Чтение онлайн

Принято считать, что эти лагеря были созданы для подготовки нападений на Англию, но для этого нет веских археологических оснований [284] . Находки могут указывать лишь на то, что лагеря были населены в течение некоторого времени между 950 и 1050 гг. Скорее всего, на их основе нельзя доказать, что лагеря построили раньше конца X века. Найденный в Треллеборге в отверстии от столба неизвестного назначения полубрактит второй половины X века из Хедебю, является не слишком-то убедительным свидетельством в пользу достаточно ранней нижней границы заселения этого пункта. Обнаруженные там к настоящему времени предметы ни в коей мере не противоречат тому, чтобы датировать эти лагеря XI веком. Мнение о том, что их возраст старше, строится на ошибочном представлении о возможности точно датировать их с помощью найденного там материала, и можно заподозрить, что могучей движущей силой здесь служит стремление связать эти археологические находки с тем, что известно из исторических источников. На самом деле привязка этих лагерей к нападениям на Англию является хорошим примером бездоказательной ассоциации, о которой уже упоминалось в общих рассуждениях об археологических данных [285] . Лагеря эти могли быть современны Этельреду, но с таким же успехом они могли принадлежать к временам Кнута. До тех пор пока последнюю возможность полностью исключить нельзя, лучше не считать эти лагеря свидетельством о размере или способе организации армий, нападавших на Англию.

В действительности есть веские основания думать, что эти лагеря были сооружены уже после завоевания Англии Кнутом, а не до того. Прежде всего нет причин считать, что у правителей X века было больше возможностей для их строительства, чем у их преемников в XI веке. Если такие лагеря мог соорудить Свен Вилобородый, то мог это сделать и его сын Кнут. И правда, Кнут мог черпать средства из богатств Англии, а о его сыне Хартакнуте «Англосаксонская хроника» ясно говорит, что он без колебаний прибег к ним, чтобы заплатить своим воинам. Если бы эти лагеря были построены в X веке и использовались для временного размещения армий, атаковавших Англию в правление Этельреда, то едва ли они в итоге остались бы потом без употребления. Завоевание Англии не принесло Скандинавии мира, не означало оно и прекращения попыток датчан вторгнуться в Англию. Маловероятно, чтобы Кнут и его преемники отказались от таких вспомогательных средств, если бы те хорошо себя зарекомендовали. Таким образом, в XI веке, возможно, до момента убийства Кнута [286] в 1086 г., когда он готовил вторжение в Англию, к которому норманны, по-видимому, относились очень серьезно, потребность в таких лагерях едва ли могла уменьшиться. Однако одна из примечательных особенностей этих лагерей состоит в том, что дома не несут на себе никаких следов починки или перестройки, но трудно поверить, чтобы им не потребовался серьезный ремонт, если бы они простояли шестьдесят или семьдесят лет. Разумно предположить, что дома, построенные в этих лагерях, могли прослужить двадцать или тридцать лет, не нуждаясь в особой заботе, но если лагеря использовались, хотя бы и с перебоями, в течение более длительного срока, неизбежно должна была возникнуть нужда в каких-то восстановительных работах. Отсутствие следов таких работ должно означать, что в действительности эти лагеря просуществовали лишь около тридцати лет, а это в свою очередь предполагает, что либо они перестали быть полезными, и в этом случае уделяемое им внимание достойно лучшего применения, либо они были построены уже после завоевания Англии.

Один из главных вопросов в связи с этими лагерями заключается в том, где скандинавы могли научиться совершенным и точным землемерным методам, использованным при их строительстве. Существует множество спекуляций по этой теме, но удовлетворительного ответа так и не было предложено; однако применение римского фута указывает на Средиземноморье, и некоторые ученые даже рассматривают возможность византийского влияния. Имеются некоторые сведения о контактах между Скандинавией и Византийской империей в конце X века, и похоже, что в XI веке эти связи стали еще крепче. Именно в это время скандинавы служили в варяжской гвардии, и как раз в середине XI века облик датских монет свидетельствует о византийском влиянии. Конечно, сами рассуждения об источнике этих землемерных методов ничего не доказывают, кроме разве что мастерства ученых, но в этих поисках не стоит забывать о том, что, став английским королем, Кнут побывал в Италии.

