Чтение онлайн

Рейн вздернула руку — острие льда оцарапало кожу щеки демонессы. Мост треснул. Китти отшатнулась. По голубой глади льда побежали трещины, края начали разрушаться и падать, вызывая высокие волны. Ледяная вода окатила её с головой. Китти встрепенулась, начала торопливо вытирать жгучую соленую жидкость, попавшую в глаза. Краем уха она услышала торопливое стучание сапог по мостовой — с таким трудом собранная армия обратилась в бегство. Корабли продолжали бомбить Реймир-сум, а Рейн, застыв в струе воды над основаниями моста, торопливо делала пассы руками, пытаясь справиться с атакой противницы. Айвена, не предпринимая попыток защититься, смотрела на восток.

Китти повернула голову, чтобы проследить её взгляд.

К ним неслась гигантская волна, раскидывая корабли обеих сторон. Вода отхлынула с устья Нойры. Китти отступила на шаг. Пенная шапка волны закрывала часть неба, в ней было не меньше двухсот метров — девушка против воли зажмурилась, зная, что не успеет убежать.

Но Рейн внезапно, с гортанным криком вскинула руку, и волна рассыпалась в тысячу снежинок, исчезнувших в морской пучине. Айвена развернулась к Кайцер. Китти вдруг ощутила страх, чуть ли не впервые за сегодняшний день, что до сих пор казался девушке просто ярким, интересным зрелищем, обходя стороной её эмоции. Глаза демонессы сверкали как аквамарины. Молочная кожа казалась белой в сумраке шторма, что постепенно утихал. Китти заметила, что пальцы Рейн беспрестанно двигаются. Подруга явно готовила неожиданную атаку.

— Впечатляет, — звонко сказала Айвена. — Но что ты будешь делать, если сменяется звезды? Я не завишу от них, ты же — да.

Китти заметила, как сзади демонессы белеет, приближаясь, острый ледяной кол, рвущийся к её спине. «Молодец», — мысленно похвалила Рейн Вилариас. Люди, действовавшие такие образом, всегда вызывали в ней уважение.

— Не думаю, что мои силы изменятся настолько, — бросила Рейн.

Айвена, не отрывая взгляда от противницы, чуть сдвинулась влево. Ледяное острие пролетело в паре сантиметров от её тела и растаяло в воздухе.

— Ты еще не умеешь управлять ею не глядя, — снисходительно бросила Айвена, щелкнув пальцами. Водный столб, державший Рейн, внезапно исчез, рассыпался в пыль, и женщина начала падать вниз. Китти охнула от неожиданности и, забывшись, спрыгнула с парка к набережной, подбежала к самому берегу. Айвену тем временем тоже поглотил пролив. В глубине виднелись слабые вспышки, вода бурлила — Вилариас догадалась, что борьба продолжается далеко внизу. Их сражение скрывала черная от непогоды Нойра.

Шторм улегся, успокоив вслед и шквальные порывы ветра. Воины Света, приободрившись, наконец, сумели организовать войска, укрепленные подоспевшей пехотой, и прибывшей командой пушкарей с несколькими десятками пушек. Защитники города собирались дать отпор. Вскоре загудели поднявшиеся в воздух первые ядра, взрывы опалили бока нескольких суден, еще на трех были сбиты мачты. По рядам защитников пронесся радостный гул. Пушкари били на славу. Флот Синааны, потеряв свою главную опору, Айвену, начал сдавать позиции. Восточный ветер сменился западным, что мешало нападавшим попадать по целям и спокойно идти на парусах к городу.

На выстрелы флотилия Тьмы ответила, но особого вреда не причинила. Снаряды бесполезно зарылись в прибрежный песок и ударили по пустой набережной. Один из кораблей противника, набирая воду, стал стремительно погружаться на дно. С бортов корабля спрыгивали людские фигуры, пытаясь спастись с тонущего корабля. Рядом кренилась на бок выведенная из строя крупная боевая галера, с которой спешно спускали шлюпки. Остальные корабли, перестраиваясь, отходили назад, но пушкарям удалось достать еще три корабля, прежде чем те отошли за границу зоны обстрела. Приободренная успехами пушкарей, вперед двинулась и конница с пехотой, зачищать улицы, на которые успел проникнуть враг. С успевших пришвартоваться шлюпок на набережную высаживались воины Синааны. Возможности вернуться на корабли у них уже не было, и воины собирались предпринять отчаянную атаку на защитников Реймир-сум, чтобы или захватить остров, или пробиться на ту его оконечность, где их могут подобрать свои. Разбившись на отряды, противник стал проникать в город, где встречал яростное сопротивление воинов и присоединившихся к ним отчаянных горожан.

