Чтение онлайн

Шли они молча; Йонсу разглядывала убранство новых помещений, удивляясь неизменной роскоши и стремлению к вычурности и помпезностью тех, кто занимался обустройством замка. Везде наблюдалась всё та же лепнина, от обилия которой уже рябило в глазах, позолота, которой укрывался малейший бугорок на рельефах стен, настенные канделябры и тяжелые люстры, на потолках сверкали переливами хрусталя, начищенной меди и серебра.

Леди Астрея обитала на самой вершине башни. Стояла тишина, было довольно холодно. Уткнувшись в широкую дверь из светлого дерева, Мариэль остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— Только молчи.

После чего чуть толкнула двери. В нос сразу ударил аромат цветов. Йонсу против воли отступила назад. Только сейчас она полностью осознала то, как изменилась ее жизнь за этот день. Женщина вдруг подумала: сколько жителей Империи хотели бы оказаться в опочивальне леди Астреи вместо нее! Йонсу шагнула в спальню правительницы западных земель Мосант.

На роскошной кровати с голубым шелковистым постельным бельем лежала женщина. Бледные тонкие губы не улыбались, не шевелились, серые глаза ничего не выражали, только правая бровь была немного выше левой, придавая женщине слегка горделивое выражение лица. Удивительное дело, но она спала. Йонсу озадачено взглянула на Мариэль.

— Она никогда не закрывает глаза, — прошептала та, вновь надевая на лицо улыбку. — Леди Астрея сейчас проснется.

Не закрывает глаза? Ливэйг готова была поклясться, что Правительница является человеком.

— Что я должна делать?

— То же, что и я. Ты будешь только помогать мне на первых порах. Ей надо принять ванну, расчесать волосы, приготовить платье, заправить кровать.

— Всё?

— Молчать. И улыбаться, — добавила Мариэль.

Створки окон раскрылись, впуская теплый воздух, развевая шторы. Полосы шелка ласкали кожу; хрустальная люстра засверкала; плетеные кресла, казалось, засияли ласковым белым светом. Цветы в вазах заколыхались, начиная дурманить. Мариэль неслышно шагнула вперед, к кровати, и Йонсу последовала за ней. Ей было страшно. Монументальная фигура леди Астреи внушала ей ужас; она боялась взглянуть на нее и смотрела куда-то в подушку.

— Доброе утро, госпожа. Ванна уже готова.

Мариэль подала леди руку. Йонсу замерла. На шелковой подушке лежала жемчужно-золотая прядь волос, выбившаяся из прически Астреи Аустенос.

========== Глава 7 Михаэль II (введена 15.02.2017) ==========

Михаэлю снился сон.

Он гулял по морскому побережью, ступая босыми ногами по песку. Волны щекотали кожу, то подступая к нему в тихом шелесте, то возвращаясь к толще океана, что горел изумрудами и топазами на востоке. Ветер, прохладный и ласковый, обдувал лицо, трепал бледные пряди. Михаэль шел туда, где в желтом ореоле платья сидела женщина — его Аделайн. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на север, обращенная спиной к Михаэлю.

Впереди, смеясь, играл с волнами мальчик в белом сюртуке и бриджах. Его длинные вороные волосы спускались до самой талии, заплетенные в тонкую косу, такую же, как у матери. Звонкий смех доносился в переплетении ветра, как пение флейты соединяется с журчанием клавиш. Михаэль не видел лица мальчика, как не видел лица Аделайн; иногда на фоне бесконечного побережья показывался профиль сына. Вердэйн Аустенос, названный в честь одного из драгоценных камней копий эльфийской столицы, обладал чертами лица отца. Михаэль мог вспомнить его внешность, закрыв глаза. В любой момент.

Он подходил ближе. Он уже был так близко, что слышал дыхание Аделайн, что пробивалось сквозь шум ветра. Михаэль видел Аделайн такой, какой она была в молодости: не изможденной женщиной, испорченной влиянием столичной моды, с по-глупому высветленными волосами, лишенными своей натуральной красоты, нарисованными ниточками бровей и излишне тяжелыми ресницами. Сейчас она была той самой маленькой хрупкой девочкой с шелком волос, взятых в простую косу, и ошеломляюще-синими глазами — как морские сапфиры.

