Чтение онлайн

В «Трактате о человеческой природе» Юм последовательно продвигался в направлении обоснования натуралистической концепции человеческой природы. Он полагал, что все аспекты жизни человека, и когнитивные, и нравственные, и эстетические можно объяснить с натуралистической точки зрения.

Проект Юма – это, как он сам его называет, «экспериментальная философия», т. е. философия, основанная на опыте. «Если наука о человеке (science of man) является единственным прочным основанием других наук, то единственное прочное основание, на которое мы можем поставить саму эту науку, должно быть заложено в опыте и наблюдении» [300] . Сущность ума также неизвестна нам, как и сущность внешних тел, и в познании ума мы не можем выходить за пределы опыта. Ведь все наши привычки основаны на опыте. Опыт является и начальным, и конечным пунктом всех наших рассуждений о познании.

Юм усомнился в существовании жесткой границы между человеком и животными и высказывался в защиту положения, что звери также наделены богатой гаммой эмоций, чувств, впечатлений и даже мышлением. «Не только люди, но и животные обладают способностью мышления и рассудка (reason)» [301] , – полагает он. В наши дни Э. Томпсон, коллега и соавтор Ф. Варелы, заложившего фундамент для динамического энактивистского и телесного подходов в когнитивной науке, отстаивает положение о сильной (или глубокой) непрерывности жизни и ума, поскольку существуют единые образцы самоорганизации, свойственные и жизни, и уму. «В науке о сознании, – поясняет Томпсон, – предположение, что жизнь служит прообразом ума, а ум принадлежит к жизни, было названо тезисом о сильной непрерывности жизни и ума… или, как я предпочитаю называть это, о глубокой непрерывности жизни и ума. Согласно этому тезису, жизнь и ум разделяют набор базисных организационных свойств, и организационные свойства, характерные для ума, являются обогащенной формой тех свойств, которые фундаментальны для жизни» [302] . С позиции современной теории сложных систем можно говорить о сквозной непрерывности – непрерывности неживого, способного к самоорганизации, самодостраиванию, демонстрирующего свойства квазижизни (вихри, ураганы и т. п.), жизни, построенной на началах автопоэзиса, и ума (ментального). Динамика природы, самоорганизующейся неживой природы и гомеостатически устроенной живой природы, подобна динамике ума.

То, что у Юма высказывается как догадки или намеки, становится ныне краеугольными камнями для неклассической эпистемологии и динамического энактивистского подхода в когнитивной науке. Прежде всего, это юмовское ощущение недостаточности картезианской дихотомичной и рационалистической философии, с позиции которой познание представляется формой абстрактного рассуждения, происходящего в бестелесном царстве ментальной субстанции. Юм говорит о единстве (или союзе) ума и тела и о том, что мы не должны отделять вопрос о субстанции ума от вопроса о причине движения. Мышление и движение «постоянно бывают связаны друг с другом… Движение, может быть, действительно является причиной мышления и восприятия» [303] .

Энактивистская когнитивная наука сегодня принимает в качестве одной из исходных посылок недостаточность репрезентатистской теории восприятия, а также вычислительной теории познания, строящейся на метафоре «мозг как компьютер». Складывается убеждение, что неправомерно рассматривать мозг по аналогии с компьютером и смотреть на процесс познания как на вычислительные манипуляции внутренними ментальными репрезентациями. Ум требует тела и возникает во взаимной игре мозга, тела и окружающей среды. Ум проявляется в способности движения и взаимодействия с реальным миром, а также в адекватном ответе на изменяющиеся условия внешней среды.

Телесность познания при этом понимается так, что всякий когнитивный агент как-то физически, телесно встроен в мир. Более того, сам факт обладания определенным телом определяет различия в способах познания мира. Телесное действие конституирует восприятие и познание. Благодаря своей телесной активности когнитивная система энактивирует мир смыслов, выделяет контур своей среды. Проблема смысла становится не просто проблемой познания, а проблемой существования в действии.

Юм развивает достаточно глубокую теорию ума человека как пучка различных восприятий (the bundle theory of mind). Он сторонится метафизических спекуляций и говорит, что каждый человек в его познавательных, умственных свойствах есть «не что иное, как связка или пучок (bundle or collection) различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой и находящихся в постоянном течении, в постоянном движении» [304] . В этой своей теории Юм по сути дела движется к пониманию ума (человеческого Я) как автопоэтической системы, т. е. системы, производящей саму себя, постоянно достраивающей и поддерживающей саму себя. Главными признаками автопоэтической системы, согласно теории У. Матураны и Ф. Варелы, является ее организационная (операциональная) замкнутость и структурное сопряжение с окружающей средой. Компоненты автопоэтической системы являются одновременно и причинами и следствиями их собственной организации; они соединены по принципу циклической причинности. Понятие автопоэтической организации формирует ядро энактивистского подхода к пониманию Я (воспринимающего и действующего ума) как живой системы (биологически базированная теория познания) и проживающей и переживающей себя в своей субъективности (феноменологический подход к познанию). Юмовская теория ума как пучка может быть интерпретирована как базовая для современного представления об уме как о некоторого рода самоорганизующейся динамической системе. На этой почве сегодня происходит встреча когнитивных наук и феноменологии и осуществляется исследовательская программа натурализованной феноменологии, или, как ее называл Варела, нейрофеноменологии.