Когда бы ни были построены лагеря, с Англией их связывало очень немногое. Их расположение наводит на мысль, что они равным образом могли служить для войн как с Англией, так и с Норвегией, и в этой связи стоит подчеркнуть, что нападению именно на последнюю страну посвящена «Jomsvikinga Saga» («Сага о Йомсвикингах»). Единственным лагерем, много давшим с точки зрения находок, оказался Треллеборг, но там не было обнаружено ничего, что подтвердило бы его связь с Англией. Раскопанные там вещи обычно принадлежат к типам предметов, использовавшихся на берегах Балтийского моря и в восточной Скандинавии. Если люди, населявшие эти лагеря, когда-то действительно разбогатели в Англии, то отсутствие там английских монет чрезвычайно странно. Короче говоря, с нападениями на Англию эти лагеря ничто не связывает, и нет доказательств даже того, что они вообще существовали в то время, когда англичане избрали Кнута своим королем. Поэтому бессмысленно изучать эти лагеря, чтобы получить сведения о размере армий, сражавшихся на Западе в правление Свена Вилобородого.

Это не означает, что викинги, атаковавшие Англию во времена Этельреда, не были хорошо организованной силой. Они располагали многолетним опытом пиратства и войн в Балтийском море, где в X веке было чем поживиться. При желании пограбить в Англии скандинавскому военачальнику не составляло труда набрать в свой отряд боеспособных и опытных воинов, которые бы хорошо себя зарекомендовали, но, скорее всего, эти вожди не стремились сколачивать отряды крупнее, чем самое большее в несколько сот человек. Только в таких относительно мелких группах викинги сохраняли свои главные преимущества — подвижность и внезапность. Чем больше число участников набега, тем меньше доля каждого из них, а для того, чтобы достичь тех результатов, на которые сетуют их современники, нужды в многотысячных армиях, безусловно, не было. Все это и даже больше того было вполне по плечу отрядам из нескольких сотен человек, конных, хорошо вооруженных и настроенных решительно.

Даже если сделать необходимые скидки на преувеличения, встречающиеся у современников, нет сомнения, что в IX и XI веках викинги нанесли серьезный ущерб. Безусловно, они грабили, ломали и уничтожали церкви, разоряли города и убивали множество людей. Особенно пострадали именно церкви, не потому, что нападавшие ненавидели христианство, а лишь по той причине, что в монастырях и церквах Западной Европы они нашли столь желанную для себя и часто легкодоступную добычу, причем в значительном количестве. Иногда они соглашались не причинять вреда церкви, по крайней мере на какое-то время, в обмен на то, что мы сегодня назвали бы «платой за спокойствие», но если никакого выкупа не предлагалось, они брали его сами. Иногда, чтобы избежать их посещений, целые монастырские общины снимались с насиженных мест и пускались в бегство, захватив с собой святыни и сокровища. Многие возвращались, когда опасность ослабевала, но некоторые переселения оказывались окончательными. Наибольшую известность получило перемещение монастыря Сен-Филибер, монахи которого, покинув свой остров Нуармутье, где стало небезопасно, в конце концов обрели пристанище в бургундском городе Турню [287] . Разбойники, безусловно, вызывали ужас, и возможно, некоторые люди не без причины взывали к Богу: «И от ярости скандинавов избави нас, Господи» [288] .

Рис. 7. Карта Западной Европы

Очень сложно высчитать, насколько велик был фактический ущерб. Можно подозревать, что там, где современники сообщали об уничтожении и полном разрушении, на деле ущерб был небольшим и легко восстановимым. Эрментарий, написавший о чудесах и перенесении мощей св. Филиберта, не только оставил бесценное повествование о скитаниях своей общины, но также в ярких красках изобразил тот ужас и опустошения, которые сделали бегство монахов необходимым.

