Чтение онлайн

Примечательно то, какая концентрация скандинавских топонимов наблюдается в Уолдах и на их незащищенной северо-восточной стороне. Заняты были лучшие места, и ничто не говорит о том, что скандинавы вытеснили из этих областей англичан. Области, наиболее плотно заселенные скандинавами, видимо, располагались в пространстве между английскими населенными пунктами. Это, наверное, было удобно для них и способствовало сохранению в их среде собственных обычаев и речи. Топонимы не подтверждают впечатления, что скандинавы пришли лишь как завоеватели и взяли верх над англичанами. Конечно, завоевание имело место, господствующее положение заняла пришлая аристократия, но многие поселенцы пришли в Англию, как и их исландские собратья, в поисках незанятой земли. Здесь ничто не указывает на то, что их отношения с английскими соседями были враждебными. Напротив, похоже, что скандинавы были приняты радушно. Может быть, они даже покупали землю, расплачиваясь какой-то долей богатств, накопленных ими в их военных кампаниях [348] .

Похоже, что датские набеги в Западную Европу прежде всего служили прелюдией к колонизации. Основная цель викингов состояла в нахождении новых земель, и они искали их в зонах, природные условия которых напоминали им прежнюю родину. Датчане поселились на востоке Англии, а норвежцы, видимо, предпочитали более дикие северные районы и удаленные острова.

Датская колонизация Англии являлась частью более широкого процесса, приведшего к появлению таких же поселений на другом берегу Ла-Манша, в частности, в будущей Нормандии. Сведения о колонизации Нормандии, увы, еще менее удовлетворительны, чем о заселении английской Денло, но представляется несомненным, что в начале X века в руках скандинавов находились низовья Сены и что впоследствии их влияние распространилось на полуостров Котантен [349] . Скандинавские личные имена, использовавшиеся в Нормандии, предполагают, что первоначальная колонизация осуществлялась датчанами. Кроме того, имеются признаки того, что по крайней мере часть нормандских поселенцев прибыла из Англии [350] . Фактически нельзя исключить, что Нормандия обязана своей колонизацией главным образом тем датчанам, которые, не имея денег, покинули Англию в 896 г. и отправились через пролив к Сене.

Согласно одному из предположений, нормандские топонимы доказывают, что скандинавская колонизация этой области была преимущественно аристократической, и в этом состоит ее отличие от крестьянской колонизации Англии [351] . Профессор Дуглас подчеркнул, что исторические свидетельства в пользу такого вывода не особенно ясны [352] , и, в любом случае, лучшим объяснением предполагаемого отличия от Англии является более быстрое исчезновение в Нормандии скандинавского языка [353] .

Норвежские поселения находились на севере и востоке Британских островов, а также за их пределами. В Ирландии, как и во Франции, поселенцы вскоре усвоили местный язык, и их влияние на топонимы ограничивается побережьем. Да и археология не слишком много сообщает о присутствии скандинавов вне городов [354] . Именно в городах, особенно в Дублине, скандинавы играли значительную роль в ирландской жизни. Местное общество было чрезвычайно сложным, и даже могло быть так, что соседство с ним показалось скандинавским поселенцам слишком неуютным, и потому они стали искать относительного мира на севере Англии или даже в Исландии, где ярко выражено кельтское влияние.

