Чтение онлайн

Именно поэтому в работе так неточно с точки зрения диалектической логики поставлена проблема кто виноват и что делать — менять общественников на предметников. Такое решение дает импульс для действия, и действия в правильном направлении. Отсюда и такое внимание соотношению предметников и общественников.

Соотношение предметников и общественников в истории человечества во многом аналогично соотношению растительности и зайцев, зайцев и волков на отдельном острове. Вот зайцев стало много — съели всю растительность. Есть нечего. Стали погибать. Популяция резко уменьшилась.

Снова много растительности. Снова развелись зайцы. Снова съели всю растительность. Снова популяция уменьшилась.

А теперь появились волки. Уже численность популяции зайцев колебательно изменяется в унисон с изменением численности волков.

Вот расплодилось много зайцев — растет популяция волков. Волки съели почти всех зайцев, популяция волков сама стала уменьшаться. Вот почти все волки погибли. Зайцы снова скачут по острову.

Как только мы начинаем понимать, что колебания интенсивности роста растительности зависит от интенсивности излучения Солнца, то получается достаточно прогностическая система. В этой системе желания и даже навыки волков и зайцев — зависимая от экзогенного фактора величина. Как ни учи волков, сколько не формируй у них охотничьих навыков — колебания от этого не исчезнут и периоды скудной жизни, ведущей к уменьшению популяции волков, не отменить в рамках земного мышления.

Эти аналогии относятся и к человечеству. Мы можем, в отличие от зверей, понять эти закономерности и начать строить нашу жизнь в соответствии с ними. Но это понимание, вероятно, одна из ценностей, формированием которой у землян и занимаются силы, которые выше и намного могущественнее нас.

Метафора в защиту союза общественников и предметников.

Аналогичны отношениям зайцев и волков взаимоотношения предметников и общественников. Чрезмерное количество общественников приводило к тому, что работать становилось не кому. В некоторых странах это соотношение принимало вид увеличения — уменьшения государственных служащих в империи, в стране, увеличение податей, которые необходимы для содержания чиновников, уход работающих подданных на другие земли и др. Чрезмерное количество государственных чиновников разоряло страну, уезд. Начинались восстания. Если они побеждали — количество чиновников резко уменьшалось. Но не на долго, так как среди победивших были те, кто мог жить за счет своих способностей понимать и управлять людьми. Общественники есть везде.

Колебательно менялась и доходность семей чиновников, воинов. Много предметников в подчинении — выше доход. Отсюда нередко власть имущих объединялась, чтобы не допустить переход работников от одного барина к другому. Чтобы не допустить восстаний шли на различные хитрости, типа Юрьева дня. Но суть от этого не менялась: общественники делали все, чтобы закабалить предметников.

В России традиционно чиновников было меньше, чем в Европе. Это объяснялось более сложным, более суровым климатом и в силу этого меньшим прибавочным продуктом, который мог получить крестьянин, ремесленник в российском климате. Но и элита России в силу этого не могла так дистанцироваться от народа, как на Западе. Общая закономерность проявляется на протяжении всей истории человечества: чем меньше прибавочный продукт, тем меньше был выражен эгоизм общественников, тем меньшая доля их усилий носила функцию потребления за счет труда других. Крепостное крестьянство на Руси было, но не было рабства. Это связано как с невысоким прибавочным продуктом в условиях вечных зим. Так и с психологическими особенностями людей, с наличием в России так называемого эмпатичного психотипа, когда душевные качества людей существенно предопределяют их взаимоотношения.

В России зайца волки садили пить чай. Ели зайцев после этого чаепития. Н. Г. Чернышевский отмечал, что душа русского народа сформировалась за самоваром. Кроме того, русская элита во многом вышла из князей, воевод. А их-то выбирали по реальным заслугам. Поэтому количество общественников с негативными чертами личности было не так много как в странах, где придворная знать окружала короля и ждала от него благодарностей, помогая интригами. Правящий класс был вынужден в прошлом выполнять функции управления. Не мог — свергался. Поэтому роль и значимость общественников была высока в период минимального прибавочного продукта (общественник и в этом случае помогали более выживать всем и чаще это был эмпатичный общественник) и стала снова особо высокой при максимальном общественном разделении труда. Общественники в этом случае получили возможность обогащаться. Само общественное разделение труда требует лиц, которые могут улаживать проблемы. И постепенно вместо этих лиц появились те, кто не только мог улаживать проблемы, но и получать прибавочный продукт, и не малый, от этих трансакций, от улаживания конфликтных, а затем и просто типичных торговых ситуаций. При этом ранее талантливые предметники всегда имели возможность войти в элиту, обновить ее и дать пример окружающим, что за счет труда, предметной деятельности можно пойти по жизни вперед. Сейчас этих примеров почти не стало, так как власть общественников стала тотальной (у них собственность, деньги, власть, средства массовой информации и др.). Сама проблема противоречий между предметниками и общественниками осталась скрытой и внешне выступает как проблема взаимоотношений между бедными и богатыми, как проблема несправедливого распределения дохода между социальными группами, как проблема эмансипации женщин (эмансипанки — это явно общественницы), как отношения между порядочными и непорядочными людьми, как отношения между лицами, не знающих ограничений и более скромными и тактичными, как верящими в Бога и безбожными и т. д. Любые психотипы с трудом диагностируются окружающими. И нужны специальные способности, чтобы чувствовать и понимать эти психотипы. Для абсолютного большинства людей они кажутся «вещью в себе».

