Чтение онлайн

Теория автопоэзиса сформировалась, таким образом, в определенном интеллектуальном климате чилийского научного сообщества в начале 1970-х, выразила, по сути, «дух времени», вербализовалась в устах Матураны и Варелы. Она автопоэтично кристаллизовалась в определенной исторической ситуации. Сама логика исторической ситуации в развитии науки подвела к рождению идеи автопоэзиса, научная среда должна была оказаться подготовленной к ее принятию. Ибо, как отмечает Варела, «идеи возникают как движения в исторической сети событий, в которой формируются индивиды, а не наоборот» [314] .

А далее наступил совершенно иной этап. Трудности с продвижением и публикацией первой монографии Матураны и Варелы вскоре сменились вниманием к концепции, ее признанием, а потом и широким распространением в научном сообществе. Варела размышляет, почему идея автопоэзиса имела успех: «Что это означает, если идея, подобная идее автопоэзиса, в буквальном смысле, теория клеточной организации, обретает видимые очертания и занимает особое положение за пределами теоретической биологии и начинает воздействовать на отдаленные области знания? Мой ответ заключается в том, что, в конечном счете мы можем только понять этот феномен, поскольку эта идея имеет в качестве подоплеки важную историческую восприимчивость, с которой она соотносится и резонирует. Исторический фон этих тенденций не проявляется сразу как четко очерченный, он становится ясным ретроспективно, ибо идеи, подобно истории, являются возможностями, которые культивируются, а не результатом какого-то механического детерминизма. По прошествии определенного времени автопоэзис занимает привилегированное место, на мой взгляд, благодаря тому, что он ясно и эксплицитно выразил тенденцию, которая сегодня становится уже силой во многих сферах культурного исследования.

Тенденция, о которой я говорю, может быть коротко выражена так. Это – исчезновение интеллектуального и социального пространства, которое делает познание умственной репрезентацией, а человека рациональным деятелем. Это исчезновение того, что Хайдеггер называет эпохой образа мира. В этой связи можно было бы сослаться также и на картезианство. Автопоэзис стал влиятельным по той причине, что он смог встать в один ряд с другим проектом, который фокусируется на интерпретативной способности человеческого существа и постигает человека как субъекта, который не открывает мир, а скорее создает его. Это то, что мы назвали бы онтологическим поворотом современности, который к концу XX века приобретает очертания как новое пространство для социального взаимодействия и мышления и, несомненно, прогрессивно изменяет лицо науки. Другими словами, автопоэзис является частью картины, которая намного шире, чем биология, в рамках которой он занимает сегодня привилегированную позицию. Именно резонанс с исторической тенденцией, больше интуитивной, чем известной, составляет ядро первоначальных идей об автопоэзисе, формирование которых я намереваюсь проследить» [315] .

Получив признание в начале 1980-х, теория автопоэзиса определила дальнейший творческий путь Варелы как ученого. Возникнув первоначально как биологическая теория, эта теория, по сути, влилась в русло влиятельного междисциплинарного течения – теории сложности (синергетики). Факт сегодняшнего дня в том, что теория автопоэзиса плодотворно применяется в когнитивных науках, эпистемологии, социологии и других социальных и гуманитарных областях. Сегодня нередко говорят об автопоэзисе мысли, автопоэзисе человека, автопоэтической социальной организации (системе). Любопытно, что в 1960-е и 1970-е годы почти все попытки изучения сложных систем, к которым можно отнести и выдвижение идеи автопоэзиса, воспринимались как «трансдисциплинарный шум», и лишь в 1980-х годах это направление начинает утверждаться и разветвляется на ряд различных областей научных исследований, таких как искусственная жизнь, динамическая нейронаука, невычислительный (динамический) подход в когнитивных науках и т. п.

Один из лейтмотивов творчества Франсиско Варелы на протяжении всей его жизни – исследование биологической укорененности человеческого знания, встроенности познающего субъекта в окружение, ситуационности познания. Классический пример когнитивной науки – категории цвета. Живые организмы живут фактически в разных и не пересекающихся друг с другом хроматических мирах. И если мир голубя окрашен в пять цветов, перед бабочками открывается неожиданное великолепие мира в ультрафиолетовом свете, недоступное человеческому глазу, ночные животные (волки и другие хищные звери), как правило, не различают цветов, т. е. видят мир черно-белым, а палитра красок мира, предстающая перед человеческим глазом, широка и включает в себя множество цветов и оттенков цвета (причем в разных языках число основных категорий цвета различно), то не имеет смысла вопрошать, каков подлинный цвет мира. Поэтому позиция Варелы такова, что мир не может быть охарактеризован посредством атрибутов, но только посредством потенций, которые актуализируются в когнитивном действии и благодаря ему. Мир организма возникает вместе с его действием. Это – «энактивированный» мир. Здесь корни и понятия авто-поэзиза, в буквальном смысле само-производства, как фундаментального свойства организации всякого живого существа.