Набеги норвежцев и возникновение их колоний на Западе приблизительно совпадают во времени с началом шведской активности на Руси. Основной интерес шведов состоял в сборе дани с целью ее продажи мусульманским купцам, приходившим в Волжскую Булгарию. Но там были и некоторые колонии [355] . Не может быть сомнений в том, что скандинавы поселились в Киеве и установили власть над славянскими племенами в районе Днепра [356] . Первые вожди этого предприятия и их преемники носили скандинавские имена, но совсем необязательно, что их было много. Нигде на Руси не наблюдалось такой скандинавской колонизации, как в Англии и Исландии. Кроме того, у шведов не было причин для массовой эмиграции на противоположный берег Балтийского моря. В их собственной стране были богатые и плодородные районы. В самой Средней Швеции понижение уровня грунтовых вод медленно, но неизбежно обнажало аллювий, который подвергался сельскохозяйственной обработке [357] . Норвегия, напротив, гориста, и сообщение внутри страны затруднено. Многие из тех, кто считал ресурсы своей родины недостаточными, рассматривали переправу через Северное море, коль скоро в их распоряжении были удобные корабли, как выбор легкого пути, и не приходится удивляться тому, что норвежцы оказались самыми упорными колонистами, и, как правило, их новые жилища приобретали чисто скандинавский вид. Потребность датчан в новых землях не была ни такой насущной, ни такой неотложной, как у норвежцев. Безусловно, их внутренние ресурсы уже были полностью выработаны, и в период викингов можно наблюдать резкое увеличение количества названий на thorp.Однако в распоряжении датчан уже была удобная и плодородная зона для экспансии — полуостров Сконе, где впоследствии им пришлось конкурировать со шведами, но в конце X века он оказался по датскую сторону границы с последними [358] . Тем не менее некоторые датчане, нуждавшиеся в земле, искали ее на Западе. Их потребность скоро была удовлетворена, и острая необходимость в ней, похоже, спала очень быстро, но в своем стремлении найти себе новые дома датчане и норвежцы положили начало долгому процессу колонизации, которому в последующие века было суждено сыграть столь важную роль в экономической истории Европы [359] .

Западноевропейские источники IX века упоминают о нескольких центрах торговли в Скандинавии и регионе Балтийского моря. «Vita Anskarii» («Житие Ансгария») свидетельствует о том, что к середине века купцы регулярно собирались и в Хедебю и в Бирке, а о Хедебю также упоминают Оттар и Вульфстан в своих добавлениях к староанглийскому переводу Орозия [360] . Оттар описывает, как он отплыл из своего дома на севере в Скирингисаль,« портна юге этой земли», а оттуда в «в порт, который люди называют aet Haethum», что должно означать Хедебю. На тот факт, что оба эти места должны были иметь какое-то значение с точки зрения торговли, указывает использование слова port, которое обыкновенно означало город с рынком [361] . Вульфстан, который, видимо, был англичанином, оставил описание путешествия, продолжавшегося семь дней и ночей, из Haethum'aв Truso, где, вероятно, тоже мог быть рынок. Вопрос о расположении Truso,который, по словам Вульфстана, находился на берегу озера вблизи устья Вислы, породил множество споров. Возможно, память о нем сохранилась в названии озера Драузен, а на его месте сегодня стоит город Элбинг. Оттар не слишком подробно обрисовал местоположение Скирингисаля, но другие свидетельства наводят на мысль о том, что он лежал поблизости от Тьоллинга около Ларвика на западном берегу Осло-фьорда. В настоящее время эта версия получила археологическое подтверждение, и местоположение этого рынка эпохи викингов было отождествлено с Каупангом, название которого само по себе говорит многое. Как и его английский аналог, Чиппинг, оно означает рынок. Точно так же благодаря раскопкам были локализованы Бирка и Хедебю.

Первой тщательному изучению подверглась Бирка, где между 1871 и 1895 гг. Хьяльмар Столп раскопал около 1100 могил [362] . Этот город находился в северо-западной части острова Бьерке на озере Меларен, примерно в 18 милях (30 км) к западу от Стокгольма. Могилы, которых там более 2000, сгруппированы вокруг территории порядка 22 акров (9 гектаров), названной «Черной землей» за темный цвет ее почвы, который особенно заметен в сырую, погоду. Следов хорошо узнаваемого слоя древесного угля обнаружено не было, и потому этот цвет, видимо, объясняется интенсивным использованием земли, а не гарью. Столп перекопал примерно тридцатую часть «Черной земли», обнаружив много чрезвычайно интересных предметов, следы плетней и штукатурки, и, кроме того, деревянные строения, но о форме и плане этих построек до сих пор известно немного, а находки из этого культурного слоя, толщина которого достигала около 8 футов (2,5 м), до наших дней не обнародованы. К юго-западу от этой городской зоны находится холм высотой около 100 футов (30 м), на котором располагалась крепость. С этой господствующей высоты видна вся городская зона, которая, похоже, несколько превышала по размеру «Черную землю» и была обнесена оборонительной стеной, но от нее уцелело лишь 550 ярдов (500 м), а остальная часть, скорее всего, была разобрана крестьянами и прочими людьми, нуждавшимися в камне. Эта стена проходила над рядом могил, и поскольку в одной из них была найдена монета 925 г., дату постройки удается определить достаточно точно, хотя вполне могли существовать и пока еще не найденные укрепления более раннего периода. Эта стена X века частично раскопана и, как выяснено, представляла собой низкий каменный фундамент, на котором был построен частокол. В сохранившейся части стены имеется не меньше шести проемов, которые не могли предназначаться для ворот, так как едва ли могла существовать потребность в воротах через каждые сто ярдов, и потому очень правдоподобным выглядит предположение профессора Арбмана о том, что в этих промежутках стояли деревянные башни.

