Чтение онлайн

Через осмысленные действия ребенок научается проводить различия, намечать границы между предметами окружающего мира, которые первоначально слиты для его взгляда в общую массу, неразличимы. «Бесспорно, что в известном смысле существует множество предметов – один человек отличается от другого, дерево от дерева, камень от камня, так как каждое из этих существ, каждая из этих вещей имеет характерные особенности и подчиняется определенному закону эволюции. Но вещь и то, что ее окружает, не могут быть резко разделены, постепенно и незаметно осуществляется переход от одной вещи к другой: тесная взаимосвязь всех предметов материального мира, непрерывность их взаимодействий и реакций доказывают, что они не имеют тех точных границ, которые мы им приписываем. Наше восприятие как бы очерчивает их осадочную форму, оно определяет предметы в той точке, где останавливается наше возможное действие на них и где, следовательно, они перестают касаться наших потребностей. Такова первая и наиболее очевидная операция воспринимающего ума: он прочерчивает деления в непрерывности протяжения, просто подчиняясь внушениям потребностей и нуждам практической жизни» [290] .

Говоря о понимании Анри Бергсоном роли телесного движения в самоидентификации человека как субъекта познания, следует обратить внимание на особенность мировоззрения этого философа. Он исходит из понимания, сходного с махизмом: в материи потенциально дана вся множественность образов о ней, что якобы снимает дилемму материализма и идеализма. «Вам следует объяснить, таким образом, не то, как зарождается восприятие, но как оно себя ограничивает, потому что оно должно было бы быть образом всего, а на самом деле сводится к тому, что вас интересует» [291] . «Единственным вопросом… является, зачем и как этот образ выбран, чтобы стать частью моего восприятия, в то время как бесконечное множество других образов остается из него исключенным» [292] . «Воспринимать все влияния, ото всех точек всех тел, значило бы опуститься до состояния материального предмета. Воспринимать сознательно – значит выбирать, и сознание состоит, прежде всего, в этом практическом различении» [293] .

Важность движения для формирования нормального зрительного восприятия животных находит экспериментальное психологическое подтверждение. В одном из опытов были выделены две группы котят: одни имели возможность активно двигаться, другие двигались вместе с ними, но прицепленные за ними в корзинке, т. е. пассивно. Через несколько недель была проведена контрольная проверка. Она показала, что котята из первой группы видели нормально, а котята из второй группы двигались крайне неуверенно, ударялись об углы и в целом вели себя как слепые, хотя в своих корзинках они наблюдали все точно то же самое, что и первые [294] .

Согласно концепции Льва Выготского, разработанной в 1920– 1930-е годы, оперирование с материальными предметами, имеющее пробный, бесцельный, игровой характер, сыграло решающую роль в развитии у высших млекопитающих интеллекта как изобретательной (inventive), креативной функции сознания.

Нахождение ребенком обходного пути, т. е. обретение качественно иного восприятия пространства, может происходить как инстайт, сразу ставящий двухлетнего ребенка на уровень, свойственный старшему ребенку. «Инстайт всегда можно рассматривать как изменение когнитивной структуры ситуации. Он часто включает дифференциацию и реструктуризацию в смысле разделения определенных регионов [поля. – Е. К], которые были связаны, и соединения регионов, которые были разделены. Например, чтобы использовать ветку дерева в качестве палки для доставания цели, находящейся за решеткой, необходимо увидеть ветку как относительно изолированную единицу, а не как часть внутри большей единицы – дерева. Кроме того, необходимо связать эту ветку с целью за решеткой» [295] .

Пространство осваивается различными живыми организмами как когнитивными существами двигательно, «на ощупь». Складывающиеся у них схемы восприятия пространства определяются как уровнем эволюционного развития соответствующего животного вида и особенностями его телесной организации, так и специфическим опытом освоения пространства каждой индивидуальной особи.

Мир – это океан потенций, бурление различных возможностей, открывающихся для субъекта. Эта конструктивистская позиция в поэтической и наиболее заостренной форме была выражена Андре Жидом в одной из его дневниковых заметок: «Вещи нуждаются в нас, чтобы существовать или чтобы почувствовать свое бытие, а без нас они пребывают в ожидании» [296] .

