Чтение онлайн

— Voyons, ma bonne, assez bouder.

Примиреніе состоялось тотчасъ же.

Чрезъ три дня графъ уже просилъ Кору помочь ему. Обстоятельства были такъ круты, были такіе срочные платежи, что все грозило скандаломъ. Былъ даже крайне щекотливый долгъ въ джокей-клуб. Проиграно и не уплачено пари въ пустую сумму — десять тысячъ франковъ. Но у графини окончательно денегъ не было… Они принялись вмст совщаться — какъ быть.

Однажды, черезъ недлю, графъ явился сіяющій, говоря, что досталъ денегъ, но не сказалъ, откуда, и вмст съ тмъ онъ объявилъ графин, что детъ на два мсяца въ Россію по своимъ дламъ. Она, конечно, тотчасъ же поручила ему заняться ея длами, вызвать ея управляющаго въ Петербургъ, выяснить съ нимъ положеніе длъ и принять какія нужно будетъ мры.

Чрезъ три недли, изъ письма Загурскаго, она узнала, что все обстоитъ благополучно, но надо кое-что сдлать, и для этого необходима довренность… И полная… Справивъ документъ въ консульств, графиня выслала его.

Чрезъ мсяцъ графъ былъ въ Париж, привезъ ей двадцать тысячъ франковъ и объяснилъ, что вс ея дла устроилъ, но пришлось продать ея большое имніе въ Рязани. Графиня ахнула и испугалась, но Загурскій объяснилъ, что другого исхода, чтобы распутаться, не было. И она по невол примирилась съ фактомъ.

Однако, прошла недля съ прізда графа изъ Россіи, какъ по поводу пустой ссоры изъ ревности Зкгурскій пересталъ у нея бывать, а затмъ объяснилъ рзко, что она ему надола до послдней степени.

— Vous m'^etes devenue insipide. Une vraie pluie d'automne.

И между Корой и графомъ произошла уже не бурная сцена, не рзкая ссора со словами, которыя не забываются, и которыя тоже не вырубишь топоромъ, а произошло настоящее сраженіе. Но посл этого графиня какъ бы обезумла. Любовникъ бросилъ ее, предварительно насмявшись надъ нею, грубо, тривіально и ядовито. Разумется, не обманутая любовь, а одно негодованіе волновало ее, уязвленное самолюбіе, униженіе. Послдняя сцена была настолько невроятна, что Кора въ продолженіе нсколькихъ дней не могла въ себя придти. Она, казалось, не врила теперь тому, что тогда видла и слышала отъ него, а затмъ вспоминала.

До сихъ поръ ясно видла она и даже однажды ей пригрезилось во сн, какъ онъ смется, добродушно, но оскорбительно глядя ей въ глаза, и какъ при этомъ блестятъ его жемчужные зубы подъ завитыми усами! Она постоянно и ясно слышала нкоторыя сказанныя имъ слова и фразы, какъ если бы они дйствительно продолжали звучать около нея.

— Mille е tre!? Совершенно врно! Вы, графиня, въ числ даже не десятковъ, а сотенъ… И свтскихъ женщинъ, и продажныхъ, и маркизъ, и горничныхъ. Почему же вы думаете, что, разставшись и разойдясь сотни разъ, я долженъ теперь обречь мое существованіе на то, чтобы до восьмидесяти лтъ обожать васъ? За что? Что вы? Фениксъ? Такими, какъ вы — полны бульвары и кафе. Когда-то я говорилъ вамъ, что я васъ люблю. Я не лгалъ. Теперь принято называть «это» — любовью… Наконецъ, я помню, когда и кккъ мы сошлись… Мн тогда была нужна свтская женщина и русская… Pour faire enrager извстную вамъ Діану д'Альбре… Я искалъ… Вы мн попали подъ руку… Et ma foi!.. Мн было все равно… Faute de mieux, я сталъ за вами ухаживать, мы сошлись. И вскор же я разозлилъ Діану, стало быть, достигъ цли, благодаря вамъ. Любить же? Я не знаю, могу ли, нтъ ли. Можетъ быть я и встрчу женщину, которую полюблю, на которой женюсь… Но… Но это будетъ не то, что вы, графиня. На такихъ женщинахъ, какъ вы, не женятся… on же sert de vous autres! Эти слова, послднія, сказанныя съ громкимъ смхомъ, звучали ненрерывно въ ея ушахъ, преслдовали ее.

И когда же все это случилось? Тогда именно, въ т самые дни, когда она, окончательно запутавшись изъ-за него въ своихъ длахъ, казалось, была наканун полнаго разоренія.

Вскор же посл этого дико-грубаго разрыва явился эпилогъ…

Изъ полученнаго письма отъ своего повреннаго по дламъ графиня узнала, что Загурскій широко, врне сказать, странно воспользовался данной ему довренностью. Онъ поступилъ… легкомысленно. Этотъ терминъ для опредленія извстныхъ поступковъ — теперь излюбленъ. Ея большое рязанское имніе было продано, долгъ не уплаченъ, а она получила отъ графа двадцать тысячъ франковъ.

Желая упрямо, но наивно, объясненія этого факта, она справилась на квартир Загурскаго, гд онъ, и узнала, что онъ выхалъ въ Пиренеи. Графиня удивилась, стала наводить справки черезъ знакомыхъ и черезъ людей, и вскор же узнала, что графъ въ Баньер, гд находятся временно баронесса Герцлихъ и Эми Скритицына.

Кора поняла тотчасъ, что Загурскій не зря попалъ туда, не даромъ! Но зачмъ? Съ какой цлью? На молоденькой Эми онъ можетъ только жениться. Но для него у нея слишкомъ мало. Онъ женится только на нсколькихъ милліонахъ. Баронесса — его пріятельница. И какъ помогала она когда-то имъ двоимъ въ ихъ начинающемся роман, точно такъ же, конечно, теперь можетъ она помогать ему тамъ на водахъ.

