Чтение онлайн

Голос садится от желания, от волнения. Она кивает, слишком быстро, слишком отчаянно. И я понимаю, она держится. Для меня. Ради нас. Наверное, ей хочется отстраниться, прекратить все, но она молчит, лишь кусает губы. Двигаю бедрами и замираю, присматриваясь к Рании, пытаясь уловить ее настроение. Внутри у меня все горит, нетерпение подстегивает действовать более решительнее, но нет. Я дотрагиваюсь ладонью до ее щеки, проявляю ласку. Рания тут же прижимается к моей руке, будто в ней спасения.

Не буду никуда спешить. Не с ней. Я первый. Это не просто секс. Это метка, которую невозможно стереть. Это её начало, и мне выпала честь быть в этом. Внезапно она обнимает меня крепче, зарывается в шею. Её дыхание обжигает, сбивается.

— Продолжай… — тихий шёпот, но в нём больше силы, чем во всём, что я слышал от неё раньше.

Это слово ломает меня изнутри. Моя выдержка рушится как карточный домик. В этот момент весь мир сужается до её кожи. До её дыхания. До мысли: «Сделай всё правильно. Чтоб не пожалела. Никогда».

Я замираю, когда слышу, как меняется её дыхание — от сдержанного и осторожного до свободного, тихо прерывистого, но уже без страха. Она больше не сдерживается, не боится, не терпит. Она принимает. Она чувствует. Она рядом.

Рания выгибается навстречу, её пальцы цепляются за мои плечи, как будто хочет прижать ближе, глубже, навсегда. На лице — румянец, в глазах — искра. Я чувствую, как её тело отзывается мне, как откликается, принимает, растворяется. Я дрожу. Не зверь. Не просто мужчина. А тот, кто смог сделать ей хорошо. Кто смог быть её первым и стать для неё правильным. Я улыбаюсь, чуть запыхавшись, прижимаюсь лбом к её щеке.

— Всё хорошо? — шепчу.

— Больше, чем хорошо, — отвечает она, и в её голосе смущённая улыбка, счастье, женская сила.

Мы лежим, обнявшись. Я провожу ладонью по её спине, а она рисует пальцем круги у меня на груди. Молчим, потому что в такие моменты слова лишние. Только взгляды. Только дыхание. Только ощущение, что всё было так, как должно было быть. Чисто. Мягко. Нежно. Сладко. Я ловлю её взгляд, и в этих глазах, тёплых, карамельных, будто отражение самого себя. Так, как она сейчас смотрит на меня, никогда никто не смотрел. Ни одна. Я горжусь собой. Тем, как сдержался. Как услышал её. Как не спугнул. Она улыбается, прижимается щекой к моему плечу.

— Ты не такой, как я думала… — шепчет.

— Какой?

— Нежный.

И в этот момент, когда кажется, что время остановилось, когда нам двоим хорошо и спокойно, когда всё наконец стало на свои места, раздаётся звонок в дверь. Громкий. Слишком реальный. Мы вздрагиваем оба. Я поднимаю бровь, Рания распахивает глаза.

— Ты кого-то ждала? — спрашиваю я.

— Нет.

Мы замираем, как в замедленном кадре, слушая, как снова раздаётся звонок. Громче. Долгий, как удар по стеклу.

— Одевайся, — шепчу так, будто за стеной уже кто-то дышит в замочную скважину.

Пальцы дрожат, путаются в складках ткани, не слушаются. Кемаль смотрит на меня с явным вопросом в глазах, но не спорит, вскакивает с кровати и начинает быстро собирать свою одежду, раскиданную по всей комнате. Он двигается беззвучно, как хищник на охоте, но при этом чертовски смешно подскакивает, натягивая носок, запутываясь в брюках.

Это не Лина. У нее есть ключ. И она не стала бы звонить. Это не сосед — он бы написал. Сердце грохочет, как будто выламывается из груди. Я не знаю, кто стоит за этой дверью, но ощущение такое, будто туда подкинули бомбу, и сейчас она тихо тикает.

— Что-то не так, — шепчу себе, и внутри всё сжимается.

Вижу на простыне тонкие, почти символические капли крови — следы того, что было между нами. Наше маленькое преступление против правил и принципов, против мира. Я спешно накидываю сверху одеяло, будто это может стереть всё. Беру салфетки, быстро вытираю бедра, словно пытаюсь смыть не только кровь, но и вину, панику, тревогу.

Накидываю халат, завязываю пояс так туго, будто он может удержать меня от падения в пропасть. Отражение в зеркале говорит: ты справишься. А внутри ребёнок, прячущийся от грозы.

— Куда мне? — шепчет Кемаль, уже почти одетый, взъерошенный, но собранный. Его глаза бегают по комнате. Я киваю в сторону дивана, он быстро садится, хватает первый попавшийся учебник и открывает его наугад.

— Нейрохирургия? — шепчу, приподняв бровь.

Он не отвечает, только кивает, делая серьёзное лицо. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Даже сейчас, когда всё вокруг дрожит от напряжения, он умудряется быть нелепо милым.

Последний вдох. Приглаживаю волосы, выпрямляю спину и иду к двери. Каждый шаг отзывается гулом в висках. За этой дверью что-то важное. Что-то, что перевернёт всё.

Щелчок замка. Я тяну на себя ручку. На мгновение перестаю дышать.

— Тебя только за смертью посылать. Замёрзла к чёртовой матери, — бубнит Лина, ввалившись в квартиру, сбрасывая обувь, куртку и варежки в одном хаотичном движении. Она вскидывает на меня глаза и морщится. — Чего такая бледная, будто призрака увидела?

Мир наклоняется, как в замедленной съёмке. Легкость, с которой она произносит это, выводит меня из ступора. Я буквально чувствую, как напряжение начинает стекать с позвоночника, как талая вода. Стою, словно вкопанная, с рукой на дверной ручке, сердце всё ещё стучит в висках, как в набат.

— Ключи я забыла, — продолжает она, отдуваясь. — Завтра привезут. А пока, видимо, придётся либо как хвост за тобой таскаться, либо дома сидеть.

Её взгляд падает на мужские ботинки у входа. Бровь предательски взлетает вверх, и в глазах вспыхивает искорка любопытства.

— У нас гости? — спрашивает она с намёком, переглянувшись со мной.

Я бросаю на неё взгляд, в котором чётко читается: «Не лезь». Быстрый, напряжённый кивок в сторону её комнаты. Лина фыркает, надувает губы, будто обиженная кошка, и исчезает за дверью своей комнаты.

Дверь тихо захлопывается, и я, наконец, позволяю себе выдохнуть. В груди, будто сжатая пружина распрямилась. Чуть не схлопотала инфаркт. И пусть Лина не из тех, кто сразу сдаст подругу, всё равно я и Кемаль играем на грани.