— Ты исчезнешь? — с болью спросил Михаэль, неуверенно коснувшись ее плеча. Нет, Аделайн осталась, но тепла принц не чувствовал. На миг ему показалось, что его принцесса — призрак; пальцы словно окунулись в туман, вязким киселем налипшим к пальцам. Сердце сжалось от тоски. Аделайн живет в мире ночи, а он — в мире полуденных теней.

— Это твой сон, — сказала Аделайн, все так же смотря в сторону бегущего от волн мальчика. Михаэль поднял взгляд к Вердэйну. Сын… Сколько воды утекло? Сколько слез было пролито? Сколько крови? Вердэйн покинул его так давно, прожив так мало!

Милый мальчик! Вердэйн никогда не мог сидеть дома, в тишине и покое. Его, в противоположность отцу, манило прочь из замка, в неизведанные страны, острова, к новым людям, к приключениям. Уже в одиннадцать лет мальчик убежал из Аливьен-иссе в пустыни. Его нашли спустя неделю на маяке — дозорный отослал фею взволнованной семье. Ни Михаэль, ни Аделайн не смогли наказать Вердэйна; наверное, именно поэтому юноша вырос столь независимым.

Сердце разрывалось от боли при виде давно ушедшего сына. Вердэйн погиб на севере, и теперь нет земель, на которых пролилась его кровь в последний раз. Погиб от чужой, холодной, проклятой руки, оставив двоих сыновей.

— Я приду к вам. Я приду.

Михаэль открыл глаза. Комнату Селесты Ленрой окутывал полумрак. Мужчина равнодушно скользнул взглядом по привычным, изученным за четыре месяца вещам: по платяным шкафам, картинам и фотографиям, по спрятанной в углу под покрывалом арфе. Селеста спала, отвернувшись от него, лицом к окну, за которым загорался рассвет; сам Михаэль совершенно слился с темнотой. До него лучи восходящего солнца не доходили.

Аустенос пришел к Селесте примерно в полночь, бросив расцветшую от подпитки Мариэль. Его супруга не могла существовать без крови: отдавая свою, Михаэль спасал других. Зачарованная серебристая кровь превосходила все другие виды, и ее требовалось меньше для поддержания жизни вампира. Пол-литра раз в месяц — Мари спокойно сливалась с обществом замка, не вызывая никаких подозрений. Вампиры мало чем отличались от людей и еще меньше отличались от эльфов, от которых произошли.

Селеста спала; Михаэль, покинув морское побережье, вновь очутился в капкане одиночества. Мысленно он был в песках неведомого залива, который видел ночью во сне. Воспоминания впивались в сердце острым разбитым на десятки осколков стеклом, и потому принц предпочел отвлечься.

Случилось то, что он предполагал последние шесть лет: готовилась война. Безусловно, Михаэль ни капли не верил в провозглашенный мир, поскольку знал истинные причины противостояния. Перемирие — вот как следует называть последнее соглашение. Перемирие скрывает теневую войну: украденные корабли, шпионов, тайные союзы, занесенные перевалы и проложенные ледяные дороги через Сирмэн, разделявший материки. Астарта, Архой, Рас Альхаг рыскали по Империи, ища бреши в защите — этих брешей так много, что нет нужды искать внимательно.

Но самое отвратительное — ложь Темного короля… Мотнув головой, Михаэль привстал на кровати. Укушенное вчера запястье зудело, как от комара. Две серые точки и легкая гематома вокруг, которая рассосется спустя часы — вот и все следы преступления. Михаэль потянулся за рубашкой. Оставалось надеяться, что Селеста Ленрой не заметила следы укуса в полутьме спальни. Учитывая, что большинство времени она провела, уткнувшись лицом в подушку и без возможности пошевелиться, вероятность быть раскрытым сводилась к нулю. Михаэль принялся застегивать крошечные золотые пуговицы. Он прожил в вопиющей роскоши всю жизнь и уже не замечал ее. Принц Империи давно не видел смысла во внешней красоте и людей, и зданий, и городов.