Элегии и малые поэмы
Шрифт:
Не потому ль и пошло пламя Парилий у нас?
Или, скорей, благочестный Эней ввел этот обычай,
800 Ибо огонь, отступив, дал побежденному путь?
Нет, вероятней всего, что при основании Рима
Ларов из старых домов к новым несли очагам:
При перемене жилищ шалаши полевые сжигались
И погорали в огне хижины прежние все;
805 Скот прыгал через огонь, и прыгали с ним и селяне, —
В день рождества твоего, Рим, вспоминают о том.
Самое место певца вдохновит: основания Рима
Близится день. [447] О Квирин, дай мне дела твои петь!
Брат Нумитора был уже предан заслуженной казни,
810 Весь пастуший народ братьев вождями признал.
Объединить надо было селян и стены построить
Братьям, но спор начался: кто эту стройку начнет?
«Нечего спорить, — сказал тогда Ромул, — нам между собою:
447
День основания Рима был приурочен к древнему, еще дорийскому, сельскому празднику Парилий.
Птицы вернее решат, вот мы и спросим у птиц!»
815 Так и решили. Один пошел на лесистый Палатий,
И поспешает другой на Авентин поутру.
Рем видит птиц шестерых, а Ромул — двенадцать. Решилось
Дело, и Ромул тогда града властителем стал.
День был назначен, чтоб плуг прочертил основание стенам.
820 Палесы праздник настал: в день этот начали труд.
Вырыт глубокий ров, плодов насыпали в яму
С почвою вместе, ее с поля соседнего взяв.
Ров наполняют землей, алтарь над зарытым возводит
И зажигают огонь в полном плодов очаге.
825 Города стены потом намечает движение плуга,
Что белоснежный влечет с белою телкою бык.
Голос раздался царя: «Зиждителю града, Юпитер,
Маворс родитель и мать Веста, внемлите вы мне!
Также внимайте и вы, все боги, которых мы славим:
830 Благословите, молю, вы начинанье мое!
Да долговечным сей град над землею владыкою будет,
Да покорятся навек запад ему и восток!»
Так он молил, и слева ему отозвался Юпитер
Грома ударом, с небес молнией слева сверкнув.
835 Знаменью рады, кладут основанье граждане граду,
И над землею растет новая быстро стена.
Строящих Целер бодрит: сам Ромул призвал его к делу,
«Пусть это будет, — сказав, — Целер, заботой твоей.
Пусть никто не шагнет через стены иль вырытый плугом
840 Ров: коль найдется наглец, — ты его смерти предай».
Рем же, не зная о том, смеяться над низкой стеною
Начал, спросив: «Ты народ этой укроешь стеной?»
И перепрыгнул. Его ударил заступом Целер,
И оросилась земля кровью его, смельчака.
845 Царь же, об этом узнав, сдержал набежавшие слезы,
И, хоть болело в груди сердце о брате родном,
Плакать не стал он у всех на глазах, сохранил свою стойкость:
«Так да погибнет, сказал, враг, что чрез стены шагнет!»
Но, повелев похороны начать, уж не мог удержать он
850 Плача, и стала видна скрытая к брату любовь.
Над погребальным одром склонясь с поцелуем, сказал он:
«Ты, против воли моей брат мой погибший, прости!»
Перед сожжением он умастил тело Рема, и то же
Фавстул сделал, и с ним Акка, власы распустив.
855 Плакали все, кто потом получили имя квиритов.
Вот наконец подожжен был похоронный костер.
Так этот город возник (кто этому мог бы поверить?),
Земли который прижмет победоносной пятой.
Царствуй над всеми и будь великому Цезарю поддан
860 Вечно, и роду его отпрысков многих подай!
Сколько тебе ни стоять, возвышаясь над миром покорным,
Пусть ничто никогда плеч не превысит твоих!
Палес я пел, а теперь воспеть я Виналии должен:
Только один разделил эти два праздника день.
865 Девы доступные, празднуйте праздник во славу Венеры!
Держит Венерина власть много прибытку для вас.
Требуйте, ладан куря, красоты у нее и успеха,
Требуйте вы у нее шуток и вкрадчивых слов.
Свейте своей госпоже венки из мирта и мяты,
870 Свейте пучками кугу, розами их оплетя!
Надо вам всем у Коллинских ворот собираться во храме:
По сицилийскому храм этот был назван холму.
Некогда Клавдий Марцелл, с бою сильные взяв Сиракузы, [448]
В той же войне полонил Эрикс, Венерин приют.
875 Увезена была в Рим Венера по слову Сивиллы
И предпочла, чтоб ее чтили во граде родном.
Но почему на Виналиях чествовать стали Венеру,
И почему этот день также Юпитеру свят?
448
Клавдий Марцелл — выдающийся полководец во II Пунической войне; взятие Сиракуз — 212 г. до н. э.
Чтобы решить, кому стать латинской зятем Аматы,
880 Бились Турн и Эней. С Турном этруски пошли.
Знатен Мезенций, их вождь, и неистов на поле сраженья,
Страшен он был на коне, пешим еще был страшней.
Рутулы с Турном его на свою привлечь постарались
Сторону, но возразил так им надменный этруск:
885 «Стоит немало моя мне доблесть: свидетели раны
Вместе с оружьем, что я кровью своей обагрял.