Чтение онлайн

— Они меня убьют? — Тихо спросила она, стараясь не глядеть на переводчика.

— Не знаю, — вздохнул тот, качая головой, — но, судя по всему, нас не ждёт ничего хорошего. Но раз тебе дали толмача, то… явно не сразу убьют. А значит, и меня, так что пока бояться нечего.

Ваюна вздохнула и принялась за второй фрукт. Запивая молоком, слишком жирным для коровьего и со странным привкусом. Когда закончила есть, лязгнул засов и дверь отворилась. Вошло двое воинов, облачённых в пятнистые шкуры, один указал на Ваюну и прорычал нечто. Алаан вздохнул и кивнул на выход:

— Он говорит, что нам пора идти.

— Куда? — Робко спросила Ваюна.

Внизу живота похолодело, и мерзкий страх пустил ледяные корни в жилы. Может это конец? Сейчас ей убьют и сожрут?

Алаан с заминкой издал несколько гортанно-щебечущих звуков, выслушал ответ. На лице отразилось лёгкое недоумение. Парень быстро облизнул губы.

— Говорит, что в твою честь устроили праздник. Большой.

Воины выстроились по обе стороны двери, глядя на девочку и переводчика со странным выражением. На поясах блестят полированные бронзовые клинки, украшенные гравировкой. Стоило Ваюне перешагнуть порог, как её подхватили служанки-эльфийки. На ходу расчесали волосы костяными гребнями, сменили повязку на шее. У самого выхода из пирамиды на голову опустили венок из огромных и одуряюще пахнущих цветов.

Алаана же ведут, как пса, дёргая за поводок и пиная, при каждом удобном случае.

Квадратный город расцвечен огнями, что затмевают звёзды. Резкая, будоражащая кровь музыка заполняет улицы вместе с празднующими эльфами. Шагая меж двух колонн охраны, Ваюна видит празднество мельком. Эльфы часто припадают к чашам с напитком молочного цвета, но пахнущем как вино. Жуют листья, которые разносят на огромных подносах люди рабы. А по крышам квадратных домов бесшумно передвигаются воины в чёрных, лоснящихся шкурах.

Ваюна заметила их, когда один нырнул в толпу и вернулся, держа за горло ребёнка. Мать-человек потянулась было за ним, но её ударили и затолкали в толпу. Другой воин в чёрном вернулся, слизывая кровь с ножа.

— Ч-что они празднуют? — Пробормотала Ваюна.

— Возвращение тебя. — Вздохнул Алаан.

Он старается смотреть под ноги и вздрагивает каждый раз, когда через музыку пробивается крик. Отсветы костров падают на него, пробегают по телу и волосам.

— Но я здесь впервые…

— Это ты так думаешь.

Колонна прошла жилые кварталы к огромной пирамиде напротив порта. Ваюна понемногу начала понимать логику устройства. Не умом, но чувствами. Здесь всё расположено так, как оно и должно быть. Весь город будто выстроен с целью, совершенно отличной от проживания в нём. Даже не так… скорее жизнь в нём — это побочное от основного назначения.

Свет костров освещает каменные блоки домов, и целая река из факелов поднимается по широкой каменной лестницы пирамиды. Со стороны это похоже на огненного змея, что ползёт к вершине.

Воины остановились, а следом за ними и горожане, что вплелись в хвост процессии. Стихла музыка и остался только треск огня и далёкий вой ветра. Ваюна сглотнула, нервно оглядываясь и пытаясь понять, что будет дальше.

А дальше началось представление. Воины с деревянными мечами, что похитили её, входят в дома, стоящие вдоль улицы, ведущей к пирамиде. Вытаскивают красновласых эльфов и волокут к лестнице. Некоторые пленники идут сами, другие сопротивляются, но результат один. Все поднимаются по широким ступеням… Затем раздался первый, истошный, полный ужаса и боли вопль.

Толпа позади Ваюны подхватила, как песню, возвысила под нарастающую музыку. В воздух взметнулись тысячи рук. После второго вопля воины и горожане опустились на колени.

Ваюна повернулась к Алаану, но потеряла дар речи, от вида бледного лица эльфа. Выдолбленные вдоль лестницы канавки наполняются кровью, что бежит вниз, заполняя целую систему по всему городу. От неё пахнет железом и… плодовым вином, смешанным с чем-то, отчего сразу начинает кружиться голова.

А красноволосых всё выводят и выводят. Женщины, дети и мужчины, все поднимаются по лестнице, и никто не возвращается. А крови в каналах становится больше. Горло Ваюны пересохло, а Тьма, живущая у сердца, затрепетала. От голода и странного ужаса. Нет, её пугает не жертвоприношение, а нечто иное, нечто…

Ваюна ощутила это под ногами. Под слоем камня, гравия и земли. Нечто столь огромное, что весь город не более чем песчинка в сравнении. Оно жадно тянется вверх, к пропитывающей землю крови, но в то же время сторонится сил, что давят сверху. Словно зверь, запертый в клетке.

Девочка моргнула, и наваждение ушло. Оставив только вид того, как горожане жадно пьют жертвенную кровь, зачерпывая чащами из каналов. Со смехом поливают ею головы соседей или рисуют на лицах. Эльфийка с младенцем на руках обмакнула палец и дала ребёнку, тот присосался жадно, словно к материнской груди.

— Какого демона… — Прошептала Ваюна, прижимая кулачки к груди, в тщетной попытке оградиться от творящегося безумия.

Вопрос затерялся в музыке и криках. Она повернулась к Алаану, но мальчишка согнулся пополам и, дёргаясь, исторгает из себя всё, что успел съесть. По лицу бегут слёзы боли и ужаса.

Музыка стихла, и на вершине пирамиды показался уже знакомый жрец. Он медленно спускается, разведя руки, и свет костров падает на обагрённый кровью торс. В правой руке держит обсидиановый нож, а в левой ещё живое, бьющееся сердце. Каждый его шаг сопровождает бой барабанов. Само время смазалось, и Ваюна ощутила, как сознание уплывает, растворяется в атмосфере безумия. Словно снег, брошенный в котёл кипятка.

Перед глазами всё смазалось, и в последнем проблеске, она ощутила, как запертый под землёй зверь рванулся к ней.

Я проснулся среди ночи от странного сна. Видения древних пирамид, что освещены кострами, и полуголых эльфов, что танцуют под пронзительный вой дудок и бой барабанов. Чужой страх коснулся сердца, и я сел в гамаке, прижимая ладонь к груди. Волны умиротворённо разбиваются о борта, старые доски поскрипывают, будто переговариваются. Комнату освещает масляная лампа, огонёк колеблется и опадает, готовясь умереть.

Сердце медленно успокаивается, я вздохнул и замер. Ноздри щекочет новый аромат, едва уловимый, но стремительно нарастающий. Запах леса. Не простого, так привычного мне, но эльфийского, где каждое дерево ухоженно и напитано магией. Я спрыгнул на пол, торопливо влез в одежду и выбежал из каюты. Пронёсся по короткой лестнице, на пути отпихнув зазевавшегося матроса, и выметнулся на палубу.

За кораблём занимается рассвет, стремительно наливающийся жаром, диск солнца поднимается над водой. Облака вспыхивают одно за другим, а небо из сине-чёрного становится голубым. Вал света несётся на нас, разбивая тьму, что жмётся к земле, втягивается в густые леса, что подступают к океану. Я встал у фальшборта, жадно втягивая воздух и стискивая кулаки.