Но тем не менее, научные исследования на этот счет есть и они показывают, что расслоение людей по уровню дохода в России совпадает и с расслоением их по психотипам [4].

То есть деление на бедных и богатых и отношения между ними как фактор социально-исторического развития не отрицает, а предполагает перевод этих отношений в плоскость общественник — предметник, экстраверт — интроверт и т. д. И все это достаточно тонко изучено методами современной психологии.

Предметники нередко являются интровертами. А интроверты более склонны к вере, к построению личностно воспринимаемых, порой весьма индивидуализированных ценностей. Монахами чаще становятся интроверты. Поэтому, если делать опору на резонаторов, то мы чаще окажемся среди лиц, которые склонны к вере, которые ею движимы. Отсюда ставка на предметников невольно через некоторое время приведет к необходимости поиска и веры, которая бы была ими принята. И эта вера не может быть примитивной, так как резонаторы, предметники, достигшие многого в жизни, добившихся передовых позиций в создании высокотехнологических производств, ищут истину, занимаются настоящей наукой. Они не примитивны духовно.

Не все склонны воспринимать веру, Мировой Разум как данность, но резонаторы ищут такую веру. Их длительное, устойчивое сообщество немыслимо без общей веры.

Рассматривая причины психоэкономического кризиса, важно прийти к выводу о системе детерминант этого процесса. Она выходит за рамки Земли, это сложный геокосмический процесс. Важнейшими компонентами этого процесса является действие так называемых кумулятивных причин, мягкой силы. Мягкие силы приводят к медленному изменению человечества по типу микромаятниковых явлений. Эти изменения настолько незаметны, медленны, что наше сознание их просто не фиксирует. Сознание фиксирует то, что поддается психофизиологическому различению. Что «зашито» в нас на биологическом, генетическом, психофизиологическом уровне. Это чаще так называемые факторные причины. Кумулятивные причины более воспринимаются нашим бессознательным, но и то, не всех людей, а теми, кто к этому предрасположен. Обычные люди при объяснении явлений руководствуются образным видением и пониманием факторных причин. В рамках этих причин мы и пытаемся объяснить окружающий мир. И немало ситуаций, когда эти факторные причины истинно предсказывают развитие явлений, когда через них понимается суть проблемы, порой и исчерпывающе. И видя это, мы приписываем данным причинам большую роль в процессе детерминации явлений, чем это есть на деле. В силу этих причин (но не только) мы приписываем и людям, социальных группам, лидерам, нашему сознанию значительно большее значение в понимании и изменении окружающего мира, истории, чем они реально играют свою роль в этом. Исторический процесс во многом связан с чувствованием, интуитивным восприятием мягкой силы, ее влияния на людей, на мировые процессы. Но точно чувствовать направление и характер действия мягкой силы могут далеко не все, а лица с опытом жизни, с развитой интуицией, с психофизиологическими предпосылками к этому. При этом наблюдается зависимость, что более развитая интуиция у людей, способность чувствовать мягкую силу может сопровождаться меньшей способностью логически анализировать окружающий мир через факторные причины. А люди, которые менее чувствуют влияние мягкой силы, могут, порой весьма убедительно, рассказывать о влиянии факторных причин на наше развитие, успешно их анализировать. И они могут говорить логически безупречным языком, достаточно понятно и убедительно. По мере роста образования людей, росла потребность в лидерах, которые могли говорить языком науки, языком образованных людей. Большая часть лидеров в настоящее время просто не будет признана за таковых, если не овладеет формальной логикой, понятным, логически правильным языком, которым пишутся книги, научные исследования. Замечено, что способность воспринимать более точно мягкие силы более характерна для лиц, которые верят в существование Всемирного Разума.

Чувствование мягкой силы есть и чувствование бессознательных переживаний, установок, противоречий между сознанием и бессознательным, которые вырастают в значительной степени в силу противоречий между влиянием мягкой силы и факторных причин. Эти чувства могут быть верными только при нахождении внутри российского народа и при сопереживании с ним.

