Серы напрягается.

— Нет, — отпускаю её руку, отступаю и смотрю на них обоих. — Именно поэтому вы должны позволить мне пойти и найти его.

— Почему ты? — склоняет голову Эдди.

— Я знаю людей, которые должны мне услуги. У этих людей есть камеры в небе, которых не должно существовать, но они существуют и могут помочь нам засечь этого ёбаного урода.

Наполненные тенями глаза Молитвы сужаются.

— Что за люди? О чём ты говоришь, Джеймс?

Вот эта часть, о которой я не говорю, если только мне вдруг не захочется хорошего такого допроса с водой. Часть, которая живёт в шкафу под лестницей вместе с мамиными туфлями, кулаками моего папаши и всеми остальными тёмными вещами, которые я сделал и видел.

Но если мы это делаем, если охотимся на шерифа с намерением покончить с ним и выйти сухими из воды, им нужно знать, какимКулаком я являюсь на самом деле.

— Я контрактник, — говорю я. — Не тот, что строит дома. А тот, которому звонят в три утра и присылают досье без обратного адреса, с крупной суммой внизу, которая потом падает на мой банковский счёт. Тот, кто работает на агентства с тремя буквами и бюджетами, которых на бумаге не существует.

— Чёрные операции, — замирает Эдди.

— Что-то вроде. Вне протокола. Задания, на которых никто не хочет оставлять свои отпечатки, — я встречаюсь с ним взглядом. — Высокоценные цели. Такие вещи, из-за которых юристы, политики и мировые лидеры не спят по ночам, и которые почти никогда не попадают в новости.

— Ты профессиональный убийца, — голос Молитвы тихий, любопытный, не испуганный.

Это меня не удивляет. Она женщина, которая продала душу демону и трахалась с нами троими кучей на полу в собственной гостиной. Моя жизнь по сравнению с этим — почти милая безделица.

— Айе, и я хорош в этом, — говорю я. — Я просыпаюсь с мыслями о следующей работе, следующей цели, следующем разе, когда смогу уложить мужчину и смотреть, как в нём гаснет свет. Меня знают как Зверя, а Зверю плевать, кому причинять боль.

Сера делает шаг вперёд и целует меня жёстко, коротко и собственнически.

— Теперь ты мой зверь.

— Айе. Так и есть, — ухмыляюсь я.

Эдди прочищает горло.

— Как ты попал в бизнес, где людей убивают за деньги?

— Паб в Белфасте, — говорю ему. — Всегда какое-нибудь такое место, айе? Ко мне подошёл тип в костюме, и я сразу понял, что трахнуть меня он не хочет. Он спросил, хочу ли я сделать что-нибудь хорошее. Я сказал, что соглашусь на полезное. MI5 понравилось, как я считываю комнату. ЦРУ понравилось, как я исчезаю. ФБР понравилась моя эффективность. А мне нравились цифры в переводах и то, как мои руки переставали дрожать, когда я отправлял в землю мужчин, которые заслужили это трижды.