Юм вводит любопытную метафору – ум как театр. Ум, по его словам, есть «нечто вроде театра, в котором выступают друг за другом различные восприятия; они проходят, возвращаются, исчезают и смешиваются друг с другом в бесконечно разнообразных положениях и сочетаниях. Собственно говоря, в духе [на самом деле Юм пишет здесь о mind, т. е. об уме. – Е. К] нет простоты в любой данный момент и нет тождества в различные моменты, как бы велика ни была наша естественная склонность воображать подобную простоту и подобное тождество» [305] . В театре играют актеры, и есть зрители, которые наблюдают за игрой актеров и за разворачиванием действа, причем по принципу интерактивности сами актеры являются зрителями, а зрители могут вступить в театральное действо, переживая это действо как свое собственное. Чем это не автопоэтическая организация, построенная на энактивности, реальном и/или виртуальном вдействовании в среду? Ведь всякая автопоэтическая организация действительно умеет поддерживать свою тождественность, идентичность в непрерывном процессе изменений, постоянно преодолевая и развивая себя, но вместе с тем сохраняя свое ядро. Самосознающий ум (Я) есть простая сложность или сложная простота, стержневая детерминация сохраняется сквозь постоянные вариации.

И наконец, Юм показывает, как строится живой телесный самоорганизующийся ум, тождество ума-тела каждого организма и каждого индивида как личности. Мысли, заложенные в этом пассаже, предвосхищают современное понимание принципов эволюционного холизма, способов конструирования сложноорганизованного целого из частей. «Этот результат [установление идентичности. – Е. К] станет еще заметнее, если к общему назначению частей прибавить их гармоническое сочетание (sympathy) и предположить, что во всех своих действиях и операциях они находятся во взаимном отношении причины и действия. Так обстоит дело со всеми животными и растениями, составные части которых не только приноровлены к одной общей цели, но и находятся во взаимной зависимости, взаимной связи. Действие столь тесного отношения между ними таково, что хотя, как всякий согласится, по прошествии нескольких очень немногих лет и растения и животные изменяются полностью, однако мы все же приписываем им тождество, несмотря на то что их форма, размеры и вещество совершенно меняются» [306] .

Юм выступает здесь как предшественник Варелы и его нынешних последователей, развивающих энактивизм как новый тип конструктивизма в эпистемологии и когнитивной науке.

Догадка Юма, что следует рассматривать ум в терминах динамической активности и телесности, начинает реализовываться сегодня как целая исследовательская программа энактивизма.

Чилийские ученые Франсиско Варела (1946–2001) и его старший коллега, учитель Умберто Матурана (р. 1928) создали в начале 1970-х годов концепцию автопоэзиса, или самопроизводства, жизни, живых существ. Их исходной исследовательской установкой было выявление сущности жизни. При этом они не соглашались с распространенным представлением, что сущность живых систем в отличие от неживых – в их способности к самовоспроизведению, репродукции. Это свойство представлялось им недостаточным для понимания того, что делает жизнь жизнью.

А всё начиналось с исследовательских увлечений и явной склонности Варелы к философствованию еще в студенческие годы. Как студенту, стремящемуся проникнуть в существо биологических проблем, ему посоветовали установить контакт с нейробиологом Умберто Матураной. В своей биографической статье «Первые шаги автопоэзиса: Хайнц и Чили» он вспоминает: «В погожий апрельский день в 1966 году я пошел, чтобы познакомиться с ним в его лаборатории, расположенной в подвальном помещении одного из отделений новой школы. В то время Матурана был уже признанным ученым, известным по своим иследованиям в области физиологии зрения, результаты которых были представлены в нескольких классических статьях, написанных в Гарварде и в Массачусетсом Технологическом Институте. В Чили он продолжал работать по физиологии и анатомии сетчатки глаза позвоночных животных» [307] . Ввалившись в его лабораторию, юный студент со всем энтузиазмом заявил, что хочет «изучать роль сознания во вселенной», на что получил от Матураны ответ: «Мой мальчик, вы попали как раз туда, куда следует».

Еще будучи студентом биологического факультета Католического университета в Сантьяго, Варела стал серьезно увлекаться философией, читая классические тексты Аристотеля, Ортеги-и-Гассета, Сартра, а также открыл для себя европейскую феноменологическую традицию, обратившись к изучению воззрений Гуссерля, Хайдеггера, Мерло-Понти, – философов, которые наложили отпечаток на все его последующие исследования в области когнитивных наук.

Следуя по стопам своего учителя Матураны, Варела для завершения своего биологического образования в январе 1968 г. отправился в Гарвардский университет, где в июне 1970 г. защитил докторскую диссертацию по проблеме обработки информации, получаемой сложным глазом насекомого. По признанию Ф. Варелы, чрезмерно прагматическая ориентация американской науки совсем не подходила складу его ума, его всегда интересовали вопросы биологии познания и более общие вопросы природы феноменов сознания. Когда его втягивали в дискуссии во время ленча в студенческой столовой, обычной реакцией были слова: «Франсиско всегда впадает в философию».

После успешного окончания Гарвардского университета Варела имел блестящие предложения от престижных американских университетов. Но, не подчинившись закону утечки мозгов, он сознательно вернулся работать на родину в сентябре 1970 г. Он вспоминает: «Несмотря на протесты моих профессоров, я отказался от должности исследователя в Гарварде и другой должности профессора в еще одном американском университете. Я решил занять должность, предложенную мне Научным факультетом в Сантьяго, будучи оправданно заинтересованным в возвращении тех средств, которые были вложены в мое обучение. Я возвратился в Чили 2 сентября 1970 г., и выборы Альенде, состоявшиеся два дня спустя, оказались для меня вторым и подлинным завершением моего образования» [308] .