Экзотики
Шрифт:
III
Баньеръ-въ-Бигор равно всмъ понравился. А Эми и баронесса нашли въ этомъ уютномъ уголк какое-то затишье, котораго требовало ихъ душевное настроеніе. Одна — потерявшая внезапно все, о чемъ мечтала, и несчастная, другая — обрвшая нежданно все, о чемъ мечтала, и тоже не счастливая, а лишь испуганная — об обрадовались уголку, гд царитъ миръ, гд, казалось, можно укрыться даже отъ собственной своей непогоды на сердц.
Между тмъ, покуда Эми оставалась подъ патронатомъ баронессы Герцлихъ, Дубовскій създилъ въ Россію и, вернувшись снова, сидлъ безвыздно въ Париж.
Владиміръ Ивановичъ любилъ здить въ Россію, врне — въ Петербургъ, ибо дале береговъ Невы онъ здилъ только на Pointe. Посл своего губернаторскаго эксперимента, онъ далъ себ слово по собственной вол въ провинціи не бывать. Москву онъ ненавидлъ и называлъ — съ чужихъ словъ — «соломенной вдовой», съ которой Петербургъ давно развелся, далъ ей отдльный видъ на жительство и посылаетъ средства къ существованію… Отдльный видъ на жительство значило — право брюзжать, право длать замчанія, которыя кладутся подъ красное сукно.
За все время разлуки съ дядей Эми сносилась съ нимъ депешами, такъ какъ писать не любила, да и сказать было нечего, что могло бы интересовать Владиміра Ивановича.
Теперь, вдругъ исчезнувшій изъ Люшова и снова совершенно нежданно появившійся въ Баньер Гастингсъ-Машоновъ привезъ Эми письмо отъ дяди, довольно пространное, но безсодержательное.
Дубовскій объяснялъ, что пришелъ къ убжденію, что пора умирать, такъ какъ жизнь — глупая комедія и ему надола. Эми мысленно развела руками.
Спрошенный по этому поводу, Егоръ Егоровичъ объяснилъ Эми, что съ Дубовскимъ дйствительно что-то приключилось за послднее время, — онъ тревоженъ и раздражителенъ и все носится съ мрачными мыслями.
За то самъ Машоновъ явился въ Баньеръ радостный и сіяющій. Вс это замтили, хотя причины и не знали. А причина была важная… Машоновъ за недлю предъ тмъ получилъ какой-то германскій орденъ особаго значенія. Это былъ крестъ второго класса, но прицпленный такъ, чтобы отворотъ фрака на половину укрывалъ его; крестъ этотъ былъ поразительно похожъ на звзду… Теперь, чмъ боле Егоръ Егоровичъ наблюдалъ это явленіе въ зеркал, особенно на разстояніи шаговъ десяти, тмъ сильне убждался, что иллюзія полная.
— Положительно! Ну, хоть что хотите… звзда!
Машоновъ не долго пробылъ въ Баньер. Отчасти потому, что былъ недоволенъ присутствіемъ герцога Оканья и ревновалъ къ нему юную баронессу, отчасти и потому, что былъ вдругъ вынужденъ скакать въ Люттихъ. Ужъ конечно не потому, что тамъ были вдругъ арестованы какіе-то два динамитчика, о которыхъ толковали вс газеты.
Вскор посл отъзда веселаго Егора Егоровича, Эми вдругъ получила депешу отъ дяди, въ которой онъ ее просилъ никуда не отлучаться изъ Баньера и объявлялъ свой пріздъ на утро, ради обсужденія важнйшаго дла…
«Дла, спшнаго до зарза», и настолько серьезнаго, какихъ въ жизни Эми еще не бывало…
Двушка даже оскорбилась… Посл пережитаго ею зимой, со стороны дяди такое опредленіе было даже безсердечно… Что же можетъ еще быть съ нею? Что станетъ серьезне и важне, чмъ катастрофа съ любимымъ человкомъ?
Баронесса, которой Эми сообщила депешу, тоже удивилась. Не только догадаться, но и догадываться было нельзя…
— Я не знаю, съ чего начать? — улыбалась Эми.
