Чтение онлайн

Теперь он медленно подошел к бару, налил себе что-то крепкое, выпил залпом.

— Ты сегодня была... — начал он и замолчал.

— Что?

— Хороша. Очень хороша. Отец в восторге. Кланы впечатлены.

В его тоне звучала деловая холодность, и Полина с легким разочарованием ответила в тон ему:

— Рада, что спектакль удался.

— Это был не просто спектакль, Полина. Ты понимаешь?

— А что же? — тихо спросила она.

Он резко обернулся, и его глаза блеснули темным янтарем. В них плескалась настоящая тьма, граничащая с невероятным желанием. Полина невольно бесстыдно опустила глаза и поняла, что Игорь был очень возбужден. От осознания этого у нее пересохло горло и сердце пропустило удар.

Игорь шагнул к ней. Остановился в полушаге. Протянул руку, коснулся фаты, все еще заколотой в волосах.

— Не знаю, — сказал он хрипло. — Но... спасибо. За сегодня.

Он развернулся и ушел в свою комнату, оставив Полину одну посреди гостиной. Одну, в свадебном платье, с бешено колотящимся сердцем.

— И тебе спасибо, — прошептала она в пустоту, устало стягивая с головы фату. Руки и ноги дрожали, уже не удавалось сказать из-за чего — после истории с бомбой, с Бешеным. Или… или от того, что их волчьи сущности изнывали от взаимного желания, а человеческие упрямо играли предписанные роли.

«Иди в спальню и ложись спать. Помни о контракте», — приказала себе Полина, на ходу медленно вытаскивая шпильки из прически. Она сыграла роль невесты, теперь ей предстояло играть полтора года роль жены. Вернее, просто жить в этом доме, работать в салоне и, в целом, больше ничего не делать. Больше ничего! Она повторяла это себе, но все тело горело. И уже не от страха.

Ночью Полина долго не могла уснуть. Ворочалась в огромной кровати, слушала тишину и ждала... чего? Шагов в коридоре? Скрипа двери?

Полина лежала на спине, глядя в темный потолок, и прислушивалась к себе. К своему телу, которое помнило его прикосновения. К своей волчице, которая последние недели вела себя уж совсем неприлично — тянулась к его запаху, замирала в предвкушении, скулила по ночам.

«Глупая, — думала Полина. — Это всего лишь сделка. Бумажки. Контракт».

Но волчица не слушала, не позволяя заснуть. И в этот вечер казалось, что к желанию примешивается что-то вроде злости и предельной тревоги.

«После истории с бомбой немудрено!» — убеждала себя Полина, но, казалось, волчица скулила по какой-то другой причине.

Не в силах заснуть, Полина встала около пяти утра, накинула халат поверх длинной футболки и выскользнула в коридор. Ноги сами понесли куда-то по комнатам пентхауса — сначала к кухне, потом в гостиную, потом обратно. Она бродила по огромному дому, словно призрак, касаясь пальцами стен, цветочных горшков, корешков книг на полках.

Его не было! Не было рядом!

Комната Игоря располагалась в другом конце коридора, и Полина, проходя мимо, каждый раз замирала, прислушиваясь. Тишина. Может, он уже спал? Может, просто не хотел тревожить ее и пугать?

«Ворвись к нему и получи то, чего вы оба хотите!» — требовала глухим голосом волчица. Но если бы оборотни не научились обуздывать внутренних зверей, они бы никогда не смогли слиться с человеческим обществом. Поэтому Полина вернулась в свою комнату в надежде заснуть. Она пролежала еще час и встала снова.

Часы показывали почти семь утра, и рассвет уже расписывал яркими весенними красками зеленовато-синее небо. Москва еще спала, укутанная серой дымкой.

«Ну куда ты опять собралась, неприкаянная?» — Полина вышла в гостиную и замерла, понимая, что не она одна не спит в пентхаусе. Все больше казалось, что в доме есть кто-то посторонний. Кто-то… с человеческим запахом? Полина потрясла головой, ничего не понимая. Руки снова начинали дрожать, голова гудела, но хотелось удостовериться, что все в порядке.

Она прошлась снова по коридору, миновала кухню, гостиную, потом дошла до спальни Игоря и поняла, что там его нет. Неужели он уже уехал на работу? Полина направилась туда, куда он запретил ей входить без надобности. Кабинет — да, именно оттуда доносился его аромат. Яркий, даже слишком обостренный.

Свет в кабинете Игоря уже горел. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки. Звуки…

Странные, не совсем понятные звуки. Тяжелое дыхание. Ритмичный стук. И, кажется, стоны. Но не стоны боли. Чьи стоны? Почему?..

Полина подошла ближе. Сердце заколотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она понимала, что не должна этого видеть, должна уйти и больше не возвращаться: если наниматель велел не входить в кабинет, фиктивная жена не имела права нарушать пункты контракта. Но ноги не слушались.

Полина заглянула в щель приоткрытой двери.

И ее мир рухнул…

Мир рухнул…

Игорь стоял у стола, сжимая руками бедра женщины, которая опиралась локтями о столешницу. Юбка ее была задрана до пояса, чулки блестели в свете настольной лампы, и она постанывала — сладко, самозабвенно, — подаваясь назад при каждом его толчке.

Лилия.

Полина узнала ее сразу — длинноногая блондинка, помощница, та самая, что смотрела на нее с ревностью в приемной. Теперь она заметила ее, глупую фиктивную невесту, и глядела совсем иначе — с торжеством, сквозь полуприкрытые веки, с победной улыбкой на приоткрытых губах.

Игорь не видел Полину. Он был занят. Очень занят. Его лицо, обычно такое холодное и контролируемое, в это мгновение было искажено страстью. Он двигался жестко, ритмично, и Полина смотрела на это как завороженная.

Внутри все оборвалось.

«Он предал нас!» — взвыла покинутая волчица.

Сначала наступила пустота. Потом накатил жар. Горячая волна гнева, ударившая в голову так, что потемнело в глазах. Потом в горло вцепилась мерзкая тошнота.

«Так вот в чем дело... — пронеслось в голове. — У него уже есть девушка. Но девушка, которую не одобрил бы отец. Не оборотень».

Лилия застонала громче, выгибаясь, и Игорь зарычал, ускоряясь, начиная дрожать. Видимо, оба приближались к кульминации.

Полина отшатнулась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Не завыть. Не броситься туда и…

И что? Ударить? Оттащить? Закричать: «Он мой!»

Она развернулась и почти побежала прочь, в свою комнату. Влетела, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Волчица внутри нее плакала и стенала. Да не просто скулила — выла, рвала душу, билась в истерике.

«Наш! — кричала она. — Наш! Как он смеет?! С чужой самкой?!»

— Заткнись, — прошептала Полина, зажимая уши руками. — Заткнись, пожалуйста.