Ему вторит Морис Мерло-Понти, который проводит исследование природы восприятия со своей позиции, со стороны связи феноменологии телесности и эпистемологии. Некоторые «живописцы говорили, что вещи их разглядывают, в том числе, вслед за Клее, Андре Маршан: “В лесу у меня часто возникало чувство, что это не я смотрю на лес, на деревья. Я ощущал в определенные дни, что это деревья меня разглядывают и говорят, обращаясь ко мне. Я же был там, слушая… Я думаю, что художник должен быть пронизан, проникнут универсумом и не желать обратного. Я жду состояния внутреннего затопления, погружения. Я, может быть, пишу картины для того, чтобы возникнуть”… Говорят, что человек рождается в тот момент, когда то, что в материнском лоне было видимым только виртуально, становится видимым сразу и для нас, и для себя. Можно сказать, что видение художника – это своего рода непрерывное рождение» [297] .

Принцип партиципации и взаимного участия в деятельности друг друга справедлив не только для процессов восприятия, но и для творческой активности человека, преобразования им мира по своему собственному усмотрению и в соответствии со своими собственными эстетическими предпочтениями. Укладка камней должна происходить в соответствии с природой вещей, с их внутренними свойствами, с тем, как они «знают» самих себя. «Возводя стену, – говорит Авата Дзюндзи из гильдии Ано-сю, – нужно слушать камни: они знают, куда хотят лечь [выделено мною. – Е.К.]. Так всегда говорили мастера – умельцы гильдии Ано-сю. Если мы будем делать свое дело как положено, следуя этому совету, наши стены никогда не упадут, даже при наводнении или землетрясении. Каменные стены, выложенные членами гильдии, пережили даже Великое хансинское землетрясение 1995 года, которое нанесло ужасающий урон другим строениям… Люди живут несколько десятков лет, а хорошая каменная стена должна простоять века. Ясное дело, нам нельзя работать небрежно» [298] .

Итак, восприятие активно и деятельно, оно энактивно. Луч восприятия когнитивного субъекта высвечивает только что-то из предоставленных миром возможностей, только избирательно, сообразно природе его телесного устройства и двигательным возможностям как представителя определенного биологического вида, накопленному им индивидуальному опыту, установкам восприятия. Воспринимающий активен, он сам в значительной мере определяет то, что он увидит, услышит, почувствует. Предоставление возможностей (для проявления свойств мира) происходит и со стороны когнитивного субъекта.

Субъект с каждым познавательным шагом как бы забрасывает впереди себя мостик, настил, связанный из волокон предыдущих восприятий; мостик позволяет ему ступить в стихию многообразной воспринимаемой им реальности, первоначально сориентироваться и сообразоваться с ней. Но за спиной мостик не исчезает и не разбирается, он затвердевает во все более прочную и упругую, беспрерывно наращиваемую лестницу.

Здесь, по идее, можно возразить: активность когнитивного субъек та здесь везде понимается очень ограниченно или вообще метафорически; да, он отрезает свой кусок торта – но не печет сам торт. Он размечает реальность для себя, как сеткой в поле зрения прицела, но разве от прицеливания меняется физическим образом реальность сама по себе, реальность для всех других?

В широком временном масштабе, в каком происходит истирание мраморной ступени от миллионов шагов до видимой лунки, – может меняться. Исторический процесс эволюции жизни – это взаимное приспособление познающих живых организмов и среды их обитания, их взаимно согласованное развитие, коэволюция.

Таким образом, когнитивный субъект и окружающая его среда связаны посредством взаимного предоставления возможностей, которые определяются складывающейся ситуацией познания. Или, иначе, их связь определяется их постоянным взаимным испытанием, обоюдной пробой. Это взаимное предоставление возможностей и взаимное испытание и есть подлинное энактивное познание.

Сергей Павлович Курдюмов, мой Учитель, строя модели синергетики и развивая синергетическое видение мира, всегда с особым трепетом относился к возможности приоткрыть – с помощью синергетики – завесу над тайной феномена человека и его тела и сознания [299] . Рассматриваемые мною в этой главе новый энактивный и телесный подходы к пониманию человеческого сознания как эпифеномена над отношением «мозг – тело – окружающая среда» может помочь нам в раскрытии сложных внутренних механизмов работы сознания.