— Потерпимъ, — заявила баронесса. — Во всякомъ случа, что бы съ вами ни случилось — я ватъ другъ и готова всячески помочь. Утшайтесь тмъ, Эми, что, какъ бы вамъ худо ни пришлось, вы въ лучшемъ положеніи, нежели иныя, другія женщины. Хотя бы вотъ — я…
Но объяснить что-либо баронесса отказалась… Она даже не сказала, что наканун появился въ Баньер графъ Загурскій, довольный и улыбающійся какъ Мефистофель… Такъ показалось баронесс…
Эми отлично провела ночь и вовсе не волновалась изъ-за странной депеши. Единственное, что наконецъ посл многихъ догадокъ пришло ей на умъ и заставляло улыбаться, было, что дядя, быть можетъ, опять хочетъ упрашивать ее выходить замужъ за своего фаворита, князя Соколинскаго.
На другой день, поднявшись нсколько ране, Эми выхала на станцію, въ приходу позда изъ Тарба, который привозитъ путешественниковъ съ двухъ скорыхъ поздовъ со стороны Бордо и со стороны Марселя. Когда поздъ подошелъ въ станціи, Эми стала немножко грустне, думая о томъ, что сейчасъ увидитъ дядю, въ которому у нея не было дурного чувства, но все-таки, приглядываясь иногда въ улыбающемуся лицу всегда довольнаго собой человка, Эми невольно говорила себ:
«Это все случилось изъ-за тебя!.. Не будь тебя на свт, я была бы теперь счастлива. А ты даже этого не знаешь, будто не можешь понять и продолжаешь улыбаться»…
Когда пассажиры изъ большого позда высыпали на крошечную станцію, Эми, осматриваясь зорко, напрасно искала фигуру Дубовскаго. Пассажиры изъ всхъ вагоновъ I класса уже были давно на платформ, а иные уже вышли со станціи и разсаживались въ экипажи. И въ ту минуту, когда Эми ршила, что дядя опоздалъ на этотъ поздъ и возьметъ слдующій, къ ней приблизился молодой, плотный, блесоватый блондинъ.
— Любовь Борисовна, здравствуйте — и не пугайтесь! — произнесъ онъ весело и громко.
Но Эми по невол вздрогнула и отступила на шагъ… Плотный господинъ въ сренькомъ complet, въ такомъ же сромъ котелк, блолицый и краснощекій, свтло-блокурый, съ большими висящими желтыми усами, былъ князь Егоръ Ильичъ Соколинскій. Первая мысль Эми была:
«Неужели опять свататься»?..
И она вдругъ, глядя на князя, разсмялась своимъ собственнымъ мыслямъ. Князь принялъ это по-своему и объяснилъ радостью видть его. Онъ протянулъ руку и выговорилъ:
— Позвольте прежде всего расцловать вашу ручку и за себя, и за Владиміра Ивановича.
Онъ снялъ снова съ головы свой котелокъ и нагнулъ свою подъ гребенку остриженную голову, такую же желтую, какъ и его усы. Когда онъ нагнулся и цловалъ руку у Эми, она снова разсмялась. Она увидла между затылкомъ его и шеей три здоровенныя жирныя складки, уже знакомыя ей. Ей казалось всегда, что князя можно было взять за эти складки, какъ берутъ и поднимаютъ на воздухъ породистаго щенка мопса.
— И вы меня не спрашиваете, зачмъ я здсь? — выговорилъ Соколинскій добродушно весело.
— Очень рада, но не понимаю… А дядя?
— Ну, вотъ въ томъ-то и дло, что вы не спрашиваете, что сей сонъ значитъ? Я являюсь вмсто Владиміра Ивановича. Онъ и не думалъ, и не собирался хать. Онъ обманулъ васъ. Вмсто себя онъ посылаетъ меня.
— Зачмъ? — удивилась Эми.
— По очень важному длу, Любовь Борисовна! И вотъ мы сегодня съ вами переговоримъ объ этомъ дл.
— Но… — начала-было Эми, и не сказала ничего, такъ какъ просившееся на языкъ сказать было невозможно.
Она думала: