Чтение онлайн

– И что дальше?
– рискнул спросить, отгоняя какие-то смутные опасения. Не нравилось мне что-то в том, как покорно, без всяких вопросов Отто повинуется воле хелийца. И пусть я только что сказал, что верю в Лаури... но моя вера предоставляла ему индульгенцию лишь в отношении лично меня, - что ты такое задумал, Лау... фья?

– Дальше...
– Лауфья качнул головой, усмехаясь жестокой усмешкой, - дальше твоему другу придется пройти через смерть - и, не сбившись с дороги, вернуться назад.

В этот же миг я неуклюже повалился на колени - ноги подогнулись, как-то внезапно и вдруг. А Лауфья, - только что вычертивший в воздухе между нами какой-то знак посохом, - покачал головой:

– На всякий случай. И не будь в обиде на меня, пожалуйста, - я не подвергаю сомнениям твою веру в себя, но то, что случится сейчас, требует веры много большей, чем могла взрастить ваша с Лаури недолгая дружба. Я мог бы усыпить тебя, - зрелище будет не слишком приятное...

Лишенный голоса, я отчаянно замотал головой.

– Вот как? Что ж, уважаю твой выбор... В таком случае - смотри. Это будет первым уроком тебе, - уроком о том, кто такие Еловые Боги.

Отвернувшись от меня, Лауфья начертил еще какой-то знак на лбу Отто, покорно опустившегося перед ним на колени:

– Без страха вступи в воды мертвые, воды горькие, воды полынные; перейди реку смрадную, реку каменную, реку немую; иди за холмы черные да за горы закатные, чрез поле костяное, поле медное, поле огненное...
– повинуясь руке Лаури, Отто послушно лег на воду.

– ... ходами нижними, тайной тропою, змеиной норой...

Вторая рука опустилась на грудь, надавала - и над лицом Отто сомкнулась вода. Я прокусил губу до крови, пойманный в ловушку ставшего чужим и непослушным тела, - а рука Лауфьи лежала на груди Отто, на чьем лице играла тихая, до дрожи безмятежным улыбка:

– Черной ели кровью...

Улыбка медленно сменилась удивлением. Отто задергался, - пока что слабо, что-то промычал - вырвалась пузырьки изо рта, но Лауфья, глядя в глаза ему, покачал головой:

– ...да озер корнями...

Отто отчаянно бился, мотал головой, колотил по рукам Лауфьи, с нечеловеческой силой удерживающими под водой его тело - а я, кажется, сорвал горло, пытаясь вытолкнуть прочь из горла отчаянный крик.

– Костью бледной рыбы, и змеи слезами, пеплом да водою, горем и бедою...

Отто в последний раз рванулся, - и затих. Только волосы шевелились вокруг лица - удивленного... бледного.

Мертвого.

– ...

Что там было дальше, в заклинании-не-заклинании Лауфьи, я не дослушал. Поняв, что на моих глазах мой друг только что утопил Отто, и это уж точно не может быть сном - я позорнейшим образом отрубился.

И не увидел, конечно же - да и не смог бы увидеть, - как растворенные в болотной воде мельчайшие капли чего-то иного, повинуясь управляющей команде, исходящей от достаточно полномочного оператора, начинают восстанавливать поврежденные ткани и клетки.

Среди освоенных в ходе второй волны переселения с Земли Изначальной планет, впоследствии вошедших в состав Федерации, красивейшей считалась Жемчужная с ее млечно-белыми океанами и перламутровыми облаками; второй в списке шла Апсара, мир алых небес с тремя лунами и бледно-розовых кристаллических рощ; третьей же - столица, Сальватерра, "вторая Земля". Эти троица занимала первые страницы всех туристических каталогов, и галерея из голоснимков на фоне ее красот, выставленная на каминной полке, считалось несомненным показателем достатка, а также хорошего вкуса. Для тех же жителей Федерации, которые, отправляясь в отпуск, искали более экзотических впечатлений, были другие каталоги - семь самых опасных и малопригодных для жизни планет, полный экскурсионный тур по которым назывался "Кармическое путешествие по семи кругам Ада". Возглавляла "черный список" планета ртутных морей Амальгама, - даже минутное пребывание на ее поверхности без защитной маски гарантировало неосмотрительному любителю экстрима попадание в больницу с тяжелейшим отравлением; второе и третье места занимали не менее негостеприимные к людям Тартар и Саргасса. Четвертой страницей в каталогах "для адреналинщиков" шла обладательница необычайно агрессивной биосферы Топь. Мир буйной зелени (в большинстве своем хищной) и глубоких болот, кишащих тварями самого разнообразного вида, занятых двумя вещами, - размножением и пожиранием, часто при том одновременно. Словом, Топь была одним из последних мест, где Найджел Азуле, совсем не адреналинщик и нисколечко не экстремал, захотел бы провести отпуск, - однако именно на орбите Топи обитал родственник гендиректора Лекса, которого тот пожелал навестить по пути на Хель. Впрочем, Янус Шанкар был в достаточной мере далек от приписываемого ему в желтой прессе безумия, чтобы лабораторию свою разместить не на поверхности плотоядной планеты, а на ее орбите, (хотя, в случае Топи, полностью безопасным местом не могла считаться и орбита). "Нарака", впрочем, пока что не оправдала чаяний секретаря Лекса, ожидавшего увидеть никак не меньше, чем отделение Преисподней, с длинными рядами разделочных (то есть лабораторных) столов, залитых кровью (по мнению той же прессы, здесь она должна была течь полноводными реками) и сотнями злых духов (ученых, вестимо), орудующих над жертвами тупыми скальпелями, злобно при том хохоча. Пока что, впрочем, вокруг наблюдались только белые, чистые почти что стерильной чистотой коридоры, за стеклянными стенами которых можно было различить те самые лабораторные столы, по большей части пустовавшие, или заставленные контейнерами с образцами флоры и фауны Топи, - а заместо злобных мясников в заляпанных кровью халатах Найджелу повстречалось только несколько вполне приветливых, пусть и несколько заполошных биологов, одетых в бледно-зеленую форму, кровавых и прочих пятен на которой секретарь гендиректора не приметил.

– И все-таки, Янус, ну скажи на милость, почему тебе вздумалось поселиться вот именно здесь?..
– гендиректор Шанкар расположился в кресле с бокалом того, что заменяло на "Нараке" разом чай, кофе, коньяк и вино - "сомы", густой, темно-красной, с горьким запахом вытяжки из местных лиан-вампиров. Один глоток "сомы" с Топи стоил на центральных планетах немыслимых денег - жутковатое, на взгляд Найджела, снадобье являлось сильнейшим из известных науке растительного происхождения адаптагенов, а вдовесок шел гериатрический эффект. Самому Азуле на этот самый глоток пришлось бы копить не один год даже при том, что зарплата секретарю Лекса полагалась очень и очень пристойная, а тут ему предложили такой же, как братьям-Шанкарам, бокал... присмотревшись и принюхавшись к студенистой жидкости и припомнив, из чего именно добывают ее, Найджел предпочел от столь щедрого угощения отказаться, удовольствовавшись просто водой. Кроме "сомы" и воды Янус Шанкар не предложил гостям "Нараки" ничего, - да, похоже, и не водилось тут ничего больше, "сома" сама по себе заменяла любую еду. С тоской покосившись сначала на гендиректора, с невозмутимым видом смаковавшего мерзкое снадобье, на его собеседника, занятого тем же, а затем на бокал воды в своих пальцах, Найджел Азуле чуть слышно вздохнул и мысленно скрестил пальцы за то, чтобы на "Нараке" задержались они ненадолго...

– ...удобно. Никто не беспокоит, тихо, да и полигон для испытаний новых образцов - вот он, недолго лететь, - кивнул хозяин "Нараки" на глядевшую с обзорных экранов планету. Зал, в котором они расположились, предназначался, по-видимому для приему немногочисленных гостей станции, - лабораторного оборудования тут не наблюдалось, а были стенные панели из какого-то красноватого дерева с причудливой текстурой, золотистые ковры экзотического рисунка и довольно уютные кресла, - Да и свойства многих местных растений до сих пор до конца не изучены, а у меня в избытке, на ком вытяжки тестировать - нужно же девать куда-то отработанный биологический материал.

...Найджела передернуло, и он тихо порадовался, что в его сторону брат гендиректора даже не смотрит, - будь на то воля Азуле, он бы тут же и сбежал на "Унзинн", где заперся в каюте до отбытия с "Нараки". Все-таки была доля истины в измышлениях газетенок, и имя этой доли было - Янус Шанкар. До того, как брат Лекса раскрыл рот и невозмутимо выдал сентенцию об "отработанном материале", Найджел успел к нему даже симпатией какой-то проникнуться, - ну, человек как человек, высокий, сухощавый, волосы темные с рыжиной, ну, белый халат на плечах, но, опять же, без крови, - но первое впечатление оказалось, как видно, обманчивым.

Если существовал на самом деле Ад, Нарака-Лока, и правитель его имел в мире людей своего аватару - то аватарой был, без сомнения, Янус Шанкар.

– А этого мальчика для чего притащил?
– едва Найджел уверился в том, что о его присутствии забыли, как надежды секретаря оказались разрушены, - взгляд хозяина "Нараки" отыскал его, съежившегося в кресле, оценил, измерил, препарировал и просветил всеми видами известных науке лучей, а заодно и сделал генетический анализ, - Хм-м... латентный сайоник эмпатической спецификации, подвид мутации АН1...
– заслышавшего это Азуле едва не подбросило в кресле, - довольно редкий подвид, кстати. Не выявляется на первичном генетическом тесте, только при углубленном исследовании. Мне не помешал бы такой экземпляр для коллекции...
– несчастного секретаря пробрало дрожью, - может, уступишь?

– Извини, но людьми не торгую, не обмениваю и не дарю, - Лекс с легкой улыбкой качнул головой, и проницательно поглядел на Азуле. В голову Найджелу уже сотый закралось подозрение, что господину гендиректору прекрасно известно о том, что секретаря его - нерегистрированного в Генконтроле сайоника - подослало в "Нексус" сальватерранское Сопротивление... Впрочем, если Лекс и о чем-то и догадывался, то предпочел Азуле Генконтролю не сдавать, - Как, кстати, продвигается твоя работа тут?

...Когда взгляд Януса от него переместился обратно к брату, секретарь украдкой отер со лба пот. Родственники Лекса порой пугали его больше, чем сам гендиректор; впрочем, старшего Шанкара Найджел хоть и боялся, а, однако же, на связь с Сопротивлением уже полгода как выходить перестал.