Чтение онлайн

– Почему?
– спрашиваю я. Потому что донес бы ее не то что до ее пятого этажа - до неба...

– Отпусти...

Я отпускаю, мы стоим в темноте, а в квартирах орут телевизоры, здесь очень хорошо все слышно.

– Я тебя очень люблю!
– говорит она.
– Я еще никогда так не любила!..

– Спасибо...
– бормочу я.

Мне еще никто никогда такого... Меня только мама любила, но она про это не говорила...

– Ты такой дурак!
– говорит она.

– Почему?
– спрашиваю я.

– Потому!
– говорит она и целует меня... И бежит вверх по лесенке...

А я остаюсь один в темноте. Я - дурак!

– Погоди!

Но она не останавливается.

Я бегу вслед, прыгаю через три ступеньки и больше всего боюсь не поспеть: вдруг она добежит и сразу позвонит!.. А мне ужасно много надо ей сказать!

Я догоняю ее у самой двери.

– Я люблю тебя!
– говорю я ей.

– С ума сошел, тише!

– Я люблю тебя! Я...

Она зажимает мне рот теплой ладошкой, сердится:

– Тише! Сейчас из квартир начнут выглядывать...

Но из квартир никто не выглядывает.

– Я люблю тебя...
– повторяю я шепотом.

"Здравствуй, мама! Прости, что так долго не писал..." - я сижу у окна, пишу письмо домой. В общежитии пусто. Городские живут дома, а те, что, как я, из поселков и деревень, разъехались. А я остался. Сначала из-за рыжей, а потом деньги кончились... На билет не хватило. Проживу как-нибудь на эту пятерку до сентября, а там в колхоз, сказали, поедем...

Домой очень хочется, к маме, к Ленке, к Николе Цыбулько... У Николы день рождения скоро, меня ждут. А я не еду. Так охота пройти по нашей улице - мимо клуба, мимо школы, вниз, в луга... Попрощаться со всеми.

Можно, конечно, уехать зайцем. Но со дня на день должно прийти письмо от рыжей... Как она там? Я бы и сам ей написал, да адреса не знаю...

Тоска в этом городе - никого знакомого, а сам он такой большой... Я заблудился уже дважды. Пока экзамены сдавали, я выучил три дороги от общежития: в училище, на пруд и к рыжей. А теперь хожу по городу, ищу те улицы, где мы с ней ходили, а найти не могу. Вечером хожу к ее дому. У всех окна горят, а у нее темно. Книжки взял в библиотеке, а читать не могу: прочитаю несколько строчек и начинаю думать. Главное - обо всем сразу: об училище, о море, о рыжей, о маме, о Полуночном, о школе, о рыжей, о рыжей...

– А ну попрыгай!
– сердито требуют внизу, во дворе.
– Звенит! А говорил - нету!

Это во дворе, у гаражей, парень моих лет разговаривает с пацаном.

– Ну, давай живо!

Пацан испуганно пятится.

– Меня в магазин послали за молоком...
– бормочет он.
– Попадет дома...

Гаражи надежно скрывают этот маленький грабеж от старушек, сидящих на скамеечке у подъезда. Зато мне с третьего этажа отлично все видно. И слышимость хорошая.

Я высовываюсь из окна.

– Эй!
– кричу я.
– А ну отзынь на три лаптя!

Парень задирает голову, ищет, кто кричал. Мы смотрим друг на друга.

– Как-как?
– с ухмылкой спрашивает он.
– Не совсем вас понял...

– Отзынь!
– повторяю я.

Он вытряхивает у пацана деньги, смотрит на меня и улыбается.

– Может, выйдешь?
– интересуется он.
– Только, думаю, ждать долго придется...

Пацан уныло смотрит то на него, то на меня.

Я выхожу.

– Ты смотри, какой отчаянный!
– ухмыляется парень.
– И правда вышел... Ну а дальше чего?

– Отдай ему деньги!
– говорю я.

– Правда?
– спрашивает он.
– А может, и тебе чего-нибудь дать?

– Отдай по-хорошему.

– Да что ты говоришь!..

Драться, честно говоря, мне не хочется. Я не люблю. Но, конечно, умею.

– Ну?!
– говорю я ему.

– Что, драться, что ли, будем, бамбино?
– ухмыляется он, состроив мне из пальцев "козу".
– Смотри, забодаю...

("Смотри, забодаю" он говорит уже лежа. Упал он так неожиданно для себя, что еще не сообразил, что тут лучше промолчать...)

– Отдай ему деньги!
– говорю я.

Он вскакивает, замахивается, снова падает...

– Отдай!

– ........!
– говорит он, сузив глаза.

– ........!
– отвечаю я.

– Убью!
– обещает он и снова замахивается.
– Гадом буду - убью!

– Будешь, будешь!
– успокаиваю я, выворачивая ему руку. Это очень больно - мне выворачивали. Поэтому я стараюсь держать некрепко, так, чтоб не вырвался только, но он орет и брыкает ногами.

– Пусти! Ой-я!

– Отдашь?

– Пусти, отдам!

Я отпускаю. Парень вскакивает и отбегает к гаражам.

– Ты!
– говорит он оттуда шипящим голосом.
– Я тебя запомнил! Жди! и убегает.

Пацан понуро стоит в стороне.

– Да ладно, - говорю я.
– Чего ты...

– Дома попадет...

– Сколько у тебя там было?

– Два пятнадчика...

Я лезу в карман пиджака. Но кармана нет, потому что, выбегая, пиджак я не надел.

– Пошли, - говорю я.
– В общаге пиджак.

– Да ладно...
– вздыхает он.

– Пошли, пошли.

На вахте сидит очень строгая женщина, ее задача, как я понял, никого не пускать. Ни за что!

– Куда?
– спрашивает она строго.

– Домой!
– решительно отвечаю я.

– А кто это с тобой? Посторонних не пускаем!
– говорит она еще строже.

– Я пойду?..
– говорит пацан.

– Никуда ты не пойдешь, - говорю я.
– Это не посторонний, это мой брат.

– А-а...
– понимающе говорит женщина.
– То-то, я гляжу, похож вроде... Ну, тогда ладно. Погоди, фамилию запишу...
– И она пишет, бормоча: - Комната во-семь-де-сят семь... брат... Как брата звать?

Я смотрю на мальчишку.

– Митька...

– Ми-тюш-кин Ми-тя...
– записывает женщина.
– Ишь ты... Идите-идите...

Мы идем.

– Чай будешь пить?
– спрашиваю я.

– Не... Меня дома ждут...

Я достаю из кармана мелочь.

– Спасибо...

– Заходи, - говорю я.

– Ладно...
– соглашается он не очень уверенно.

– Нет, правда... Приходи, поиграем как-нибудь...

Пацан смотрит удивленно.

– Да я один тут торчу...
– объясняю я.
– В целом доме. И знакомых у меня в городе - никого...