Его описание продолжительных скитаний общины не вызывает вопросов, чего нельзя сказать об его же заявлении, что викинги взяли и уничтожили города Анжер, Тур и Орлеан. Как и монастыри, города, безусловно, притягивали викингов, будучи потенциальным источником добычи, к тому же они нередко бывали плохо защищены, но похоже, что грабеж интересовал викингов больше, чем разрушение ради самого разрушения. Особенно уязвимым для набегов викингов был Дорестад, торговый центр Фрисландии. «Анналы Сен-Бертена» описывают целый ряд нападений на него: в 834 г. он был ограблен, в 835 г. — опустошен, в 836 г. он обезлюдел, а в 837 г. жители этого опустошенного и безлюдного города уплатили дань. Согласно тем же «Анналам», он еще трижды подвергался атакам до 863 г., когда был разрушен окончательно — но не викингами, а водами Рейна, который изменил свое русло и затопил город. Вполне возможно, что восстановить его помешала угроза со стороны викингов, но ведь погиб-то он все же не от их рук, а это совсем иное дело. Будучи невыгодно расположен с военной точки зрения, Дорестад долгие годы страдал от набегов викингов, но выстоял, и тот факт, что в течение всего IX века франкские монетные дворы продолжали действовать без видимых перебоев, означает, что не он один испытал на себе нападения викингов и уцелел [289] .

Сокровища интересовали викингов гораздо сильнее, чем разрушение, — об этом очень ясно говорит то, что произошло в монастыре Сен-Жермен де Пре в 858 г. [290] Подошедший к нему отряд викингов обнаружил, что большая часть монахов бежала вместе с реликвиями, сокровищами, архивами и библиотекой. Утратив надежду на обогащение, они, как сказано, запаслись провизией, убили нескольких сервов, зажгли кладовую и, разочарованные, удалились. Несколько оставшихся в обители монахов вышли из укрытия и с помощью жителей Парижа погасили огонь, угрожавший церкви. Может быть, этот превосходно изложенный случай дает неплохое представление о том, как проходили многие «визиты» викингов. Грабители приходили, требовали дани или захватывали те ценности, которые могли найти, и отступали в свои безопасные островные убежища. На мысль о том, что причиненный ими ущерб был не столь серьезным, как хотели бы убедить нас некоторые писатели того времени, да и многие наши современники, нас наводит составитель «Англосаксонской хроники». Заканчивая в 896 г. свое повествование о войнах западных саксов с прибывшей в 892 г. micel here(дословно — большая армия) известием о том, что враг рассеялся, он отметил: «Милостью Божией, hereв целом не причинила английскому народу больших несчастий; в течение этих трех лет он гораздо серьезнее пострадал от смертности людей и падежа скота и более всего от того, что за эти три года умерли многие из лучших королевских танов [291] , какие были в этой стране». Хронист не говорит, что они были убиты датчанами, фактически он подразумевает противоположное. Безусловно, те, кто непосредственно пострадал от рук викингов, особенно церковнослужители, думали иначе, но этот отрывок из «Англосаксонской хроники» показывает, что по крайней мере один англичанин, которого глубоко волновала борьба с этим врагом, не считал причиненный им ущерб очень уж большим. Подобное высказывание особенно ценно для времени, когда исторические сведения исходят почти исключительно от людей, стремившихся, часто в резких выражениях, поведать о своих собственных страданиях.

Часто считают, что изучение последствий набегов может подтвердить обвинения самых непримиримых из современных им авторов, продемонстрировав свойственную викингам непреодолимую страсть к разрушению. Поскольку во многих случаях нет никаких свидетельств, способных доказать, что эти предполагаемые последствия лежат на совести одних только викингов, заявления такого рода рискованны и часто оборачиваются заколдованным кругом. Викингов вполне обоснованно можно обвинить в том, что они способствовали падению Каролингской империи и королевства Мерсия, однако то были сложные процессы, поэтому необходимо принимать во внимание и другие факторы. Использовать эти события для того, чтобы обосновать домыслы о бесчеловечности викингов, неправильно. Не менее соблазнительно взвалить на викингов вину за отсутствие в начале X века монастырей в Англии, после чего заявить, что уничтожение викингами английского монашества доказывает именно такую их жестокость, о какой толковали некоторые из их современников. Несомненно, когда Альфред умер, в Англии не было монастырей в том смысле, какой вкладывали в это слово реформаторы X века, но, конечно, нет и свидетельств, способных показать, что ответственность за эту ситуацию несут викинги. Напротив, Ассер в своем жизнеописании Альфреда склоняется к другому объяснению: