Чтение онлайн

– Предлагать какую-то сделку.
– четко сказал Салеев.
– И не пытаться слишком ловчить. Если попытаемся сыграть в открытую, то можно еще что-то исправить. И сохранить нормальные отношения с Рубцовым, что сейчас становится одной из основных задач. Надо связываться. А вот что можно предлагать Крамцову...

– Да что угодно.
– пожал плечами Пасечник.
– Начиная от денег... ну, эквивалента в ценностях, и заканчивая должностью...

Он хотел сказать "Домбровского", но вслух произносить не стал. Салеев и так все понял. Пасечник же закончил:

– ... Или и тем и другим. Надо только свою историю подправить. Сочли его инициатором убийств в институте, Оверчук покойный, мол, успел позвонить, искали... ну и дальше по сюжету. В общем, звони Главному, договаривайся о встрече.

Сначала все было понятно и очень плохо - нас взяли "фармкоровские". Без возможностей рыпнуться, без вариантов спастись. Наручники, охрана, удивительно плохие перспективы на будущее. Затем четкая и плохая картина стала распадаться на куда менее четкую, но уже и не такую плохую.

Когда в поле зрения появился бандит Валера с небезызвестного Базара, я сначала подумал, что у меня галлюцинации от несильного, в сущности, удара головой о землю, или от жары, потому что ему точно было здесь не место, но Валера оказался вполне вещественным, материальным. Все такой же здоровый, мордатый, в разгрузке поверх майки и камуфляжных штанах с кроссовками. Ну и "витязь" уже знакомый на плече. А рядом с ним, хоть это вызывало куда меньшее недоумение, оказался Рубцов Сергей Владимирович, глава группировки "кремлевских", тот самый, с кем мы имели счастье пообщаться на крыше одной гостиницы в городе Нижний Новгород и который даже предлагал мне поработать у него. И вот этот самый Рубцов окончательно спутал все карты в том раскладе, что сложился у меня в мозгу, откровенно за нас вступившись.

Послать его, к счастью, не могли, не та ситуация. Другое дело, что я не поверил в долговечность добрых намерений Сергея Владимировича, и был просто счастлив и благодарен за то, что тот действительно потратил немало времени на прояснение ситуации. Взволновал его не сам факт нашего пленения, насколько я понял, а то, что "фармкоровские" были здесь по приглашению, и вдруг неуместно расслабились, начав кого-то задерживать на чужой земле без согласования с тутошними главными. На его места я и сам бы вышел из душевного равновесия.

А затем у меня в голове со скоростью промотки понеслась целая череда образов. Тут и вирус, выпущенный сразу во многих местах мира, тут и освобождение зеков из тюрем, а "кремлевским" теперь с ними разбирайся, тут и просто убийство сотрудников областного управления ФСИН, а ведь к Рубцову примкнуло немало их коллег. Если мысленно взвесить все "активы", то из них можно отлить гирю такого веса, которая утопит Бурко и всю его компанию глубоко-глубоко. Подумав минутку, я разве что новую версию истории распространения вируса решил придержать при себе, чтобы не спровоцировать наших пленителей на быстрый расстрел пленных и силовой прорыв из расположения "кремлевских". В угол загонять кого-то можно лишь тогда, когда сам уверен в собственной безопасности. А такой не было - вокруг нас были кирпичные стены какого-то сарая с зарешеченными окнами, что приткнулся на окраине территории ГЭС, и который выделили под нашу тюрьму. Сарай был забит какими-то пустыми деревянными ящиками, на которых мы и расселись с доступным комфортом.

Спасибо хоть за то, что Рубцов к фармкоровской охране своих людей добавил, а то бы я за наши головы ломаного гроша не дал. Ну и за то, что наручники сняли, тоже спасибо.

– Слышь, майор, - обратился я к Зудину.
– Ты ведь уже понял, у кого мы сейчас?

– Бурко?

– Ага. Но на чужой земле. Есть вариант выпутаться, знакомых встретил. Но надо молчать про то, что вы мне рассказали.

– Естественно.
– усмехнулся тот.
– Не хочется от "случайного взрыва спрятанной гранаты" всем разом накрыться.

– Именно. Держимся пока в рамках версии, что знаем только о взрыве.

– Лады.

Не думаю, что кто-то успел в этот сарай прослушку поставить, но опасались, шептали друг другу в самое ухо. Нас не трогали часа три, наверное. Никто не заходил, ни о чем не спрашивал, народ даже расслабился немного, болтали о чем-то своем. Затем в окно заглянул охранник, посмотрел на нас, сказал:

– Сейчас к вам зайдут. К дверям никому не подходить, сидите где сидите, а то так через окно и пальну. Все ясно?

Никто не ответил, но ответа он и не ждал, похоже. Дверь распахнулась, и вошли сразу четверо. За главного уже явно был Рубцов, с ним двое рыжих, "фармкоровец", здоровенный как бык, и кто-то в городском камуфляже, а с ними, к моему удивлению, просто вездесущий Валера, оглядевший интерьер и наплевав на серьезность момента, заявивший:

– А ничего так кича, чистенькая.

Рыжий в городском камуфляже сказал негромко: "На ящиках можем тоже пристроиться".

– Кормили вас?
– спросил Рубцов, усевшись на ящик, с которого тщательно стер пыль носовым платком.

– Пока нет.
– ответил я, добавив "пока" исключительно из вежливости, ну и как намек.

– Покормим, вам с кухни привезут.
– кивнул тот.
– Теперь поговорить нам надо.

Я лишь вопросительно посмотрел на него. Рубцов сказал:

– Был разговор с Александром Бурко у меня. Только что. Он сказал, что серьезных претензий к вам не имеет. С формулировкой: "Что было, то было". Как-то так.

– А у вас к нему?
– спросил я.

– В смысле?
– насторожился тот.

Я перевел взгляд на рыжего здоровяка с капитанскими погонами, который с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону окна, откровенно игнорируя меня.

– В смысле том, что его отряд у вас тут по соседству организовал бардак и беспредел, выпустил на волю уголовников, занимался резней мирных, а теперь господин Бурко скромно заявляет, что у него нет претензий?
– выкинул я на стол первый козырь.

Трое присутствующих внимательно посмотрели на рыжего капитана, на что тот равнодушно пожал плечищами и сказал:

– Не ко мне вопрос. Я приказы выполняю. К Бурко и Пасечнику. Резня тоже не по моей части, с ней тоже к Пасечнику.

– Не по твоей, это как?
– нагловато спросил Валера.
– Типа режешь, но ничего личного, или не режешь?

Рыжий спокойно и пристально глянул в глаза тому, сказал:

– Ни я, ни мои люди резней не занимались. Тех, кто это делал, сейчас здесь нет. Многих уже навсегда.

– Ага.
– воткнулся я.
– И я не я, и лошадь не моя. Ходили под ручку, но вот эти - злодеи, а вот эти - хорошие мальчики. Сами не резали, только рядом стояли. По любому банды на всю соседнюю область - работа ваша. Мы ведь пленных брали, допрашивали. И не только мы.