Внезапно воды разверзлись, и из ее толщи, в ореоле сверкающих брызг, вырвалась Айвена, чье платье было изрезано, а с многочисленных царапин на теле текла кровь. Ни говоря ни слова, она, подняв волну, ринулась в толщу воды и исчезла. Взгляд Китти устремился вниз. Там, на льдине, лежала, устало вперив в небо ярко-голубые глаза и изредка моргая, Рейн. Ее тело также испещрили раны, окрашивая лед ярко-алыми пятнами крови.

Корабли противника, ворочая тяжелыми боками, уходили к линии горизонта. На некоторых из них команды боролись с огнем пожарищ и с течью в пробитых боках. Один из кораблей затонул уже при отходе, и команду несчастливого судна подбирать не стали. Не было времени, никто не желал попадать в плен отстоявших город защитников, зная, что на милосердие им рассчитывать не стоит.

Уходящие корабли напоминали стаю ободранных хорошей дракой псов. Потрепанные выстрелами и огнем паруса золотило лучами выглянувшего из-за туч солнца. Это заставляло нападавших спешно надевать черные хламиды и прятаться в трюмах под палубой. Бой проигран.

Сердце Китти замерло. На одном из кораблей она вновь увидела низкорослую зеленоволосую демонессу в том же коротком кожаном платье, что и на рассвете. Леди Ситри была цела и торопливо раздавала приказы, чтобы корабль как можно быстрее спрятался в тумане Синааны, подальше от палящего солнца. Ее корабль был полностью цел, но команда поредела наполовину. Галеон шел прямо напротив Вилариас, подставив бока под обстрел из Каалем-сум. Никто, однако, не стрелял.

Заметив Китти, Ситри тоже замерла. Корабль уходил; демонесса протянула руку. Перед глазами что-то мелькнуло, и предплечье девушки вдруг пронзила острая боль. Пошатнувшись, она опустила взгляд. Из руки торчал железный прут длинной в полметра. Мир потемнел, и, уже падая, Китти услышала, как устье Нойры окутало чьё-то бархатное контральто:

— Вы не сможете отбивать наши атаки всегда и везде!

Потом она потеряла сознание.

Комментарий к Глава 8 Китти III

(1) Понтон — плавсредство для поддержания тяжестей на воде.

========== Глава 9 Йонсу III ==========

Моралисты стараются вколотить принципы морали внутрь людей, а сами всегда носят их снаружи, как галстуки и перчатки.

Максим Горький

Обеденный зал находился в отдельном здании дворца, окруженный дурманящим запахом цветущих садов, обращенный окнами на юг, в сторону бескрайних зеленых полей. Здание вздымалось над крепостной стеной и составляло в себе, по меньшей мере, тридцать этажей. Добрую треть из них занимали швеи, садовники, личная обслуга внутреннего Анлоса; верхние представляли собой кухни, и лишь самый верхний, тридцать четвертый, полностью был занят обеденной залой.

Окно в нем, как это было принято во дворцах лордов Империи, представляло из себя сплошную стеклянную стену, вставленную в кованную чугунную раму с завитками из медных листьев и вычурных розеток, поддерживающих полотно стекла, украшенное витиеватым рисунком вдоль края. Йонсу давно перестала удивляться бьющей в глаза чрезмерной роскоши: зал, как и все комнаты внутреннего Анлоса, горел от позолоты. Комната была выполнена в приятных теплых тонах: темный деревянный стол служанки застелили ажурной кружевной скатертью с золотым шитьем, тяжелые шоколадные шторы, ниспадавшие до пола широкими складками, подвязывали витые шнуры с шелковыми кистями, пол щекотал ноги коврами, в которых утопали ступни. На потолке горела привычная массивная люстра из хрусталя и изящно выполненных золотых подвесок. Картины на стенах отсутствовали, подобно тому, как отсутствовали в спальне леди Астреи, зато вдоль стены выстроились статуи прекрасных юношей и мифических животных, перемежаясь с высокими напольными вазами, в чашах которых благоухали живые цветы.

Солнце медленно заходило за горы, играя лучами по шоколаду и позолоте.

Весь день Йонсу находилась в состоянии полнейшего страха, граничащего с отчаянием. Она панически боялась сделать что-нибудь не так. Мариэль контролировала каждый шаг, старалась делать все самостоятельно, но женщине иногда приходилось помогать ей. Расчесывая волосы миледи — леди Астрею следовало называть именно так, — Йонсу ощущала, как дрожат руки. Один раз она осталась наедине со своей госпожой (Мариэль вышла в коридор, выполняя приказ), и эти двадцать минут прошли в абсолютном молчании. Леди Астрея отмокала в ванне, и пока Йонсу осторожно натирала мочалкой ее плечи, Правительница не произнесла ни слова. Казалось, Астрея была напрочь лишена необходимости проявлять какие-либо признаки жизни. Погрузив в воду безупречное стройное тело, не уступавшее в белизне снежным шапкам, Астрея не дышала, не двигалась. Ее голос был лишен эмоций, на лице не читалось ни одного отражения чувств. Ливэйг это пугало.