Чтение онлайн

Когда мысли закручиваются в спираль, а сердце подступает к горлу, я сдаюсь и начинаю шарить в жёстких, крахмалистых простынях в поисках телефона. Ледяной голубой свет прожигает глаза, и я щурюсь, спешно убавляя яркость. Полуслепая, различаю: 3:41.

А под этим — сообщение с неизвестного номера. Отправлено в полночь. Наверное, я его пропустила, когда пыталась заснуть после концерта.

Открываю и вижу:

Привет, это Том.

А минутой позже:

Холлоран.

Я не могу удержаться от глупой школьной улыбки и набираю ответ:

Привет, Том Холлоран.

Добавляю его в контакты, блокирую экран — и снова погружаюсь в густую, давящую темноту. Переворачиваюсь на другой бок — не помогает. Тру ступни друг о друга, как возбужденный кузнечик. Откидываю их к стене, где с другой стороны лежит голова Рен.

Успокойся, приказываю себе. Спи.

Я как раз думаю, не перепрыгнули ли мы через другую автобусную кочку, когда у бедра вибрирует телефон, и всё тело напрягается. Я ещё никогда не открывала его так быстро.

Том Холлоран: Почему не спишь? Почти четыре утра.

Если бы у меня была хоть капля силы воли, я бы отложила телефон и ответила утром. Вела себя сдержанно — как всегда учила мама. Но, увы, сила воли у меня на уровне грейпфрута.

Клементина: Могла бы спросить тебя то же самое.

Он отвечает мгновенно.

Том Холлоран: Сова, помнишь?

Клементина: Точно, точно. Жуть.

Том Холлоран: А ты?

Клементина: Я чутко сплю. Думаю, на последней кочке мы проехали так, что у меня челюсть из сустава вылетела.

Том Холлоран: Только не твоя прекрасная челюсть!

Моя улыбка — просто позор.

Клементина: Трагедия, знаю.

Том Холлоран: Возвращайся сюда.

Я читаю это. Потом перечитываю. Моё сердце встаёт, хрипит, держась за колени.

Возвращайся сюда.

Мысль о всей его тяжести, прижатой ко мне под простынями — о его тепле, его запахе…

Появляется пузырёк набора текста, потом исчезает. Я почти вижу, как он сидит там, переживая, что был слишком прямолинеен, не зная, что сказать дальше. Но я тоже в растерянности. От того, насколько сильно мне хочется, чтобы он обнял меня в этой тихой темноте, становится немного страшно.

Наконец он добавляет:

Том Холлоран: Эта кровать покрепче.

Том Холлоран: И станет теплее, если ты будешь в ней.

Я пишу ответ, пока не сделала чего-то, о чём мы оба пожалеем.

Клементина: Плохая идея!

Том Холлоран: Согласен. Неприлично даже предлагать такое.

Клементина: Ты чудовище. Спокойной ночи.

Том Холлоран: Спокойной ночи.

Я всё ещё улыбаюсь, когда блокирую телефон и переворачиваюсь на бок. Хотела бы, чтобы он не был таким милым и остроумным. С таким обаянием чувства не испаряются после одной грязной ночи, как если бы он был просто красивым лицом. Наоборот, видя, как он терял над собой контроль, задыхался от моего имени, — всё это только усугубляет эти чертовы чувства.

Возвращайся сюда.

Эти слова вспыхивают неоном в моей голове. Я буду мечтать о них. Проговорю их случайно, когда захочу заказать кофе.

Возвращайся сюда.

Внезапно я распахиваю глаза.

А вдруг он не понял, что я шутила? Вдруг думает, что расстроил меня? Он же так переживал из-за разницы в возрасте и всей этой «власти» между нами в первую ночь.

Боже, он, наверное, сходит с ума, думает, что мне стало некомфортно.

Я отправляю следующее сообщение, не раздумывая:

Клементина: Ну так… во что ты одет?

Вот. Флиртово, игриво.

Он поймёт, что я шучу — хотя я как бы и не шучу. Во что он, интересно, одет? Спит голый? Не думаю, что смогла бы выдержать это знание. Мой мозг лопнул бы, как спелый помидор под чьей-то подошвой.

Сквозь тихий рокот шин по асфальту я слышу низкий смешок за тонкой стенкой.

Том Холлоран: Хронического секс-текстера не остановить.

Теперь смеюсь уже я. Прячу лицо под одеялом. Он пишет снова, не дав мне придумать остроумный ответ.

Том Холлоран: Ничего привлекательного, боюсь.

Клементина: Проверим.

Том Холлоран: Спортивные штаны из Тринити-колледжа, у которых давно растянулась резинка. Волочу их за собой, как нищий студент.

Чёрт бы его побрал.

Клементина: О, нет.

Том Холлоран: Всё так плохо?

Клементина: Нет… это чертовски горячо.

Том Холлоран: ЧТО?

Я смеюсь так громко, что чуть не разбудила весь автобус. Уверена, он меня слышит.

Клементина: Свободные штаны подчёркивают то самое V! Женщины это обожают.

Том Холлоран: Женщины или ты?

Том Холлоран: И что за V?

Клементина: Ну, эти линии по бокам на мужском прессе.

Клементина: Которые как бы указывают вниз.

Клементина: Ладно, подожди, я загуглю.

Том Холлоран: Я заинтригован.

Я прекращаю наш разговор, чтобы загуглить, как называются эти мышцы. Оказывается, они образуются там, где косые мышцы живота встречаются с поперечной, но в народе известны куда менее научным именем.

Клементина: О боже, это ужасно.

Клементина: Эти слова для обозначения этих V-линий.

Том Холлоран: Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.

Клементина: Нет, тебе не понравится.

Том Холлоран: Давай. Говори.

Мои щёки вспыхивают от двойного смысла, которого он даже не замечает.

Клементина: …

Клементина: Канавка для спермы.12

Теперь я точно слышу, как он смеётся. Я тоже улыбаюсь, сидя одна в свете телефонного экрана.

Том Холлоран: Какие ужасные вещи я мог бы сделать с этой информацией…

Клементина: Я же предупреждала!

После этого Том не отвечает, а я смотрю на экран, пока тот не гаснет. Моё тело гудит, будто я приняла дозу кофеина. Его остроумие, этот тонкий, но откровенный флирт — я, как наркоманка, готова на всё ради ещё одной дозы. Но последней писала я. Так что если разговор закончится здесь — пусть.

Автобус подпрыгивает на очередной кочке, пружины в матрасе скрипят подо мной. И вдруг телефон вибрирует в ладони, озаряя мою полку бледно-голубым светом.