Франсиско Варела критиковал доминирующую в когнитивных науках модель, согласно которой мозг рассматривается по аналогии с компьютером (компьютерная метафора или вычислительная парадигма). Вычислительная парадигма исходит из того, что мозг представляет собой некий тип нейронного компьютера, возникший в ходе эволюции. Варела же отстаивал динамическую парадигму и утверждал, что мозг не сводим ни к какому суперкомпьютеру, что ум является эмерджентной, сложноорганизованной и автономной сетью элементов, а уровень когнитивных процессов является независимым, на нем возникают новые, не редуцируемые к субстратной основе качества. Нет нужды в новом иерархическом уровне или «шефе», чтобы дирижировать оркестром элементов познания, сама динамика познавательных процессов выполняет эту роль. Мышление и сознание – характерные свойства человеческих существ, которые неотделимы от их опыта и действия в мире. В этой перспективе в когнитивных науках могут плодотворно применяться такие подходы, как подход феноменологии или буддизма, которые сфокусированы на рассмотрении мышления как жизненного опыта.

С 1986 г. Варела обосновался во Франции, в Париже, став профессором когнитивной науки и эпистемологии сначала в Политехнической школе. Затем с 1988 г. он работал в Национальном центре научных исследований, получив пост директора Лаборатории когнитивной психофизиологии в Госпитале Сальпетриер. Варела умер 28 мая 2001 г. на самом пике своей творческой карьеры. В начале 1990-х годов он заразился гепатитом С. И хотя в мае 1998 г. он успешно перенес операцию по пересадке печени, после этого он смог прожить всего три года. В последние годы жизни он опубликовал целый ряд оригинальных и инновационных работ, в которых представил результаты своих феноменологических исследований человеческого сознания, в том числе и глубокие и волнующие размышления о своей собственной болезни и опыте трансплантации органов [316] .

Разработка совместо с Матураной концепции автопоэзиса была для Варелы хорошим стартом. Ведь сделанное им в биологии и нейрофизиологии в 1970-е годы продвинуло его к выдвижению блестящих идей и плодотворной концепции энактивного ума в когнитивной науке в 1990-е годы. До сих пор, спустя десять лет после его смерти, Варела остается флагманом исследований и одной из наиболее цитируемых фигур в философии сознания и когнитивной науке. Его интеллектуальной традиции следует ряд влиятельных международных журналов, в том числе «Phenomenology and the Cognitive Sciences».

Ключевое свойство живых систем, по мнению Матураны и Варелы, – это авто-поэзиз, в буквальном смысле само-производство (греч. – сам + – производство, созидание, творчество) всякого живого существа, поддержание им своей идентичности. Это был нетривиальный, новый подход в понимании сущности жизни. Встреченная первоначально чрезвычайно холодно, концепция автопоэзиса получила впоследствии широкое признание научного сообщества. Более того, она была успешно распространена и на понимание общественных систем и организаций, что является заслугой, в первую очередь, немецкого философа Никласа Лумана. В свете автопоэзиса можно понимать сегодня функционирование сложных самоорганизующихся систем вообще, т. е. автопоэзис вливается в теорию сложных систем, которую у нас в России чаще называют синергетикой.

Основные положения концепции автопоэзиса перекликаются с идеями, развитыми в рамках эволюционной эпистемологии, прежде всего К. Лоренцем, Р. Ридлем и Ф. Вукетичем. Первое положение состоит в том, что жизнь есть познание (life is cognition) или познание есть атрибут жизни. Если попытаться просто для себя усвоить, что если не определяется, то подразумевается под познанием (cognition), то наилучшим ответом будет: cognition – это software живого существа, а hardware – это его тело.

Как уже отмечалось выше, Матурана и Варела использовали компьютерную модель искусственной жизни наподобие клеточного автомата, который имитировал возникновение упорядоченных структур из первоначально неорганизованного вещества. Важнейшим фактором было наличие катализирующих элементов, ответственных за нелинейные обратные связи, запускающие процессы самоорганизации. Жизнь возникает с появлением способности к самоподдержанию и к восстановлению нарушенных связей между клетками, что противодействует разрушающим воздействиям извне. Компьютерная модель показывала, что структуры обретают способность каким-то образом контролировать происходящие нарушения связей, чтобы их восстанавливать. Эта способность самоподдержания целостности структур легла в основу определения сущности жизни, а затем и феномена познания.

Чтобы определить сущность познания, Варела выделил характерное свойство живого существа. «Я придерживаюсь здесь того взгляда, что репродукция не является существенной для минимальной логики жизни… Идентичность имеет логический и онтологический приоритет над репродукцией, хотя и не предшествует репродукции в историческом плане» [317] . Таким образом, определяющим свойством живого существа является поддержание им своей идентичности (тождественности) и внутренняя направленность на сохранение своей идентичности. Варела развивает свою мысль: «Всякая поломка может рассматриваться как основание для поиска того, что упущено, чего недостает системе, чтобы она могла поддержать свою идентичность… Короче говоря, это постоянное, непрекращающееся действие и поиск того, чего не хватает, становится базой для непрерывной когнитивной активности системы» [318] . «Создание когнитивной области связывает организмы и их миры так, что это и составляет саму суть понятия интенциональности, используемого в современной когнитивной науке… Использование этого когнитивного термина здесь оправданно, поскольку он лежит в самой основе того, как интенциональность возникает в природе» [319] . «Более традиционный уровень когнитивных свойств, включая мозг как многоклеточный аппарат, это в сущности продолжение того же самого базисного процесса» [320] .