Чтение онлайн

Еще раз Гальбаторикс бросился на Эрагона, ударив так же, как и прежде. Эрагон отразил один удар, затем другой, и потом принял удар по своим ребрам, который почти заставил его потерять сознание.

– Останови это! – крикнул Гальбаторикс, больше умоляя, чем угрожая. – Боль…

Прозвучал еще один вопль Шрюкна, куда более бешенный, чем все предыдущие. Позади короля, Эрагон увидел Торна, вцепившегося в шею Шрюкна, напротив Сапфиры. Общий вес двух драконов заставил голову Шрюкна склониться почти до пола. Однако, черный дракон был слишком большим и сильным, чтобы они могли его одолеть. Кроме того, его шея была настолько толстой, что Эрагон сомневался, смогут ли Сапфира и Торн причинить ему сильную боль своими зубами.

Затем, как тень, мелькающая в лесу, Эрагон увидел Арью, выбежавшую из-за колонны и устремившуюся к драконам. В ее левой руке зеленый Даудаэрт светился своим звездным нимбом.

Шрюкн заметил ее приближение и тряхнул своим телом, пытаясь сбросить Сапфиру и Торна. Когда же они так и остались висеть, он зарычал и открыл свою пасть и наполнил воздух перед ним потоком огня.

Арья нырнула вперед, и на мгновение она исчезла из поля видимости Эрагона за стеной пламени. Затем она появилась вновь, недалеко от того места, где голова Шрюкна склонялась к полу. Концы ее волос были в огне, но она, казалось, не замечала этого.

Сделав три последних шага, она прыгнула на переднюю левую ногу Шрюкна, и оттуда бросилась к его голове, пылая как комета. Вскричав на весь тронный зал, Арья запустила Даудаэрт в центра большого, мерцающего холодным синим цветом, глаза Шрюкна, копье полностью вошло внутрь черепа.

Шрюкн заревел и задергался, и медленно опустился на бок, жикий огонь лился из его рта.

Сапфира и Торн прыгнули за момент до того, как гигантский черный дракон ударился о пол.

Колонны потрескались; куски камня посыпались с потолка и разбились. Некоторые фонари сломались, разливая какую-то расплавленную субстанцию.

Эрагон почти упал на пол, так как комната сильно тряслась. Он не видел, что произошло с Арьей, но боялся, что грудь Шрюкна могла раздавить ее.

"Эрагон"! Закричала Эльва. "Увернись!"

Он пригнулся, и услышал свист ветра, когда белый клинок Гальбаторикса просвистел над его спиной.

Поднимаясь, Эрагон сделал выпад вперед…

… и попал Гальбаториксу в центр живота, точно так же, как он ранил Муртага.

Король закричал, и затем отступил на шаг, отдаляясь от клинка Эрагона. Он коснулся раны свободной рукой и уставился на окровавленные пальцы. Он посмотрел на Эрагона и сказал:

– Голоса… голоса ужасны. Я не могу этого вынести… – он закрыл свои глаза, и блестящие слезы побежали вниз по его щекам.
– Боль… такая сильная боль. Так много горя… Останови это! Останови это!!!

– Нет, – сказал Эрагон.

Эльва присоединилась к нему, как и Сапфира с Торном на другом конце комнаты. За ними Эрагон с облегчением увидел Арью, обожженную и окровавленную, но более невредимую.

Глаза Гальбаторикса открылись – круглые и неестественно белые – и он уставился в пространство, как будто Эрагона и всего стального перед ним не существовало. Он трясся и дрожал, его челюсть открывалась, но ни один звук не вырвался из его горла.

Затем две вещи произошли одновременно. Эльва вскрикнула и упала в обморок и Галбаторикс сказал:

– Вайзе неат!

Ничего не произошло.

У Эрагона не было времени на слова. Он снова потянулся к Эльдунари, магией перенеся себя, Сапфиру, Арью, Эльву, Торна, Муртага и двух детей на возвышении к каменной плите, к которой была прикована Насуада. Он также защитил их от любого вреда, который мог бы им быть наненсен.

Они были на полпути у плите, когда Гальбаторикс вспыхнул светом более ярким, чем солнце. Они все помрачнели и притихли, так как защитные чары Эрагона вступи в силу.

Роран сидел на носилках, которые эльфы поставили на один из каменных блоков на месте разрушенных городских ворот Урубаена, и раздавал приказы бойцам перед ним.

Четверо эльфов унесли его из города, где они могли использовать волшебство без страха перед заклятиями Гальбаторикса. Они излечили его вывихнутую руку, сломанные ребра, так же как и другие раны, которые нанес Барст, они предупредили его что пройдут недели прежде чем его кости станут такими же крепкими, как и прежде. И настояли на том, чтобы он меньше передвигался остальную часть дня.

В свою очередь сам он настоял на возвращении в бой. Когда эльфы начали спорить с ним, он заявил им:

– Либо вы меня вернёте туда, либо я пойду туда на собственных ногах.

Неудовольствие эльфов было очевидно, но, в конце концов, они согласились и принесли его сюда, где он сейчас сидел, возвышаясь над площадью.

Как Роран и предполагал, после смерти своего командира солдаты потеряли всякое желание бороться, и Вардены смогли оттеснить их на узкие улочки. К тому моменту, как Роран вернулся на место боёв, Вардены уже очистили треть, и даже больше, города, и стали быстро приближаться к цитадели.

Они потеряли многих – улицы были усеяны мёртвыми и умирающими, по сточным канавам бежали кровавые ручьи, но, вдохновлённая своими последними успехами, армия вновь испытала чувство победы; Роран видел это чувство в лицах людей, гномов, ургалов, но только не эльфов, остававшихся холодными в своей ярости после смерти королевы.

Эльфы беспокоили Рорана; он видел, как они беспощадно уничтожали уже готовых сдаться солдат, перерубая их без малейшего угрызения совести. Однажды сорвавшись с цепи, они, казалось, уже не могли насытить свою кровожадность.

Вскоре после смерти Барста, во время штурма караульного помещения где-то в глубине города король Оррин получил ранение в грудь. Оно было очень серьёзным, даже эльфы не были уверены, что им удастся вылечить короля. Солдаты Оррина вынесли его в лагерь. С тех пор Роран ничего о нём не слышал.

Хотя Роран и не мог воевать сам, он ещё был в состоянии давать приказы. По собственной воле он стал организовывать тылы армии, собирая отбившихся воинов и посылая их с миссиями через весь Урубаен: первым-наперво он приказал захватить оставшиеся катапульты на стенах. Получая какое-нибудь сообщение, которое, по его мнению, могло быть полезно Джормундуру, Орику, Мартланду Рыжебороду или какому-нибудь другому армейскому капитану, он посылал на их поиски посыльных, чтобы сообщить новости.

– … и если ты заметишь солдат у здания с большим сводом возле рынка, не забудь сообщить и об этом Джормундуру, – говорил он худому высокоплечему мечнику, стоявшему перед ним.

– Есть, сир, – ответил человек и сглотнул, отчего кадык на его горле резко подскочил вверх и опустился вниз.

Роран мгновение смотрел на него, уставившись, зачарованный этим движение, потом махнул рукой и велел:

– Иди.

Мужчина, торопясь, пошёл прочь, а Роран нахмурился и посмотрел поверх остроконечных крыш домов на цитадель под нависшим над ней выступом.