Чтение онлайн

– Страшно в лесу одному...
– задумчиво говорит Ленка.

– Нормально. Никто не пристает, не кричит! Даже хорошо!

Это я из упрямства говорю... Утром, когда Ленка и Цыбулько в школе, я скучаю. И разговаривать с лошадьми почти разучился... Конечно, я их люблю, но все-таки они не люди...

Вот бы было здорово, если бы никакой школы вообще не было! А жили бы мы все здесь, в лугах! Ну, хотя бы весной, летом и осенью...

Дядька Самойленко сидит у костерка, молчит, как всегда.

Вот и ночь подкралась незаметно. Потемнело небо, притих ветер, и в вышине тихо засветил сизый месяц.

Я лежу в траве, она теплая, а от земли холод идет.

Кони фыркают.

Ленка и Цыбулько ушли Домой спать.

Вот бы сесть на коня и прискакать прямо к школе... Не сейчас, конечно, - сейчас там пусто, а утром!..

Вот подъезжаю я к школе на своей лошадке, а там все окна нараспашку... А в окнах - наши: Ленка, Цыбулько, Митрий, Афанасьев... Ну и все остальные тоже.

"Привет!" - кричу я им.

"Привет!
– кричат они в ответ.
– Это ты?"

"Я!
– кричу я, привстав на стременах.
– Эй, пошли со мной!"

"Куда?
– кричат они с готовностью.
– Куда ты зовешь нас, Митюшкин?"

"Недалёко! По улочкам все вниз, вниз - там луга... Знаете ведь?"

"Знаем, конечно, знаем!"

"Там кони пасутся... Много - хватит на всех!"

А они глядят на меня из окон школы и кричат:

"Говори, говори нам еще про это!"

"Там трава, - говорю я еще.
– И ветер... И видать далеко-далеко... И никто ни на кого не кричит..."

"Ура-а-а!
– отвечают они.
– Ур-р-р-р-ра!
– и начинают бросать из окон свои портфели.
– Мы с тобой! Побежали туда, Андрюшка!.."

– Андрей!..
– услышал я, вздрогнул и проснулся.
– Эй, ты где?

Было уже утро - солнце, роса. Я затаился в траве.

– Андрюха, это мы, вылезай!

Я поднялся, потому что голоса были невзрослые.

Весь пятый "В" стоял на лугу и, озираясь, высматривал меня.

Я вышел.

– Ура!
– закричали они, будто сон мой еще не кончился - снился, снился... Они неслись мне навстречу.

– Как живешь, Митюшкин?

– Ну, ты даешь шороху!

– Молодчина!

– Правильно ты все написал!

– Андрюха, есть хочешь?

– Хорошо тебе тута!

Я стою, улыбаюсь. Кто-то сунул мне яблоко.

Я откусываю, спрашиваю:

– Чего это вы надумали?..

– Да нас послали...

– Кто?
– настораживаясь, спрашиваю я.

– Ну, ясно кто!
– смеются они.
– Анна Михайловна, конечно! А ты думал - кто! Ты разве не знаешь, что директор...

– Знаю, - говорю я и перестаю улыбаться.

– Ну и вот!
– хохочут они.
– Если ты не вернешься, ее из школы выгонят, а сегодня как раз последний день! Ты молодчина, Митюшкин! Так ей и надо!

– А Ленка и Цыбулько где?
– спрашиваю я, потому что на душе у меня как-то нехорошо...

– Ну, - отвечают они, - Ленка и Цыбулько не пошли. Не захотели, дураки упрямые!

– Нас ведь как послали...
– объясняет Афанасьев.
– Аннушка сказала: "Идите и уговорите его, а без него не возвращайтесь. А кто не пойдет, говорит, - тот диктант писать будет..." Ну мы и пошли, чего ж не пойти, ага?

– А ты не возвращайся, Митюшкин!

– А Ленка с Цыбулькой уперлись как дураки...
– вздыхает Афанасьев. Не пойдем, и все! Ну, Ленка - ладно, она отличница, ей диктанта бояться нечего, а Цыбулько-то чего?.. Во балда... А ее мать сидит и плачет...

– Чья?
– удивленно спрашивают все.
– Ты про что, Афанасьев?

– Чья-чья! Анна-Михайловнина, чья еще!
– отзывается Афанасьев.
– У директора сидит... Плачет... Я сам видел...

– Не ври!
– говорю я.

– Чо мне врать-то?
– обижается Афанасьев.
– Сидит и плачет!

Внутри у меня что-то ухнуло и заныло тоненько: я вспомнил о маме... Как она сидит в учительской, слушает, какой я плохой, плачет тихонечко и говорит, что я больше так не буду...

И так тошно делается мне, так горячо и больно на душе, так жалко ее и всех остальных, кто плачет и просит простить, что и сам бы я упал в траву и заплакал сейчас... Но я не плачу, мне некогда - нельзя опаздывать, ведь сегодня последний день!..

Я подзываю свистом свою лошадку, вскакиваю ей на спину, и мы несемся через луг, сквозь высокую траву...

– Митюшкин, Митюшкин, ты куда?
– кричат у меня за спиной.

Я не отвечаю, мне некогда, только бы не опоздать.

Цокают копыта, мы мчимся по улочкам - вверх, вверх, туда, в школу, где плачет Анна-Михайловнина мама...

Я еду сдаваться. Я не могу, когда люди плачут...

Часть вторая

В РЫЖИХ НЕ ВЛЮБЛЯЮСЬ

– То есть как это вы мальчиков не берете?
– спрашиваю я их.

– Очень просто!
– отвечают они.

Вокруг меня суетятся. На меня прибегают посмотреть.

Приходит председательница приемной комиссии, очень строгая, очень толстая, в очках.

– А почему вы хотите поступить именно к нам?
– подозрительно спрашивает она.

– У вас в правилах приема не сказано, что вы мальчиков не берете! начинаю сердиться я.

Кладу документы на стол.

В комнате тихо. Председательница приемной комиссии со вздохом рассматривает мое свидетельство о неполном среднем образовании.

– А троек-то, троек...
– качает она головой.

– У вас в правилах приема не сказано, что вы только отличников берете!
– огрызаюсь я.
– Я ж не прошусь к вам без экзаменов! Буду сдавать, как все...

– Разумеется...
– неуверенно соглашается она.
– Но почему же именно к нам? Почему не в ПТУ... Не в техникум, в конце концов?

– По-моему, у нас в стране человек сам выбирает, кем ему быть! объясняю я.

Спорить с этим утверждением трудно, поэтому некоторое время все молчат.