Новый приливъ жажды мести заглушилъ въ графин вс другія чувства. Она видла изъ того же письма повреннаго, что надо скорй принять кое-какія мры, чтобы не потерять всего состоянія, но ей было не до того. Узнавъ окончательно и врно, что Загурскій въ Баньер и проводитъ цлые дни у баронессы Герцлихъ, она тотчасъ же собралась и выхала.

По прізд сюда, она остановилась въ одной изъ маленькихъ гостинницъ, на краю мстечка, затмъ поздно вечеромъ отправилась въ большой отель, гд стоялъ графъ, и взяла нумеръ въ томъ же этаж и корридор, гд былъ онъ. На другой день, ранёхонько утромъ, такъ какъ Загурскій вставалъ въ полдень всегда, она перехала въ эту гостинницу, при чемъ ея два сундука явились съ оторванными наканун мдными дощечками, гд было выгравировано ея имя. И здсь, ради осторожности, она была прописана подъ именемъ г-жи Михайловой.

Графиня ршилась пробыть въ Баньер сколько бы то ни было, чтобы выслдить на гулянь и на водахъ, что именно длаетъ Загурскій, конечно всячески стараясь избгать встртиться съ нимъ или съ баронессой.

Черезъ два-три дня ею, однако, овладло недоумніе и сомнніе. Она ни разу не видла графа на гулянь, ни около курзала, ни въ казино, ни тамъ, гд толпилась днемъ и вечеромъ масса прізжихъ.

Ея камеристка, подружившись съ корридорнымъ лакеемъ, принесла ей все т же всти, все то же, что она и сама видла. Загурскій по цлымъ днямъ сидлъ на вилл баронессы, но помимо ея дочери и Скритицыной, не выходившей почти изъ своей комнаты, на вилл не было никого. Стало быть, никакого новаго романа нтъ, и баронесса ни въ чемъ своему пріятелю не помогаетъ

Не будь Эми полубольная, разбитая горемъ, — графиня готова была бы подумать, что Загурскій началъ за ней ухаживать, и, пожалуй, способенъ на еще большую низость при помощи своей пріятельницы.

«Что же ему! — думала она, злобно усмхаясь:- за нее заступиться некому, одинъ дядя — старый дуракъ, болтающійся по парижскимъ бульварамъ. Не онъ будетъ драться съ бреттёромъ, который искусныхъ стрлковъ, въ томъ числ и Френча, отправляетъ на тотъ свтъ»…

И вдругъ Кора все боле и боле начала убждаться въ томъ, что болзнь Эми вымышлена, что свднія неврны, что не въ гостиной баронессы проводитъ время Загурскій, а въ комнатахъ Скритицыной. Всей нелпости своихъ подозрній ревнивица не понимала. Однажды вечеромъ англичанка заявила графин таинственно, что принесла такую всть, которая поранитъ ее. Новый другъ ея, Jules, корридорный, передалъ ей, что вчера около десяти часовъ вечера въ первомъ нумер, самомъ дорогомъ и великолпно убранномъ, гд остановился русскій графъ, была дама вся въ черномъ, но съ такимъ густымъ вуалемъ или, врне, съ двумя вуалями на лиц, что узнать, сколько ей лтъ и какова она собой — невозможно. Можетъ быть дивная красавица, а можетъ быть вдьма. Вдобавокъ, на ней длинная тальма, скрывающая талію и ростъ. Jules настаивалъ особенно на томъ, что эта двойная вуаль иметъ громадное значеніе: дама, очевидно, боится до смерти, чтобы ее кто не узналъ. Являясь, она быстро проходитъ садъ, подъздъ, лстницу и корридоръ.

При этомъ извстіи Кора такъ взволновалась, такъ сильно смутилась, что чувствовала, какъ у нея дрожали руки и ноги. Понемногу успокоившись и овладвъ собой, она тотчасъ же послала за главнымъ управляющимъ гостинницы. G'erant, маленькій человчекъ, толстый и плшивый, съ дтски-свжимъ и веселымъ лицомъ, явился тотчасъ же. Улыбаясь какъ херувимъ, онъ всталъ въ дверяхъ съ вопросомъ, что угодно русской дам.

Графиня заявила, что желаетъ перейти въ нумеръ второй, гд ей будетъ удобне. G'erant заявилъ, что онъ занятъ. Она предложила платить за этотъ нумеръ въ десять разъ дороже. Нумеръ стоитъ двадцать франковъ въ день, она предложила полтораста и двсти въ сутки, обязуясь занимать его недлю. G'erant объявилъ, что безъ хозяина ршить этого не можетъ, и ушелъ. Черезъ часъ онъ вернулся съ отвтовъ, что англичанинъ, нанимающій этотъ нумеръ, готовъ его уступить. Цна же останется по-прежнему старая.

«Ну, милый графъ, — подумала Кора, злорадствуя. — Теперь будетъ мой чередъ посмяться. Et je rirai la derni`ere»…

Двое сутокъ прождала графиня очистки нумера, и волненіе ея дошло до послднихъ, предловъ. На второй день оно еще боле усилилось, потому что англичанка, видвшая нумеръ при содйствіи Жюля, въ отсутствіи занимающаго его постояльца, принесла крайне важную всть. Между этимъ нумеромъ, тамъ, гд была маленькая спальня, и гостиной перваго нумера, гд принималъ графъ, была дверь, конечно, запертая, но плохо затворяющаяся. И не только слышно все, что говорится въ гостиной, но можно въ небольшую скважину между несходящимися дверями видть все, что происходитъ тамъ.