Рис. 10 а. Бирка на озере Меларен. См. с. 249–251

В Бирке скрупулезнее всего прочего были исследованы захоронения, и именно их содержимое дало основную часть информации об истории этого места. Во многих из них покойники подверглись кремации, но, к счастью для археологов, захоронений в землю здесь было больше, чем в то время было принято в этом регионе. Некоторые могилы предположительно принадлежали воинам, например, та, которая изображена на рис. 3, в других же, вероятно, были погребены купцы. Последним, скорее всего, принадлежали три могилы, в которых были найдены маленькие весы, вроде тех, что использовались для взвешивания драгоценных металлов; кроме того, примерно еще в 130 захоронениях присутствовала одна или более гирек, использовавшихся с такими весами. «Найденные в могилах предметы говорят о таком разнообразии контактов, независимо от того, были ли они прямыми или нет, что не остается никаких сомнений в том, что Римберт был прав, назвав часть населения Бирки торговцами ( negotiatores)» [363] .

Ансгарий отправился в Бирку в компании нескольких купцов с Запада и, достигнув города, обнаружил там множество признаков его связей с Западной Европой и особенно Дорестадом [364] . Наличие таких контактов подтверждается некоторыми предметами, найденными в захоронениях. Например, это посуда и стекло из Рейнской области [365] и около двадцати монет из Западной Европы, что особенно важно, поскольку в данном случае их происхождение не вызывает сомнений, причем все они были приспособлены для того, чтобы служить украшениями [366] .

Рис. 10 б. Показывает расположение Бирки на озере и основные торговые маршруты. См. с. 250

Самые молодые из этих европейских монет прибыли из Йоркского королевства в начале X века. Было там и несколько монет так называемого типа Бирки, основой для которых послужили франкские образцы и которые, вероятно, были отчеканены в самой Бирке в течение IX века [367] . Римберт, естественно, уделял наибольшее внимание связям с Европой, которые Ансгарий заметил в Бирке, но, судя по найденным там предметам, они могли играть лишь очень небольшую роль в жизни города. Достаточно сопоставить тринадцать могил с монетами из Западной Европы с девяносто двумя, в которых были обнаружены монеты или фрагменты монет с мусульманского Востока; да и другие находки подтверждают, что за пределами Скандинавии основные интересы Бирки были связаны с Востоком. В сорока пяти могилах присутствовали следы шелка. Хотя основная его часть, видимо, не отличалась высоким качеством и происхождение его неизвестно, найдены и остатки очень хорошего шелка с золотым узором, который, вероятно, был привезен из Китая [368] . Больше в Бирке нет ничего, что происходило бы из столь отдаленных мест, однако найдены разнообразные украшения, стеклянные предметы и кольца, включая изделие, украшенное аметистом с арабской надписью, которое было доставлено с мусульманской территории к юго-востоку от Каспийского моря. Многие из этих привозных вещей, похоже, берут свое начало из восточных частей Халифата и подтверждают созданное благодаря изучению монет впечатление, что Бирка, как и вся восточная Прибалтика, поддерживала связи скорее с Волгой, нежели с Днепром. По-видимому, у Бирки едва ли были контакты с Византией. Из могил извлечены всего три византийские монеты, две серебряные и одна медная, а также один римский динарий. Редкость византийских монет в Скандинавии в целом можно объяснить, предположив, что обмен был пропорциональным и на север попадали товары, а не монеты, но ни в Бирке, ни где-либо еще в Швеции не найти и нескольких предметов, которые бы выглядели продукцией ремесленных мастерских Византийской империи. Лишь во второй половине X века, когда Бирка перестала существовать в качестве торгового центра, количество византийских монет, находимых в Скандинавии, возросло.