Чтение онлайн

Кроме того, надо учесть, что в соответствии с закономерностями смены психотипов, наряду с ростом влияния общественников, мы имеем примеры появления резонаторов, которые достигают немалых успехов в обществе. И они нередко ходят в джинсах, подписывают миллиардные контракты простой шариковой ручкой и т. д. То есть они не нуждаются в самоутверждении через демонстрацию дорогих, престижных вещей. Изменился накал страстей на этот счет и в силу появления социальных сетей и снятию через общение в них своих психологических проблем лицами с акцентуациями. Для чего в меньшей степени требуются дорогие, престижные вещи, увлечения. Это так же делает деловые отношения многих общественников более спокойными с эмоциональной точки зрения. Но, по сути, общественники резво объединяются против тех, кто в этой системе межличностных отношений не находится, то есть против предметников.

И это на самом низу. Что касается «верха», то там объединение идет не только против предметников. Общественники более высокого уровня объединяются и против общественников с более низких степеней властной элиты. Вот одно из мнений на этот счет так же весьма наблюдательного человека — бывшего чемпиона мира по шахматам. Шахматисты высокого уровня — прекрасные психологи.

Когда Карпов впервые завоевал шаматную корону, он был очень молод, но уже успел приобрести огромную популярность. С ним считали за честь познакомиться даже представители тогдашней «золотой молодежи». И Карпов, склонный к логическим выводам, установил следующий интересный закон.

«Дети министров общаются только с детьми министров, дети замминистров в этот круг не допускаются. Дети родителей на „Чайках“ не имеют никаких дел с детьми родителей на „Волгах“ и т. д. В общем, все как в шахматах: чернополый слон никогда не может стать белопольным, а белопольный соответственно — чернопольным.

Надо сказать, что теория Карпова за прошедшие годы не потеряла своей актуальности, только потребовала некоторых уточнений. Дети чиновников теперь не клянчат у родителей машины, а владеют ими сами. Причем те, кто ездит на „Бентли“, не общаются с водителями на „BMW“, а те, в свою очередь, не пойдут в один ночной клуб с любителями „Фольксвагена“ и т. д. На „Волгах“ теперь ездят последние неудачники». [1, c. 310].

Обратим внимание, что это сформулировано Е. Гиком как ЗАКОН. В нем подчеркнуто не только структурирование людей в процессе общения, но и структурирование по принципу принадлежности к той или иной социальной группы, по принципу экономического достатка. То есть законы самоорганизации общественников корректируются социальными, экономическими факторами. Но в каждой социальной, профессиональной группе эти законы проявляются с той же необходимостью, с какой разные биологические особенности людей, разные психофизиологические особенности формируют разные индивидуальные стили деятельности.

Сказанное позволяет утверждать, что в обществе постоянно идет процесс создания самоорганизующихся систем общественников. Он совпадает с процессом качественного изменения личностных параметров, психотипов людей, особенно молодых. Этот процесс идет в различных социальных, профессиональных группах. Но особенно активно он идет на тех исторических этапах, в тех обществах, где высокий уровень разделения труда. Дело в том, что возрастающий в силу общественного разделения труда прибавочный продукт, прибавочная стоимость естественно во все больших пропорциях присваивается теми, кто регулирует процесс обмена в таких обществах. А это общественники. Это те, кто группировался вокруг черных «Волг» в советские времена и кто группируется вокруг «Бентли» сегодня. При этом самоорганизация общественников протекает естественно, с высокой долей детерминации на биологическом уровне. То есть во главе каждой группы общественников становится естественный лидер, у которого качества естественного лидера все чаще переплетаются с качеством профессионала своего дела. Но если только профессионал, то это чаще интроверты, и это чаще предметники-одиночки. А вот развитие системы межличностных отношений протекает по правилам, которые устанавливаются общественниками. Социальные отношения формируются под большим влиянием общественников. Научные открытия, учебники, научные монографии, описание сложных технических систем, запуск ракет в космос и т. д. и т. п. — это предметники. А живем мы по правилам, которые устанавливаются общественниками, естественно, в первую очередь в своих интересах. И получается, что наши представления о мышлении людей, о наших способностях, о возможностях человеческого интеллекта формируются под влиянием открытий ученых, под влиянием рациональных научных конструктов, под влиянием труда предметников, специалистов своего дела. И как не восхищаться изящными математическим формулами, на основе которых рассчитываются сложнейшие физические явления, как не восхищаться сложнейшим теориям современной квантовой физики, методам теории вероятностей, достижениям биологов, медиков и др. Нам кажется, что все мы так и мыслим, как написано в этих книгах. Нам кажется что мы живем достаточно обдуманно, что человечество научилось принимать умные решения. А как же иначе? Какие умные монографии написаны, по каким умным учебникам мы все учимся… Увы, начинается реальная жизнь — и мы живем по писанным и не писанным законам общественников. Но каждый раз, когда нам становится понятно, что эти законы не совершенны, что их определенная группа лиц использует в своих интересах во вред большинству, общественники исхитряются вновь найти такие невидимые предметникам лазейки достижения своих интересов, что самые умные математические теории, учебники при этом «отдыхают». И зачастую нововведения общественников микроскопичны, на уровне кумулятивных причин, малозаметны. А замечать их предметники начинают уже после того как жизнь, практика показала, что их обманывают незаметно, но постоянно и с размахом. Эти нововведения маскируются за словами о справедливости, о демократии, о необходимости развития и т. д. С каждым десятилетием лиц, которые пишут учебники, предметники, которые выпускают продукцию для потребления становится в процентном отношении от общества все меньше и меньше. Общественники все чаще подвязываются писать учебники. От этого учебники становятся с каждым десятилетием все хуже и хуже. Общественников становится все больше и больше. Но ощущение того, что все мы представители эпохи квантовой физики, точных расчетов оседает на вершине нашего сознания. В то время как мы давно живем в обществе, где без зазрения совести ведут себя по принципу «что не запрещено — то разрешено». И мы начинаем не ставить под сомнение этот принцип жизни в обществе (уж больно он хорош для общественников), а перечислять в законах то, что запрещено. А ведь что-то важное обязательно упустим. И это используют общественники в своих интересах. Частично мы эти схемы поймем и блокируем, но сам процесс опережающего структурирования общественниками социальных отношений, общественного сознания в своих интересах — необратимо идет с момента возникновения человечества. Да, кто выходит из зоны незаметности — уничтожается гневным племенем. Замечено много непорядка — революции, массовые протесты. Отсюда общественники маскируют свое нутро. Во главе этого процесса идут те, кто может делать и делает процесс закабаления предметников реально незаметным. Да, дети этих естественных лидеров-общественников на протяжении всей истории портят социальные системы, построенные их родителями. Они попадаются на демонстративно паразитическом образе жизни. Но они и платятся за это своими головами. Состояние незаметности систем общественников вновь восстанавливается. Высунулся — заметили — «отрубили голову». Другие это видят и «высовываются» осторожнее.

Но чем больше общественников, тем сложнее им маскироваться. Дело в том, что они обладают сопутствующими качествами, свойствами личности. У них более развита метапрограмма «здесь и сейчас», чем метапрограмма «будущее» и др. Не у всех. Есть общественники, которые блестяще строят системы обмана с учетом изменений в будущем на десятки и даже сотни лет вперед. Речь идет чуть о другом: когда общественников становится много, когда тем, кто способен через систему межличностных отношений обманывать других начинают подражать массово, то качество самих общественников падает. В их среду входят и лица с менее выраженными психофизиологическими способностями к объегориванию других. Естественно, они дают массовые, системные ошибки в общении. Общественников становится так много, что начинают бороться друг с другом, начинают принимать решения, которые дают тактические успехи, но приводят к стратегическим провалам. Это характерно даже для руководителей бизнеса. И в период повышения солнечной активности, в период изменения силы притяжения на Земле, в моменты усложнения проблем экономики до уровня непонимания происходящего типичным человеком, наступает ситуация когда общественники уже со своей доминирующей метапрограммой «здесь и сейчас», со сниженной моральной нормативностью, с отсутствием способности видеть сложные системы и т. д. не в состоянии прогнозировать будущее. Массово идут не точные решения. И начинают разоряться не только те, кто в силу перехода с рационального уровня мышления на уровень мышления общественников, привел свое предприятие к банкротству, но и те, кто мыслит рационально. Они просто не в состоянии изменить общее состояние экономики, психики, панических действий.

Проходит время после панического падения рынков. Лица, не способные управлять предприятиями разоряются или меняются на предметников. Равновесие в экономике постепенно восстанавливается. И вновь экономика более менее складно существует до момента нового «торжества» общественников в захвате власти на производствах, на предприятиях, в различных учреждениях. И все это логично ложится на собственно экономические факторы развития кризисных явлений. Общественники в этой ситуации ищут причины где угодно, но только не в себе. Появляются удивительные экономические теории, зависимости. Они чаще были когда-то верными. А именно когда власть общественников была не столь тотальной и всеобщей. В силу того, что умные учебники, книги живут, что по ним учатся — возникает ореол того, что мы люди велики своей наукой, своей математикой, физикой, да и вообще своим научным мышлением. Это убеждение витает незримо над нами всеми. Хотя некоторые тонкие наблюдатели замечают, что лица, которые пишут книги реализуют свои биологические потребности так же. Это потребность в доминировании в научной среде, в обществе. В питании. Через написание книг и получение дохода реализуется и потребность в семье, удовлетворение сексуальных потребностей. Этому сложно возразить.

Но все самые умные и самые научные теории вытесняются из сознания, когда общественники начинают доминировать в обществе. Их мысли направляют не умные книги, а биологические, психофизиологические закономерности борьбы за лидерство, за доминантность, за власть, за то, чтобы стать первыми в системе межличностных, социальных отношений. А это совершенно другая логика, чем математическая. При росте доминантности общественников растет значимость биологических законов, уменьшается влияние собственно социальных. Психологические основы этого заключаются в том, что нормы человеческой морали, супер-Эго общественниками тонко обходятся. Это диагностируется даже с помощью экспертных оценок. Но это касается только тех общественников, которые особо «высунулись» из принятой нормы. Приведем в связи с этим график взаимосвязи общительности и моральной нормативности людей.

На графике видно, что чрезмерно общительные люди, яркие общественники могут позволить себе быть пренебрежительными к нормам человеческой морали. А вот выраженные интроверты, а среди предметников чаще встречаются интроверты, вынужденно должны быть более почтительными к моральным нормам поведения.

Есть интересное исследование Кухтерина С. Е. «Личностно-психологические основы устойчивости и изменчивости моральных норм поведения госслужащих», [6]. В нем приводятся данные о связи общительности и моральной нормативности. Психологическое одиночество, интровертность, отсутствие близких друзей и т. д. чаще рождает лиц с более высокой моральной нормативностью. Такой биографический факт как отсутствие референтной микрогруппы рождает лиц с более высоким индексом моральной нормативности. Типичные общественники входят в самые различные микрогруппы, неформальные объединения людей. А предметники заняты делом. Но у них более высокая моральная нормативность. Появись у них несколько референтных микрогрупп — индекс моральной нормативности «покатится» бы вниз. Этот факт мы осознаем с трудом. А из него следуют немало важных выводов. Так, выбираем мы через голосование тех, кто вошел в нашу душу, кому мы поверили, кто обладает более филигранной общительностью с элементами артистизма. И проходит во власть те, кто прошел. Затем кусаем локти — не тех выбрали. Не всех. Есть достойные исключения. Но даже самые лучшие люди будут обыграны во власти силой общественников.

Эти важнейшие проблемы для развития человечества находятся на грани понимания большинством людей. Видят и понимают эти проблемы не многие, а если многие — то чаще крайности.

Есть так называемый эффект края. По краям мы видим, осознаем противоречия между общительностью и порядочностью, моральной нормативностью. А вот в середине эти зависимости в силу наших психофизиологических особенностей, мы просто не замечаем. Хотя наше бессознательное это диагностирует. И для познания истины надо помимо нашей воли войти с помощью имеющихся методических средств в наше бессознательное и считать его установки на этот счет.

Психологи, которые изучают закономерности брендирования, заметили явление, что наиболее сильными являются те бренды, которые соответствуют установкам, потребностям которых выходят из подсознания. Но они еще не осознаны. Самые лучшие бренды эксплуатируют эти особенности взаимодействия сознательного и бессознательного в человеке. Допустим, реклама МММ с Леней Голубковым использовала естественный эгоизм людей, чтобы их же и обобрать. В период начала проникновения рыночных отношений в нашу жизнь каждому казалось, что он сможет использовать рынок в своих интересах. Эти установки были в бессознательном. Хотелось купить и «Волгу», и шубу, и просто иметь хорошие деньги.