Чтение онлайн

Выдохнув, какое-то время мужчина напряженно вглядывался в асфальт, прежде чем снова расслабился под мурлыканье автомобиля.

— Уверен, вы не знаете всей правды.

— Возможно…

Что-то в голосе Одинокого Лота выдавало, что он именно тот, кто знает всю правду.

Девушка еще не могла прийти в себя после только что пережитого шока. Хватит! Никаких недвусмысленных фраз, пока этот сумасшедший (точно, сумасшедший!) за рулем.

Асфальтовый змеистый след по уже знакомой траектории возвращал Ингу в исходную и конечную точку жизни Аникшина.

Сонные улицы в клочьях тумана расступались перед черным автомобилем.

Осенью сонные даже мухи.

Пожухлые листья, пожухлая трава, даже дома какого-то пожухлого цвета. Только впереди, как «стоп» светофора, обозначился большой оранжевый плакат, на котором скелет сжимал мак в когтистой лапе. Крупные синие буквы издалека предупреждали:

С лихостью, достойной гонщика «Формулы -1» Лот повернул за безликое здание. Отсчитав несколько кварталов, остановился перед одноэтажным домом бледно-розового цвета.

— Приехали.

Инга выбралась из автомобиля. После долгой езды вставать не хотелось. Хотелось ехать и ехать, вдыхать прохладные мгновения.

Недалеко от дома стояло еще несколько автомобилей разных цветов и моделей.

Из окон доносилась танцевальная музыка.

— Здесь какой-то праздник?

— День рождения, день независимости — даже не знаю, как лучше назвать…

Лот нажал кнопку звонка.

Дверь открыла блондинка, на вид слегка за тридцать, с красивым, но слишком бледным лицом, а из-за контраста с темно-вишневой помадой кожа казалась совсем прозрачной. Зато улыбка так и сверкала, как будто рот ее был набит жемчужинами. На блондинке, по-видимому, хозяйке дома, был серебристый топ и светлые джинсы.

— Нас уже восемь, — сообщила она с радостными и какими-то заговорщицкими интонациями.

В просторном зале ждали гости. На красиво сервированном столе стоял огромный торт, на котором горели свечи.

Комната чем-то напомнила Инге обстановку в доме Аникшина. В ней не было ковров — только несколько фигурных подушек на полу — для детей.

Из цветов — только горшок с алоэ на пианино. И всюду — со стен, с потолка свисали разноцветные шары.

Лота и Ингу встретили аплодисментами, которые, впрочем, к Инге не имели отношения.

— У вас день рождения, Лот? — удивилась Инга.

— У всех у нас сегодня второй, нет, даже третий день рождения, — улыбнулся Лот.

Блондинка в серебристом топе зажгла на торте еще одну свечу.

— Свечей на торте столько, сколько нас, — ввела блондинка в курс дела новоприбывших гостей. По интонации женщины Инга поняла, что не относится к этому «мы».

Одинокий Лот галантно раздал по розе присутствовавшим дамам.

Два цветка остались у него.

— Белая роза — символ очищения, — радостно вздохнула полноватая невысокая женщина лет примерно под шестьдесят с короткими темными волосами.

— Лот всегда придумает что-нибудь такое, — скромно улыбнулась женщина лет тридцати пяти с прямыми темно-русыми волосами и нервным движением поправила очки в тонкой оправе.

— Давайте пока поставим розы в воду, — предложила блондинка, извлекая из серванта большую хрустальную вазу.

Хрупкая брюнетка с трогательным беззащитным выражением больших карих глаз скромно улыбалась.

В хрусталь, до краев наполненный водой, погрузились все шесть белых роз. Значит, должны прийти еще две женщины.

На Ингу никто не обратил никакого внимания, как будто ее присутствие было чем-то самим собой разумеющимся, хотя никто из гостей был ей незнаком.

Некоторые пришли с детьми. Два малыша и девочка постарше лет пяти собирали на полу пирамидку.

И от мужчин, и от женщин исходило волнение и оживление, словно они были актерами, готовящимися к дебюту. Все, кроме, пожалуй, детей. Театр одного зрителя, и этим зрителем была Инга.

Она и чувствовала себя зрителем, с нетерпением ждущего начала захватывающего действа. На лицах собравшихся было написано, что здесь происходит что-то особенное.

Резкий звонок заставил хозяйку дома застыть на секунду с испускающей дым спичкой. Пришел еще один гость.

— Мы все верили, что ты придешь, — услышала Инга доносившийся из коридора голос блондинки и мелодичный мужской голос, возбужденный и радостный.

— Извини, Тань, опоздал. Долго думал, стоит ли… — в зал вошел Константин Костомаров, человек, как две капли воды похожий на Адониса.

— Здравствуйте.

Только Адонис в своих черных одеждах контрастировал бы со своим двойником в белых брюках и белоснежном же свитере.

Татьяна зажгла еще одну свечу на торте, и снова повторила для нового гостя:

— Сколько нас, столько свеч на торте.

Девять огоньков. Некоторые свечи наполовину сгорели. И три фитилька ждали своего часа.

Двойник Адониса, как на прошлой неделе в «Дилижансе», скользнул по Инге невидящим взглядом.

Сел во главу стола, по правую руку от Инги, напротив хозяйки дома.

Инга подумала о том, что не случайно с самого начала ей казалось, что с загадочной трагедией связано немало людей, имена которых она, возможно, никогда не узнает.

Но, похоже, здесь, в этом доме, все нити сошлись воедино.

Блондинка, призывая к тишине, постучала десертной ложечкой по пустому еще бокалу.

— Ну что… Больше, наверное, никто не придет, — начала она несколько разочарованно. — Хотелось бы, конечно, чтобы были все, но больше ждать, наверное, не будем…

Не то ища одобрения, не то ожидая возражений, молодая женщина обвела собравшихся мягким и чуть нерешительным взглядом.

— Кто хотел, тот пришел, — подытожил узкоплечий курчавый брюнет в очках.

— Нет, Рома, не надо так категорично, — мягко возразила его спутница в очках такой же формы, миловидная меланхоличная дама, по всей видимости, жена. — Кто смог, кто нашел в себе силы…

— Сегодня в жизни каждого из нас особый день, — продолжала Татьяна уже торжественно.

Громкие эстрадные ритмы мешали ей говорить.

— Коля, сделай музыку потише, — обратилась она к сидевшему рядом с ней очень высокому рыжеволосому мужчине, по-видимому, приходившемуся ей мужем.

Он послушно сделал музыку потише. Простенький эстрадный мотивчик, явно, не соответствовал торжественности момента. Пробежавшись по волнам музыкального эфира, мужчина так и не нашел ничего подходящего и просто выдернул вилку из розетки. Никто не возражал.