Элегии и малые поэмы
Шрифт:
«Область моя — не леса, — отвечала она, — но сады лишь
Или поля, где совсем нет кровожадных зверей».
375 Смолкла на этом она и в прозрачном воздухе скрылась,
Но о богине вещал тонкий ее аромат.
Пусть же навеки цветут Назона стихи благовонно:
Ты ороси его грудь даром, богиня, своим!
Ночи четвертой в канун покажутся звезды Хирона,
380 Телом буланым своим он полумуж, полуконь.
Есть гора Пелион, что глядит из Гемонии к югу:
Сосны растут наверху, ниже растет на ней дуб.
Там обитал Филирид. Старинная есть там пещера,
В ней он и жил, говорят, праведный этот старик.
385 Верят, что он обучал игре на лире те руки,
Коими послан на смерть Гектор впоследствии был.
Здесь появился Алкид, уж не первый свой подвиг свершивши,
Хоть и ждала впереди тяжесть последних трудов.
Оба случайно сошлись здесь виновника гибели Трои:
390 Тут внук Эака, а там, видишь, Юпитера сын. [468]
Ласково гостя приветил герой, рожденный Филирой,
Сам обо всем расспросил, тот обо всем рассказал.
Палицу видит Хирон со львиною шкурой и молвит:
«Вижу по мужу доспех, да по доспеху и муж».
395 Тут без боязни Ахилл прикоснулся к торчащей щетине
468
Внук Эака — Ахилл, сын Юпитера — Геркулес. Геркулес вел войну против троянского царя Лаомедонта, Ахилл против сына его Приама.
Шкуры и даже ее смело погладил рукой.
В это же время старик разбирал напоенные ядом
Стрелы, но в левую вдруг ногу вонзилась стрела.
Вскрикнул Хирон, и ее из тела он вытащил тут же:
400 Вскрикнул с ним и Алкид, и гемонийский юнец.
Тотчас кентавр приложил траву с холмов Пагасийских
К ране, но тщетно ее он постарался смягчить:
Едкий яд превозмог силу трав, глубоко проникнул
В кости, и язва насквозь тело кентавра прожгла.
405 С кровью Хирона в одно кровь гидры Лернейской смешалась:
Смерть мгновенно пришла, некогда было помочь.
Замер, как перед отцом, Ахилл, обливаясь слезами:
Был бы оплакан Пелей так, если б он умирал!
Как он сжимал рукою своей умиравшего руки
410 (Верно, недаром Хирон добрый внушил ему нрав);
Как он его целовал и как мертвецу говорил он:
«Не умирай, я молю, сына, отец, не покинь!»
День девятый настал, когда ты, Хирон справедливый,
Звездами дважды семью тело свое окружил.
415 Гнутая Лира за ним устремилась идти, но покамест
Нет ей дороги: она в третью появится ночь.
В небе взойдет Скорпион, и тогда-то мы скажем, что ноны
Завтра наступят: его верхняя явится часть.
Трижды, как Геспер лицо свое прекрасное явит,
420 Трижды, как звездная ночь сдастся пред Фебом дневным,
Будет Лемурий ночных свершаться обряд стародавний:
Манам безмолвным тогда жертвы начнут приносить.
Прежде короче был год, очищений февральских не знали,
Месяцев не был вождем Янус с двояким лицом, —
425 Но и в то время дары приносили пред прахом усопших
И почитали своих дедов умерших сыны.
Месяц назначен был май для помина предков покойных,
И сохранился досель этот отчасти обряд.
В полночь, когда тишина наступала, и все засыпали,
430 Лай умолкал собак и щебетание птиц,
Помнящий древний обряд и умеющий бога бояться
Тут поднимается, сняв обувь свою, босиком;
Пальцами знак он дает, прижимая их к пальцу большому,
Чтобы бесплотная тень не повстречалася с ним.
435 После же, руки свои омыв проточной водою,
Он, отвернувшись, берет черные в руку бобы;
Бросив их, он говорит: «Бобы я эти бросаю,
Чтобы себя и своих ими от вас уберечь!»
Девять раз говорит он так без оглядки: считают,
440 Что подымает их тень, следом незримо идя.
Снова коснувшись воды, он в темесскую медь [469] ударяет
И умоляет уйти тень из-под крова его.
Девять раз повторив: «Уходите вы, отчие маны!»,
469
Темесская медь — из Темесы в южной Италии.
Он, обернувшися, свой этим кончает обряд.
445 Но почему этот день название носит Лемурий,
Мне невдомек: это мне может лишь бог объяснить.
Отпрыск Плеяды, скажи! Жезлом ты владеешь могучим:
Часто Юпитера дом Стиксова ты посещал!
Просьбе внимая моей, Жезлоносец поведал причину
450 Имени: слушай, о чем сам мне рассказывал бог.
Только что Ромул сокрыл в холме тень умершего брата
И преждевременный прах Рема был чинно почтен,
Фавстул несчастный и с ним, распустив свои волосы, Акка
Кости его на костре горькой омыли слезой.
455 В сумерках ранних они печально домой возвратились
И, как бывало, на одр твердый потом улеглись.
Рема кровавая тень перед ними тогда показалась;
Тихим шепотом к ним так обратилась она:
«Вот перед вами я — часть, половина всей вашей заботы,