Чтение онлайн

Мысль не успела развиться, я заметался по площадке из каменных плит, почти ослепнув от яркого света. Уворачиваясь и блокируя выпады, пытаясь контратаковать. Такими темпами поражение лишь вопрос времени.

Чудовище Ваюны уже рядом, но и оно не успеет.

Тепло вдоль хребта, жар в сердце…

Я сбился с шага, почти пропустил удар, и лезвие из света рассекло кончик носа. Вспышка боли на миг поглотила, но я удержал образ. Каждый раз, призывая силу Света через алмазы, я чувствовал тепло вдоль хребта и в сердце. А когда пользовался Тьмой, то боль в них же.

Может быть, это было не следствие, а реакция?

Разорвав дистанцию, прижал левую ладонь к груди, не сводя глаз с медленно приближающего жреца. Дыхание вырывается с хрипами и клочками лёгких. Пот заливает глаза, и в уголках нестерпимо щиплет. Я ухватился за само ощущение Света в позвоночнике, мысленно потянул к сердцу… и ощутил это.

Не крупица, не пылинка, а настоящее Солнце! Всю мою жизнь сокрытое от меня самого, почти задушенное Тьмой Светило! Именно оно страдало, когда я призывал меч Тьмы, и радовалось, чуя свет алмазов. ОНО!

Сила перетекла в руку, словно сгусток белого пламени, и жрец, поражённый видом, застыл. Свет выжег даже намёки на тень, сделав лицо похожим на маску. Я медленно отвёл ладонь от груди, любуясь Светом, что не выжигает глаза, но саму Тьму. Бесформенный сгусток на ладони тянется во все стороны, бесконтрольно выплёскивая энергию.

Ему нужна форма.

Форма — это то, что действительно придаёт нам силы. Делает нас непобедимыми. Форма мыслей, форма поведения, форма самой жизни. Строгие правила, направляющие нашу силу. Без них человек лишь животное, стремящееся к наслаждению и размножению.

Я свёл ладони. Свет влился в рукоять из мёртвой стали, наполнил её, как сухой песок, и… вырвался из обломанного куска, формируя клинок. Не просто световой, но воссозданный и изменённый. Новый металл, сияющий мягким фосфором.

Жрец попятился, на лице смятение сменяется ужасом, а ужас — паникой.

Он попытался закрыться, но меч из живой стали прошёл через Свет и врубился в плоть. Прошёл от шеи до середины груди, как сквозь хмарь. Я остановился, в последний раз взглянул в глаза и пинком сбросил эльфа с вершины пирамиды.

Ваюна очнулась от шума воды и плеска волн. Это странно, она запомнила жар, боль и фигуру отца, закрывающую её от жреца. Неужели ей это всё приснилось, и она до сих пор в трюме корабля эльфов-каннибалов? А как же Алаан?

Девочка осторожно открыла один глаз и обнаружила себя на широком ложе. Одетую на мужской манер, но в чистую и НАСТОЯЩУЮ одежду. После эльфийских нарядов из перьев и малахита она кажется чем-то потусторонним.

Села на кровати, бросила взгляд в угол, ожидая увидеть Алаана. Но там никого. В каюте вообще никого. Только снаружи доносятся выкрики мужчин, скрип мачт и гудение ветра в парусах. Ваюна сползла с кровати и охнула, раскинула руки. Иначе упадёт. Пол кренится во все стороны, пребывая в постоянном движении.

Толкнула дверь каюты и почти выпала на палубу. Среди мечущихся моряков снуют люди с бронзовой кожей, пытаются помочь. Вперёдсмотрящий что-то голосит из вороньего гнезда. Но его слова сжирает накатывающий рокот грома. Ваюна медленно повернулась в его сторону и… обомлела.

Корабль стремительно удаляется от горящей земли. То, что было цветущими джунглями обратилось в золу и угли. Далёкие горы налиты жаром, словно сделаны из чистого пламени.

— Что… — Пролепетала она и только сейчас ощутила Тьму, та свернулась под сердцем, как котёнок, досыта налакавшийся молоко. — Папа?

На плечо легла тонкая ладонь с длинными ногтями. Ваюна вздрогнула и посмотрела на улыбающуюся женщина в чёрном плаще с глубоким капюшоном.

— О, ты проснулась! — Сказала незнакомка улыбаясь. — Это хорошо. Я боялась, что ты не очнёшься до самой земли.

— Где отец?! ГДЕ ОН?!

Крик стеганул по незнакомке, как хлыст, но она лишь улыбнулась. Печально и как-то неуверенно. Указала на горящую и удаляющуюся землю.

— Его Величество велел нам отплывать… пока он заканчивает дела. Честно сказать, теперь я не уверена, что он вернётся…

— Он вернётся! — Выпалила Ваюна.

Удаляющаяся земля дрогнула, как кот от испуга. Вновь заорал вперёдсмотрящий. Ваюна увидела, как от берега в их сторону несётся стены воды. Женщина схватила девочку за плечо, прижала к себе и вскинула руку. Корабль окутало мерцание, сформировалось в острый клин на корме…

Волна налетела на барьер и подняла корабль на самый гребень, так быстро, что у Ваюны заложило уши. Понесла в океан, навстречу солнцу, будто спасая от катастрофы. Дикари, заполняющие палубу наравне с командой, рухнули на колени, вознося молитвы не менее диким богам. Этот язык отчасти знаком Ваюне, на таком говорили рабы эльфов.

Волна так разогнала корабль, что паруса выгнуло в обратную сторону. Команда спешно снимает их и швыряет на палубу, где дикари принимаются чинить ткань. Ваюна не слишком разбирается в морском деле, но даже она видит, странности. Паруса покрыты стежками, что запечатаны липкой массой. Центровая мачта и вовсе будто снята с другого корабля…

Волна оседает, и мир стремительно сужается, горящий берег пропал из виду. Остался только дым, застилающий небо в той стороне и новая волна, ещё выше прошлой.

За свою жизнь я убил многих. Кажется, даже парочку единорогов, но не до конца уверен в этом. Возможно, это были просто рогатые лошади. Я убивал эльфов, людей, даже потомков кровосмешения дворфов и гоблинов, ну точно одного из них. Демонов, нежить, чудовищ всех мастей и даже одного сборщика налогов. Однако убивать богоподобную сущность мне ещё не доводилось.

Стоило бы отметить такое деяние. Но я не ощутил ничего, кроме усталости. Даже боя почти не было. Тварь пыталась отбиваться, но живая сталь рассекла все барьеры. Теперь существо, состоящее из первородной Тьмы, умирает у меня в ногах.

Довольно разочаровывающе, если так подумать.

Я огляделся, только сейчас обнаружив себя посреди изломанной, выгоревшей дотла долины. От стеклянных гор остались оплавленные холмы и крошево битого стекла. Сама земля дышит жаром и сотрясается в предсмертных конвульсиях.

Чёрная тварь обернулась ко мне, зажимая рану, преобразилась в подобие человека. Того самого, что являлся ко мне во снах и после пересечения туннеля. Тонкое лицо кривится от боли, а на губах пузырится чернота.

— Думаешь победил? — Просипел он, сверля меня ненавидящим взглядом.