Эти чувства наиболее точны при внутренней вере, которая ведет к Истине. Значительная часть философов, мыслителей, знающих русских изнутри, отмечают, что русские — народ богоносец. Это стало достаточно устойчивой характеристикой наших национальных особенностей. Но россияне это не только русские. Количество людей, которые проповедуют ислам растет более быстрыми темпами, чем количество православных. И это не только в силу более высокой рождаемости в странах, регионах, где господствует ислам. Есть и другие причины. Так ислам более приспособлен для бедных. Он как религия по многим параметрам ближе к более обездоленных. И в условиях роста противостояния между бедными и богатыми, между исламом и светским, западным миром не исключены элементы дисгармоничных отношений между исламом и христианством, исламом и православием. Ислам имеет здесь повышенный запрос со стороны обездоленных. Отсюда попытка богоизбранность отнести только к православным — исторически проигрышна. Опора на религию при воссоздании ценностей, которые могут ускорить наше развитие, уменьшить поклонение злату, сделать нашу веру устойчивой, служащей сохранению государственности, должно касаться всех религиозных концессий. Поэтом объективно мы нуждаемся в вере в Мировой Разум, в Бога, в вере, которая бы была близка к науке, к поиску истины. Иначе ее трудно воспринять образованным людям. И она должна быть как бы равноудалена от всех религий. Эта часть веры, которая может стать общей для всех, есть в каждой религии. Не отрицая, а принимая за данность и уважительно относясь к представителям каждой диаспоры, важно все больше и больше смещать это взаимодействие к тому, что общее для всех религий. При этом важно ничего никому в этой области не навязывать. Каждый выбирает сам.

А это общее достаточно притягательно даже для ученых, в том числе и занимающихся системами управления.

Зачем мы обращаемся к вере, да еще в контексте фундаментальных знаний теории управления?

Во-первых, вера — это определенная предрасположенность нашего мышления, сознания к умозаключениям. Это определенная ценностная логика, которая более эффективна, нежели формально-логическая и даже диалектическая. Есть так называемые точки бифуркации — точки неустойчивого равновесия, из которой может быть различное направление развития сложнейших явлений. Так если в такой точке малая сила сместит равновесие воздушных масс в одну сторону — ураган пойдет в направлении пустыни. В другую — ураган пойдет в сторону города. Он в этом случае принесет немалые разрушения. И силы, прилагаемые в точке бифуркации, — минимальны по отношению к приносимым разрушениям. А эффект максимален.

Если в физическом мире точки бифуркации не частые явления, то в психической активности — они закономерны и часты. Любой шахматист знает, что в момент перебора различных вариантов шахматной комбинации вдруг наступает момент, когда принимается то или иное решение. Это решение как будто кто-то подталкивает в том или ином направлении. Такие же драйверы мышления существуют у ученых. И вера в Бога помогает направлять мышление в нужное, божественное русло. Но более — именно в точках бифуркации. Вера в бога не может создать само мышление, привнести знание из книги в верующего человека. Поэтому страстно верующие лица далеко не всегда выдающиеся ученые. Бог не заменяет необходимость самостоятельной добычи знаний. Но практически все выдающиеся ученые (Лауреаты Нобелевских премий, всемирно известные умы) верили в Бога. Другое дело, что это они не афишировали. И часто об этом окружающие узнавали перед их смертью, через чтение их дневников уже после смерти или во время жизни это узнавали немногие, с кем сложились глубокие душевные привязанности. В такую религию, в такие душевные переживания общественникам войти архисложно. Напряжение мысли таких ученых как бы чуть-чуть, но подталкивалось в сторону истины верой. Те же ученые, которые не верили в бога, имели свою собственную веру, которая помогала им в творчестве. Вне веры сложно рассчитывать на успех любому человеческому сознанию, любым системам умозаключения. Даже шахматист делает тот или иной ход в точках бифуркации в зависимости от сформировавшейся веры в преимущество той или иной позиции, когда нет очевидного хода, ведущего алгоритмически к выигрышу. Но чтобы такая вера появилась нужны годы труда, участия в шахматных турнирах.

Во-вторых, вера в Бога выносит цель жизнедеятельности за рамки существующего мира, земных моделей, схем. Это цель, которая находится за рамками материального. А это великая сила преобразования, устойчивого существования любой сверх сложных систем. Цель деятельности влияет на структуру, способы существования сверх сложных систем (к ним относится и человеческое общество). Это элементарные понятия современной системологии. Но если это так, то религиозное сознание должно порождать устойчивые социальные структуры. Это в том случае, если оно верно, ведет к истине и взято на вооружение элитой, лицами, которые управляют этой общностью, в том числе и государством. Нет ни одного успешного государственного образования, тем более империи, без поддержки со стороны религии. Чингиз Хан, завоевавший пол мира, это тонко понимал. И всегда брал к себе в подмогу религию народов, которые он покорял.