Чтение онлайн

— Артем, — кивнул он, игнорируя Софью полностью, как пустое место. — Интересный лот ты сегодня приобрел. Когда выставишь ее? Не хочешь поскорее слить, пока она еще чего-то стоит?

Воздух вокруг Артема словно застыл. Он медленно повернулся к Горскому, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который Софья видела в машине в первый день.

— Михаил Ильич, — произнес Артем с убийственной вежливостью. — Вы всегда отличались тонким чувством юмора. Но советую быть осторожнее в оценках. Некоторые активы дорожают со временем. А некоторые… — он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе, — обесцениваются настолько, что становятся не интересны даже в качестве мусора.

Тот побледнел. Он что-то пробормотал и быстро ретировался.

В лимузине по дороге домой царила гробовая тишина. Артем смотрел в окно, его профиль был резок и непроницаем. Софья сидела, сжимая руки так, что ногти впивались в ладони. Весь ужас вечера, все эти взгляды — все это давило на нее, угрожая раздавить.

Слава богу девушка с ними не поехала, наверное, ее привезут отдельно.

Когда они вошли в пентхаус, он снял смокинг, бросил его на кресло и повернулся к ней.

— Что вы вынесли из сегодняшнего?— спросил он.

Она смотрела на него, не в силах говорить. Ком стоял в горле.

— Говорите! — его голос прозвучал резко, заставив ее вздрогнуть.

— Они… все боятся, — выдохнула она. — Боятся друг друга. Боятся вас. И… презирают меня.

— Презирают слабость, — поправил он. — А вы сегодня показали им свою слабость.

Он подошел к ней вплотную.

— Теперь идите. Снимите это платье, примите душ. Завтра все начнется сначала.

Она пошла к своей комнате, но на пороге обернулась.

— Зачем? — спросила она, и голос ее сорвался. — Зачем вы взяли меня туда? Чтобы показать, какое я ничтожество?

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

Не удостоил ответом, развернулся и ушел в свой кабинет.

Софья стояла одна в огромной, темной гостиной. Потом ушла в комнату. Стянула платье, сгребла его в охапку и швырнула в дальний угол. Потом скинула с ног туфли, разворошила сложную прическу, смыла с лица безупречный макияж.

Под ледяным душем она снова плакала.

Когда вышла из душа, завернулась в халат и подошла к окну. Город, как всегда, сверкал внизу. Теперь она видела изнанку этой красоты. Изнанку, полную трусости, лжи и гнили.

Прошло три дня с того унизительного аукциона. Артем не брал ее с собой на встречи. Он исчезал на рассвете и возвращался за полночь. Он словно отступил, дав ей прочувствовать вакуум после публичного падения.

Софья выполняла распорядок на автомате. Обязательная пробежка в одиночестве. Тренировки с Глебом. Бесконечные папки с документами. Но теперь она читала их иначе.

Утром Анжела, злорадствуя, сбросила ей на планшет сканы старых документов из архива Захаровых. То, что не попало под официальное банкротство. «Босс сказал, чтобы ты изучила глубже. Может, найдёшь, за что зацепиться», — стервозным голосом она отправила аудиосообщение. Софья слышала в ее голосе насмешку. «Зацепиться» было не за что. Но можно было понять — почему.

И вот она сидела, уставившись в экран. Расписки. Десятки расписок. Отец брал деньги в долг у частных лиц, под залог акций, имущества... и проигрывал. Но что-то было не так. Суммы были астрономические, сроки возврата — нереальные. А потом, почти сразу после подписания, появлялась отметка о погашении. Не его рукой. Чужим, размашистым почерком, который она где-то уже видела.

Ее сердце забилось чаще. Она листала дальше. Займы от одной и той же компании-прокладки, зарегистрированной на Кайманах. «ООО «Сильвер Феникс». Выкуп долга каждый раз осуществлялся через другую фирму, но в конечном итоге долги консолидировались... у холдинга Долгова.

Отец много проигрывал. Сам себя втягивал в долговую яму. Кто-то скупал его долги, превращая в финансового раба. И в какой-то момент этот кто-то решил забрать не деньги, а его дочь.

Она встала и начала ходить по комнате. В голове роились мысли одна хуже другой.

Внезапно дверь в ее комнату распахнулась. На пороге стоял он. Без пиджака, черная рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы слегка растрепаны. А в глазах… полыхал гнев, который тлел до этого под слоем льда и сейчас прорывался наружу.

— Что вы тут вынюхиваете?

Она отпрянула от стола, инстинктивно прикрывая ладонью экран планшета. Молниеносным движением он пересек комнату, резко схватил планшет. Его глаза пробежали по открытым сканам. Лицо не дрогнуло, но в уголках губ заплясали желваки.

— Глубоко копаешь, Софья, — прошипел он. — Опасно глубоко. Кто дал тебе доступ к этим документам?

— Анжела прислала... по вашему приказу, — выдохнула она, чувствуя, как холодный страх сковывает ее.

Он швырнул планшет на кровать. Тот отскакивая, упал на пол.

— Ты что, надеешься найти оправдание для святого папочки? Найти виноватого, кроме него самого?

— Я... я просто хочу понять! — вырвалось у нее. — Почему вы скупали его долги? Зачем вам было нужно втягивать его в эту кабалу?

Он замер. А потом шагнул к ней, заставив отступить к стене.

— Ты хочешь знать почему? — он наклонился, и его дыхание обожгло ее лицо. — Потому что он был трусом. Потому что он брал в долг у всех подряд, чтобы заткнуть одну дыру, и проделывал десять новых. Потому что такие, как он, расползаются, как гниль, и заражают всех вокруг. А я — санитар. Я прихожу и выжигаю гниль. До тла.

— Но почему Я? — крикнула она, и слезы наконец вырвались наружу, горячие и яростные. — Какое я имею отношение к его долгам? Почему не добили его компанию, не отняли последнее, когда можно была, а забрали меня?

Он смотрел на ее слезы, и в его глазах что-то дрогнуло. Не жалость, нет. Что-то более темное, более голодное. Он медленно поднял руку и большим пальцем стер слезу, катящуюся по ее щеке. Прикосновение было грубым, почти болезненным.

— Потому что ты — самое ценное, что у него было, — прошептал он, и его голос вдруг потерял металлическую твердость, стал низким, срывающимся. — И самое беззащитное. И я забрал это. Чтобы он перевернулся в гробу. Чтобы он знал, что его ошибки падают не на него. Они падают на тебя.